Отпуск

      Мое бренное тело затекло настолько сильно, что, даже проснувшись, я не сразу понял, что всё ещё живой и вскоре смогу пошевелить конечностями. Сущность, — нет, сейчас не личность, — которую я из себя представлял, испытывала ко всему моему естеству нескрываемое отвращение и, наверное, ненависть.       Во рту неприятно щипало. Помимо того, горло снова пересохло, и если бы врач меня попросил описать состояние своей глотки, я бы несомненно нарисовал пустыню, покрытую бесчисленными трещинами, от которых до бесконечности отходят такие же ветвистые трещины, а от них в свою очередь ползут, тянутся к другим трещинкам, переплетаясь с ними своими черными руками более маленькие трещинки. Я бы несомненно нарисовал, если бы умел.       Решив открыть свои опухшие глаза, я протер руками лицо, медленно и глубоко вдыхая воздух через нос, пока не заполнятся мои легкие, а потом выдыхал. Сидел я так минут десять, наверное, пытаясь проветрить свою голову порциями кислорода в попытках понять, что же произошло.       Я оглянулся по сторонам и понял, что нахожусь в каком-то разгромленном, — не исключено, что от моей руки, — баре, но он явно не в отеле, поэтому определить, как далеко я удалился от них и сколько денег потратил, — ведь я даже не помню, брал ли с собой кошелек, — мне пока не удалось. Опять оглянувшись, я убедился в том, что в баре пока никого нет, молниеносно собрался с силами и выбежал из него, оставив отрезвление на наиближайшее будущее, в котором будет светлое пиво.       По ощущениям, голова раскалывалась на множество маленьких кусочков, да и все тело ужасно ломило от невыносимой боли. Но всё это физическое дерьмо не сравнится с тем, как я чувствовал себя внутри.       Сломленным? Вполне. Запутавшимся? Вероятно. Брошенным? Может быть. Правильнее будет, если сказать, что я ощущаю себя опустошённым, выпитым до самого дна.       Так непонятно мне еще никогда не было: я точно ощущаю к Эрику что-то большее, но его поведение… оно просто выводит меня из себя. Я бы так хотел, чтобы он навсегда остался рядом со мной, но не так, как брат, а как… парень. Давно ли я понял, что люблю своего брата-близнеца? Наверное, с того момента, как начал понимать себя, ну, или вообще что-либо понимать. Я любил его все время, которое помню себя, я любил его всегда. Раньше я как-то над этим особо не заморачивался, просто не обращал внимания, но несколько лет назад моя тяга к нему настолько усилилась, что, будучи рядом с ним, я буквально не мог терпеть его присутствия. Потому что я не мог контролировать себя, как во время драки — если бы не охранники, вовремя оттащившие его, я бы потянулся к его сухим губам.       Потом, чуть позже, моя ревность достигла наивысшей точки — я не мог видеть его рядом с представительницами другого пола. Мне действительно хотелось быть на их месте, ловить на себе его блуждающий, изучающий взгляд, незатейливо улыбаться в ответ. И, несмотря на все это, я хотел быть в нем.       Все еще будучи только в купальных шортах, я бродил по городу, проводя время за самокопанием. В последние недели я часто этим занимался, ибо рано или поздно придется выложить все карты на стол, не оставив козыря в рукаве. Мне не хотелось возвращаться обратно в отель, чтобы лицезреть наигранное переживание и волнение брата, но одновременно я хотел, чтобы сейчас он шел со мной за руку по медленно пробуждающемуся городу и вел непринужденную беседу о чем-то простом и обычном, как это делают нормальные влюбленные.       Надеясь обнаружить хоть что-то нужное, я похлопал себя по карманам и нашел телефон. Удивительно, что он нигде не выпал. Снова попытав удачу, я включил его и увидел половину зарядки. А потом я увидел миллионы пропущенных от брата и Луки, девочек и даже из отеля. Либо это гордость взяла в свои руки бразды правления моим сознанием, либо тупость, но перезванивать никому я не собирался в ближайшее время.       Я решил проверить второй карман тоже и нашел в нем пару двадцатидолларовых банкнот. Следующим моим решением было то, что я не вернусь в отель в течение дня. Или двух. Посмотрим, насколько хватит денег.       Отличительный браслет отеля я закрепил слишком широко, поэтому в любой момент мог просто снять его и надеть обратно.       Я пошел в ближайший продуктовый и на ломанном английском попросил пробить мне какую-нибудь водку. В этот раз мне тоже повезло — у меня не попросили паспорт. Тогда я решил взять себе пачку самых дешевых сигарет и такую же дешевую зажигалку.       Закурил сразу, как вышел из магазина, а затем побрел вдоль улиц. Телефон я пока решил вырубить, чтобы зарядка зря не садилась, поэтому руки даже не тянулись перезвонить. Сделав одну долгую и глубокую затяжку, заполнил легкие никотином, а потом струей выпустил дым.       Курить в одиночку совсем не интересно. Курение, пока ты один, нагоняет грустные мысли, тревожит нервы, заставляя тебя все время быть на чеку. В клочьях густого, ощутимого дыма перед собой ты словно видишь неприятные воспоминания из прошлого, — те, которые тебе хотелось бы забыть навсегда, как страшные детские кошмары во сне. По крайней мере, так считаю я.       Солнце давно уже встало и в скором времени собиралось сжигать все, что движется. Но даже вопреки палящему огненному шару в голубом небе над нашими головами люди выходили на улицы, заполняя собой все пространство тротуаров.       От меня старались держаться подальше — запах алкоголя ударял в нос еще неподошедшим прохожим, так что в радиусе метра у меня было мое личное свободное пространство, чему нельзя было не радоваться.       Мне пришлось заглянуть в еще один минимаркет, ведь я вспомнил, что днем, под жаркими солнечными лучами без закуски я не могу. Изначально хотелось купить лимон, но я так и не нашел дешевый нож, поэтому взял маленькую коробочку с клубникой. В этом магазине мне даже дали бесплатный пакет.       Что же, день становится все лучше и лучше.