99 Problems

«I placed around for hour on empty

I jumped at the slightest of sounds

I couldn’t stand the person inside me

I turned all the mirrors around»

Halsey — Control.

— Как вы думаете, мисс Ллойд, насколько велики ваши проблемы? Женщина молчит, оценивающе глядя на мистера Беккера, главу службы контроля над персоналом. Беккер взрослый, лет на пятнадцать старше нее, грузный дядечка с явным комплексом неполноценности и чрезмерной зацикленностью на выполнении всех капризов высшего руководства. Забавный был бы персонаж, если бы не его жеманность и чванливость, присущая, по какой-то необъяснимой логике, большинству представителей подобного типажа. Офелия уверена, что будь на месте мужчины Аманда, она бы тут же стушевалась и начала судорожно придумывать оправдания своему недавнему поведению. – Думаю, что не совершила ничего серьезного. – Ученая пожимает плечами, будто и впрямь не имеет понятия о том, почему ей кто-то предъявляет претензии. — Видите ли, модель тестируемого в Департаменте андроида способна исправлять свои системные ошибки самостоятельно. Над ним хорошо поработали. Ну, вы и сами знаете. На припухлом лице мистера Беккера, что имеет определенное сходство с пузатым античным кувшином, вдруг отразилось непонимание, выдающее в нем человека некомпетентного и несведущего в делах компании. Понять, что в андроидах он смыслит столько же, сколько выпускник гуманитарного ВУЗа в квантовой механике, не так уж и сложно. На нем всегда висит только бумажная волокита, да работа с немногочисленным живым персоналом — какие уж там роботы. — Да… Разумеется я знаю, — Ллойд едва сдерживает саркастичный смешок, глядя на смущение, бордовыми пятнами разливающееся по шее мужчины, — на первый раз можем обойтись выговором, но в следующий раз будьте так добры, сообщайте диспетчерам о наличии или отсутствии проблем. — Не беспокойтесь об этом, мистер Беккер, я все учту. Ну, или не все, — мысленно добавляет женщина, откидываясь на спинку стула. Визитер скрывается за дверью ее кабинета даже быстрее, чем женщина успевает показать ему в спину средний палец. День заведомо начался с одного из пунктов «программы максимум» на неделю. Разговоры с начальством, даже если его представители выглядят как страдающие ожирением пингвины, никогда не доставляют особого удовольствия. Претензии все равно однотипные и повторяющиеся циклически каждый раз, когда хоть что-то идет не так. Хотя тут идет не так буквально все. Вчерашнее обследование модели RK800 в который раз не принесло никаких результатов, кроме обнаружения у этого выпуска возможности ситуативно перестраивать отдельные участки кода. И больше ничего. Технически, Фэллс не принимает участия в расследовании пачки дел о девиантах, но на практике все оказывается куда сложнее. Оставлять несчастного механического следователя с уникальным набором функций на растерзание агрессивному старику алкоголику не позволяет совесть, а вмешиваться в их дела может очень просто не позволить уплотнившийся в связи с развитием девиации рабочий график. Да и начальство, к слову, тоже наверняка не будет в восторге. Она, впрочем, от них тоже не в восторге. Мисс Офелия Ллойд, пройдите в операторскую. — Донесшийся из динамиков механический голос заставляет ученую отвлечься от разглядывания шурупов на вентиляционной панели и несколько насторожиться, как бывает абсолютно постоянно, когда кому-то от нее внезапно что-то требуется. Интересно, в этот раз ее отчитают за курение в неположенном месте или за то, что она просто закинула ноги на стол? Ллойд усмехается, мысленно аплодируя своему безупречному внутреннему комику, и поднимается с насиженного места с намерением отправиться в путешествие к монструозному начальству. Что ж, лишь бы не снова мистер Беккер.

***

После холода, присущего пустынным коридорам верхних этажей центрального офиса CyberLife, операторская кажется теплой и оживленной. Тут сидит несколько живых людей, кажется, штатных работников, и снуют туда-сюда андроиды. Офелия завистливо вздыхает — она, конечно, не фанатка лишнего шума, но от постоянного нахождения в компании самой себя и роботизированных пациентов можно и головой тронуться. — Мисс Ллойд. Знакомый голос без лишних проявлений эмоционального состояния выводит ученую из легкого ступора, вызванного внезапной возможностью какой-никакой социализации, и эффектно привлекает внимание к своему обладателю. RK800 не улыбается, но вежливо кивает, продолжая, тем не менее, изображать из себя мраморную статую. — Кажется, я просила меня так не называть, Коннор, — женщина потирает переносицу, стараясь скрыть за этим действием подкатившее раздражение. — Прошу прощения. Мне нужно некоторое время для адаптации. Мисс Ллойд хочет пошутить про то, что адаптироваться роботу-недотроге нужно разве что к сварливому Лейтенанту Андерсену, но с разочарованием отмечает, что ее искрометный юмор здесь вряд ли оценят по достоинству. — Ну и? Что на этот раз? Что именно вызывает внезапную активацию мыслительного процесса у машины — так сразу не понять, но диод на его виске вполне четко характеризует, что Коннора что-то озадачило. На секунду он и вовсе зависает, а уже в следующий момент смарт-часы на запястье ученой вибрируют, оповещая о пришедшем сообщении. — Я выслал адрес и время, — поясняет он, на что женщина только как-то заторможенно кивает кудрявой головой, видимо не до конца осознавая, что именно от нее требуется, — будет лучше, если вы придете вовремя. Ваше содействие очень поможет расследованию. Ни дополнительных ответов, ни возможности задать вопрос Коннор ученой не предоставляет, так же, как и всегда, стремительно удалившись из помещения. Фэллс остается только развести руками, да подивиться такой прыти — если бы лет восемь назад она относилась к чему-то хотя бы в половину с таким энтузиазмом, то сейчас ей не приходилось бы шляться по ночам черт знает где, чтобы «посодействовать расследованию». Впрочем, она же и сама не хотела оставаться в стороне, верно? Правильно знающие люди говорят — бойтесь своих желаний.

***

Детройт — далеко не самый приятный из городов Америки. Во всех смыслах. Он может быть хоть тысячу раз Атлантом, на плечах которого держится весь технологический прогресс государства, но это отнюдь не меняет того факта, что все здесь, точно такое же, как и главный производимый здесь продукт — синтетическое. Офелия никогда не понимала, да и вряд ли уже поймет, почему и зачем в определенный момент своей жизни собрала чемоданы и уехала из солнечного Ки-Уэста, оставив Флориду позади на долгие годы. Может быть, это был спонтанный эмоциональный порыв, характерный большинству здоровых людей, а может внутреннее чутье подсказало, что пора что-то менять — причины могут быть разными, но почему в конечном итоге дорога привела ее в Мичиган — загадка похлеще нераскрытых тайн Атлантиды. Итак, если днем Детройт представляет собой колыбель прогресса и индустриализации, то ночью город становится похож на огромного паука, в чьи сети попадается любой, кто по неосторожности или по незнанию забредет за пределы центра. Там инфраструктура развита чуть хуже, потребителей красного льда чуть больше, а желающих не только обчистить твои карманы, но и растащить тебя на органы, как-то даже слишком много. Увы, если для того места, к которому относится адрес, отосланный пятью часами ранее мисс Ллойд, есть точное описание, то это определенно оно. Как внезапно оказалось, полученные от Коннора координаты принадлежат вовсе не фешенебельному заведению в одном из центральных небоскребов, а ветхому сараю с разбитыми окнами и местами обвалившейся крышей. В ночном мраке здание кажется похожим на типичный дом из фильмов ужасов, мода на которые закончилась где-то лет пятнадцать назад. Женщина помнит смутно, но, кажется, в юности она смотрела что-то подобное, но атмосферой почему-то не вдохновилась. Так и сейчас. Стоя у обветшалой дверки на промороженных металлических креплениях и вглядываясь в зияющую черноту, что виднеется за покореженными досками, ученая испытывает разве что чувство дежавю. Что ж, глупо было предполагать, что андроид вдруг решит позвать ее на дружеское чаепитие с брюзгливым лейтенантом. Порожек перед дверью издает жутковатый хруст, когда женская нога в громоздком ботинке продавливает гнилую доску, покрытую ледяной коркой и какими-то темными разводами. Офелия чувствует себя одной из тех сумасшедших детей, которые каждый вечер совершали рейд на старый завод где-то в двух милях от окраины ее родного города. Тогда они возвращались в царапинах, с синяками и ушибами, но ужасно довольными. Где-то под ребрами сердце закладывает отчаянный вираж. От этой «прогулки» она, похоже, действительно получит полный список повреждений, а вот необычайной радости и незабываемого удовольствия ожидать не стоит, иначе потом визиты к травматологу будут чередоваться с посещениями психотерапевта. Ллойд молчит, не рискует пытаться звать Коннора или Хэнка. От напряжения у нее, кажется, готова начаться тахикардия, а потребность в дозе никотина возрастает втрое. Пол в ветхой халупе захламлен старыми вырезками из каких-то бумажных изданий, стеклянными осколками и кусками развалившейся мебели. Ученая всегда могла похвастаться–полтора года курсов спортивной гимнастики, за которые она чуть не сломала себе позвоночник где-то раз пять, творят чудеса — грацией и ловкостью, а потому валится на пол с глухим стоном, когда под ногу попадается полусгнившая ножка от стула. Вероятно, это привлекает остальных гостей, как она уже успела окрестить это чудесное место, дома с привидениями, потому что уже спустя пару секунд в помещении становятся слышны чьи-то шаги и тяжелое дыхание, отдающее перегаром. — Послушай, жестянка, мне кажется, что в людях ты разбираешься просто отвратительно. Голос лейтенанта Андерсона звучит почти насмешливо, но все же с легким оттенком раздражения. У мужчины в волосах запутались снежинки, а по куртке уже пошла морозная корка, и Фэллс решает, что они, скорее всего, здесь уже несколько часов. – Не обзывай ребенка, — ворчливо откликается женщина, распластавшись на холодных досках, — он сделан из пластика, а не из металла. Тоже мне, нашел железного дровосека. Хэнк издает хриплый смешок. Названный «ребенок» явно не до конца понимает, почему ему вдруг дали такую характеристику, и непосредственная растерянность на безупречном лице андроида заставляет Офелию выжать из себя скупую улыбку. — Но здесь нет детей… Ллойд заходится в немом припадке истерического смеха, корчится на полу, словно пародируя скрюченного дядюшку. Если до этого у нее была хотя бы минимальная уверенность в том, что мир вокруг еще не успел сойти с ума, то в этот момент она пропала окончательно. Диод на виске Коннора вновь мигает, когда он вздергивает ученую за воротник пальто и в одно движение ставит на ноги. — Так что у нас было на повестке дня? Лейтенант Андерсон вдруг шумно вздыхает, глядя куда-то в небо, виднеющееся за проломленной крышей. — Было-то оно, было, но мы ничего не нашли. Тот девиант, который изрешетил нашу Барби, должен был быть здесь, но что-то пошло не так. Верно говорят — женщин нельзя вплетать в серьезные дела, от них одно невезение. — Это стереотипы и гендерный шовинизм, – Фэллс неодобрительно качает головой, на что Хэнк только закатывает глаза.

***

Назад в центр добираться пришлось сквозь буран. Машина Андерсона неожиданной климатической переменой была довольна едва ли больше, чем сам лейтенант, а потому заглохла, не проехав и половины пути. Ни про ремонт, ни про такси никто даже не заикнулся — погода не располагала ни к одному из имеющихся вариантов, а вот на предложение Офелии наведаться в так удачно подвернувшийся придорожный мотель, чьи огоньки виднелись сквозь непроглядную снежную стену, реакция была более чем положительной. Консьерж за стойкой регистрации оказался забавным мужичком средних лет, который напомнил мисс Ллойд веселого булочника из какой-то старой рекламы. Правда, тот, что из рекламы, не казался с экрана телевизора таким пытливым, а вот от хозяина мотеля, сообщившего, что остался один одноместный номер, так и веяло подозрением. Так или иначе, в конечном итоге они получили номер, обещание подогнать машину на парковку и теплые одеяла. Три, потому что Коннор, испытывая лишь слабую симуляцию ощущения холода, в своем пиджаке смотрелся слишком уж неорганично по отношению к продрогшим людям. — Кровать предлагаю пожертвовать пенсионерам, — сухо констатирует ученая, кутаясь в колючую шерстяную ткань. Из кого был сделан этот потрёпанный, старый плед знать не хотелось, ровно, как и думать о том, кто жил в этом номере до них. — Пенсионеры согласны. Хэнк валится на матрас, поднимая в воздух огромный столп пыли, и по пятам за Андерсоном следует вуаль его ночных похождений по барам, которая все никак не спешит исчезнуть. У Ллойд от этого краснеет и чешется нос. Она что-то бормочет про пылевых клещей, старых пройдох и невероятную удачу, а потом просто усаживается на кресло и включает телевизор на минимальную громкость. В новостях все как обычно. Почти. Сначала говорят про буран, потом про то, что в городе оборвало линии электропередач, а потом вдруг показывают запись каких-то беспорядков и говорят, что андроиды вдруг сорвались с цепи и учинили некую «акцию агрессивного протеста». Экран телевизора на прощание мигает, прежде чем потухнуть окончательно. Фэллс больше не считает девиацию локальным сбоем, теперь она уверена, что это серьезный вирус, который попросту переписывает изначальный код. Фэллс чувствует необъяснимую тревогу и в первый раз в жизни знает, что может с кем-то об этом поговорить. – Коннор? Идеально пропорциональное лицо андроида показывается из дверного проема почти сразу же. Взгляд женщины цепляется за брызги тириума на его щеке, и она заключает, что все это время он занимался сканированием биокомпонентов, найденных на чердаке той жуткой развалюхи. — Что-то случилось, Фэллс? Робот мгновенно принимает вид близкий к обеспокоенному. Симуляция эмоционального состояния совершенствует сама себя, и Офелию не может это не радовать. — Похоже, сейчас у нас действительно начались проблемы, — ее хватает только на то, чтобы в бессилии развести руками. Индикатор синтетического следователя приобретает ровный желтый цвет, а сам он застывает на долю секунды, будто принимая какое-то важное решение. Почти как настоящий человек, проносится в голове ученой. На ее плечо вдруг опускается тяжелая прохладная ладонь –RK800 скопировал ее собственный жест. — Мы обязаны с ними справиться, – с несвойственной бездушному куску пластика мягкостью отрезает андроид. Фэллс верит, или, по крайней мере, хочет верить. — Спасибо. — Она накрывает чужую ладонь своей в знак безграничной благодарности. Это кажется верхом абсурда — получать поддержку от машины, когда подобные ему собираются под знаменами революции, но мисс Ллойд — человек, а людям свойственно совершать необдуманные иррациональные поступки. Офелия позволяет себе закрыть глаза и вслушаться в завывания ветра за стеклом. Коннор дает системе временную отмашку, перенеся плановую диагностику на несколько часов. А лейтенант Андерсон, проснувшись утром в прескверном расположении духа, находит довольно жутковатым тот факт, что ученые могут спать спокойно, когда им в затылок дышит живая пластмассовая энциклопедия размером со среднестатистического американца.