руки дрожат в страхе ошибиться и сорвать момент, но будто сами тянутся к шее нориаки. нежно и несвойственно бережно, джотаро гладит затылок юноши, путаясь в рыжих мягких волнах, таких гладких и приятных.

когда кэйа возвращался хоть ненадолго, альбедо радовался почти по-детски. так было хорошо вновь ощущать тяжелые смуглые руки, перебирающие выгоревшую рожь волос на голове. было приятно слышать тихое жужжание разговора за спиной, пока кипела зажатая меж ладоней работа. было просто счастливо осознавать, что серого одиночества больше нет.

курапике было трудно, трудно постоянно. он продолжал переживать из-за потери своей семьи, ему часто снились кровавые кошмары, заставляющие синяки под его глазами расцветать фиалковыми оттенками. и тогда леорио просто решил быть рядом.

иллуми слишком долго глушил под ноль абсолютно все свои чувства, и потому, когда хисока хоть слегка поддевал даже самые тонкие и невзрачные струны в его душе и на его теле, золдик ненамеренно переступал тот порог, который сам однажды для себя и поставил. ведь, как сильно ему и не хотелось бы этого признавать, он доверял мороу настолько, что готов был пойти с ним хоть на край света. впрочем, по ощущениям, они уже были там.

и даже если твое тело вдруг превратится в цветы... я не перестану любить тебя.