алфавит О Сехуна

Ч — чувствительный. Вторая неделя пребывания в Париже подходила к концу, и Чанёль уже завывал от одиночества. Чонин вытащил его на прогулку, если быть точнее, просто в торговый центр, чтобы купить всякого бреда, ну и подарочек для «моего любимого Сехун-и, я так скучаю по нему, мой хороший, ах!», да. Пак не хотел даже думать ни о чем, ведь настроение было отвратным, а желудок болел из-за вечного поедания рамена. Хоть Се и попросил Кенсу привезти старшему немножко нормальной еды, тот отказался от нее, оправдываясь тем, что только его солнышко готовит вкусно, а стряпня До — отрава какая-то. За это Су с дикими воплями набросился на парня и нехило так покоцал. Но Ёлю было все равно, он точно знал — Чонин накажет этого гнома. И вот, сейчас этот самый папочка-Ким со злобным шипением ходит за Чаном, который никак не может решить, что купить для О. — Просто. Очередное. Белье. — раздается над чужим оттопыренным ухом. — Не-а, уже всех цветов есть, — плечи Чанёля опускаются и он вздыхает, аки святой мученик, — спрошу его, нахуй сюрпризы. чн: «Солнце, привет. Я хочу выбрать подарочек, чего бы тебе хотелось?» сх: «Дай мне минутку!» чн: «Быстрее только.» сх: *фото* чн: «Блять, малыш, я же в людном месте.» сх: «Иди домой и звони мне! Срочно!» — Прости, Чонин, мне пора! — Пак нервно стреляет глазами по сторонам и смотрит еще раз на фотографию обнаженного Сехуна, которую получил пару минут назад. Друг даже не реагирует, о чем-то болтая по телефону с Кенсу, поэтому Ёль остается незамеченным. … — Алло? Милый, ты что устроил? — в микрофон рычит Чан, ожидая, пока младший включит камеру. — Хозяи-ин, мне плохо без Вас, — на экране появляется немного смазанное изображение, но отчетливо видно, что парень надел любимую чанёлеву рубашку красного цвета, — еще четыре дня, я так больше не могу! — Хун приподнимается на постели, отползая подальше, — поговорите со мной, прошу. Чан тяжело дышит, рассматривая нагое тело. Хотелось бы сейчас провести ладонью по нему, начиная от шеи и заканчивая пахом. Оставить пару броских меток на ключицах, широко лизнуть за ухом, при этом не забывая ласкать чувствительные соски. И, доведя до исступления, заставить дрожащими пальцами растянуть себя. — Мой мальчик взял игрушки? Покажи же мне, как ты скучаешь. Се тянется к тумбочке, из ящика вынимая небольшой вибратор, который Пак сам когда-то ему купил. Юноша откровенно палится, когда вводит игрушку в себя без подготовки, после громко застонав. — Ты уже развлекался без меня, правда? Тогда не кончишь, пока я не скажу. Сехун разочарованно скулит, но продолжает проталкивать вибратор внутрь, включая среднюю скорость. Парень уже выучил наизусть все особенности этой вещицы, потому точно знал, что она ему отлично подходит по размерам, ведь когда он убирает руки, то все остается на месте, продолжая доставлять удовольствие. Юноша смотрит в камеру и хрипит: — Прикажите мне, Хозяин. — Трогай свое тело, ласкай, представляя, что это я, — голос Чана звучит донельзя серьезно и властно, что заставляет О вздрогнуть и тут же провести ладошкой по груди, задевая соски, которые Се сжимает меж пальцев и несильно щипает, как это любит делать старший. Из горла рвутся стоны, но Хун старается их сдержать, чтобы не разбудить бабушку, что снимает номер по-соседству. Она обычно как раз ложится в это время. Сехун бы тоже не против лечь. Под Чанёля, желательно. Руки спускаются ниже, оглаживая худые бока и пробегаясь по ребрам. — Стоп. Ноги, они у тебя очень чувствительные. Младший сгибает колени, легонько щекочет внутреннюю часть бедра, отчего слишком громко и с надрывом вскрикивает, но не останавливается, мучая себя дальше. — Хочешь кончить? Можешь. О как можно быстрее вынимает вибратор, отбрасывая в сторону за ненадобностью и принимается в бешеном темпе надрачивать, отчего за считанные секунды доходит до финала. — Оближи руку. Парень послушно размазывает семя по губам, затем медленно, будто смакуя, слизывать его, помутневшим взглядом глядя на Чанёля. — Так громко стонал, малыш. Правда представлял меня? — Вас, Хозяин. Жду нашей встречи, — с пошлой ухмылкой О вырубает камеру, затем сбросив и звонок. *** Ш — шкодливый. Прошло уже около недели с приезда Сехуна, чему оба, конечно же, несказанно рады. Но нет худа без добра, как говорится. Поэтому на своей новой, но, к счастью, еще не раскрашенной картине Чан находит около десяти маленьких пририсованных члеников, отчего неимоверно бесится и идет разбираться. Нет, он мог бы молча их стереть и даже посмеяться, но хуечки-то не совсем простые, а нарисованные самым мягким карандашом, который так просто не убрать. — Эй, солнышко, — заискивающе зовет старший, — тебе моего члена не хватает, что ты еще десяток на моем холсте написал? — Да ладно тебе, Чан-и, — отмахивается Хун, — ластики никто не отменял. — Дорогуша, этот карандаш плохо стирается. Чтоб ты знал, именно в тех местах, где ты оставил свое творение, там должна быть светлая акварель, которая уж точно не перекроет твою нехватку мужского достоинства. — Тц, я куплю тебе какую-нибудь супер-стирашку, идет? — Попробуй. Хун качает головой, но ехидно ухмыляется, что, конечно же, не скрывается от старшего. Тот, сам не зная почему, просто забивает, уходя в комнату. … На тарелке перед Чанёлем разложен рис, кимчи и кимпаб, прямо все то, что он до ужаса обожает. Видимо, О решил загладить вину, приготовив для парня такой вкусный ужин. Но как только капуста, что, по идее, должна быть острой, попадает на язык, Чан ничего не чувствует, кроме соли. Ну, бывает, не всегда же правильный соус получается. Значит он заест эту плохую попытку роллами, но от тех, на удивление, во рту все горит, хотя и не должно. Рис Пак даже пробовать не стал, сразу же направляясь в спальню, где Се зависал в телефоне. — Сехун-и, а что с едой? Ты мне мстишь за что-то? — С чего ты взял? По-моему я прекрасно все сготовил, разве нет? — на лице юноши появляется хитрая улыбка. — Нарываешься, солнце. — Ага-а. Похоже, кто-то очень соскучился по наказаниям. *** Э — эмоциональный (ну, иногда). Сехун фильмы смотреть не любит, это Пак понял в первый же день их знакомства. Хорошо, ну не день, месяц может. А вообще, какая разница? Так вот, дорамы младший тоже не воспринимал, только американские сериалы со всяким черным юмором, ведь «я же мужик, какие мне любовные истории». И вроде бы от Се можно ожидать чего угодно, но точно не того, что когда Чанёль вернется пораньше с работы, парень будет заливаться слезами, а на ноутбуке на полную громкость будет включена «Силачка До Бон Сун». О, прижав коленки к груди, громко всхлипывал и сам себе нашептывал что-то про безответную любовь. Вообще, должно быть не смешно, но Чан с интересом продолжает подсматривать за возлюбленным, который включает новую серию и с горящими глазами таращится в экран. В момент, когда лицо маньяка раскрывается, Хун останавливает видео и садится в позу греческого философа, вдруг начинает весьма занятный монолог: — Да ну, вот этот хмырь? Поверить не могу, что весь сериал вот про эту рожу, а. Бесишь меня, хватит! Я хочу не на тебя смотреть, а на директора и Бон Сун! — Се бьет кулачками по кровати и тычет раз десять на плей, со злостью сведя брови к переносице. Ноутбук показывает, как Ан Минхёк все-таки перестает тупить и оказывает силачке знаки внимания, на что Сехун счастливо улыбается и с писком валится на спину, забавно дергая ручками. — Ура! Так мило, так мило! — юноша хихикает в подушку. В этот момент Пак палится так, как никогда в жизни этого не делал. Он, вроде как незаметно, фотографирует умиляющее поведение Хуна, но звук на камере выдает его с головой. Хорошо, что хоть фотка на память осталась. — Привет, солнышко, — Чанёль нервно и часто дышит, ловя на себе самый злобный из всех сехуновых взглядов. — Ты, — шипит, словно змей, — опять подсматривал, да? Ёль не находит, что сказать, лишь на пятках разворачиваясь спиной и следуя к выходу из квартиры. — А ну стоять, Пак! — делая вид, что обречен на смерть, старший возвращается обратно, — у тебя что, фетиш новый что ли? — Нет, — пожимает плечами, — наблюдаю за эмоциями камней, так сказать. Ты же даже со мной еле улыбаешься. — Зато плачу много! И ничего я не камень… О дует губки и отворачивается. — Да ладно тебе, извини. Хочешь, вместе посмотрим? — Чан кивает на ноутбук. — Угу. Еще хочу обнимашки. — Обязательно, малыш, — и первый раз за несколько недель младший так ярко и по-настоящему улыбается. *** Ю — you and me. pov chanyeol. «Привет, дорогой дневник.              10.04.18 Запись для Сехун-и. Мы с тобой вместе уже… Не, не помню, у меня с датами очень плохо. Знаешь, когда я тебя встретил, то даже подумать не мог, что могу так сильно кого-то полюбить, ну и захотеть, соответственно, тоже. Знакомство наше было неправильное от слова совсем, ведь мало кто оказывается запертым на балконе прямо в разгар вечеринки… и потом просто так, без слов, целуется. Мы особый случай, наверное. О, я тогда украл твой первый поцелуй, не так ли? Мило, но все же не самый верный и хороший путь. Тем не менее, взгляни, что происходит сейчас. Если бы можно было, давно бы женился на тебе и жили бы припеваючи, но, раз так… Кенсу с Чонином брак заключили, но смысл его, если на территории Кореи он недействителен? Хотя, романтика, наверное… гномик любитель такого, хоть и скрывает. Сколько они уже лет вместе, десять? Больше нашего уж точно, ведь на их тусовке мы друг друга узнали. Только за это им спасибо, а так без этой парочки извращуг спокойней бы жилось. Ну, мы тоже недалеко ушли от них, но все же не удивлюсь, если Кайсу, как я их лет в двадцать называл, еще и свингеры… Ладно, не в то русло. Скоро твой день рождения, я в шоке, двадцать четыре года уже! Все таки мы лет семь уже встречаемся, раз я помню тебя совсем мелким. Ты такой худенький был, сейчас, честно говоря, намного лучше. Но больше никакой качалки, трех походов хватит с тебя, уже вон, спортивнее меня скоро будешь. Люблю твое тело таким, какое оно сейчас. Надеюсь, что ты тоже! Я еще не выбрал, что тебе подарить. Но у меня денек в запасе, так что есть время все обдумать и решить. Ты никогда не знаешь, что тебе нужно, поэтому выберу сам, хорошо, солнышко? Думаю, что ты не будешь против. Прости, мне на работу через пять минут выходить, а я еще не собрался толком. Отдыхай, у тебя четыре дня выходных, как никак. Обязательно прочитай, что тут написано, я старался! Люблю тебя,                            твой хозяин Пак Чанёль;) Пока, дневник.» *** Я — я люблю тебя. pov sehun. «Привет, дневник.                       12.04.18 Запись для Чан-и. Ты еще не вернулся с работы, хотя должен был. Вообще-то, меня это очень расстраивает! Я думал, что ты как всегда отпросишься, тем более в такой важный для твоего парня день, но, как видно, немножко не удалось. Я жду еще пятнадцать минут и начинаю штурм звонками! Забыл сказать, что немножко (прям вот совсем чуть-чуть!) плакал над твоей записью от десятого апреля. Как оказалось, ты не всегда дурачишься и умеешь подбирать нужные слова. Камушек разбился и стал… цветочком? Хорошо, пусть будет так. Я нередко говорю тебе о своих чувствах, но мне это сложно делать порой. Просто бывает ощущение, что что-то в груди давит, не выпуская слова наружу. Написать всегда легче, поэтому вот что! Я тебя очень сильно люблю, Пак Чанёль! Чтоб ты знал, я даже постарался твое имя написать красиво, можешь это проверить, если присмотришься (у тебя же -5, ха-ха, крот). И буду всегда любить, понял? Ты никуда от меня не убежишь, потому что мы в ответе за тех, кого приручили, так-то, хозяюшка. Мне позвонили все, кроме тебя. Почему-у? Хоть мы и живем вместе, но мог бы и поздравить днем. У тебя 3 минуты, Пак, я все еще жду, как принцесса в башне. Ой, я кажется призвал Чанёля, потому что дверь открывается. Допишу и выйду встречать…» — Эй, солнце, — тяжелая ладонь опускается на мое плечо, отчего я вздрагиваю и прекращаю писать, — с твоим днем, — старший тянется к моим губам и оставляет легкий, почти неощутимый поцелуй, — очень долго выбирал подарок, извини… так вот, встань, пожалуйста. Послушно поднимаюсь со стула и заглядываю в глаза напротив, а Чанёль почему-то опускается на колени. Маленькая ремарка, на одно колено. — О Сехун, выйдешь за меня? Без свадьбы и всего такого, просто хочу, чтобы ты всегда был со мной. И носил вот это, — в руках Пака появляется коробочка с блестящим тоненьким колечком, которое, даже будучи таким маленьким, сотворит очень много хорошего. — Иди ты, а. Конечно выйду, — кидаюсь парню на шею, начиная плакать, — я тебя люблю, слышишь? Люблю. И никогда не перестану… ни за что.