Милость пустынного пса

*** - Да уйди ты! - всплеснув руками, Иалу оттолкнул лезущего к нему под ноги шакалёнка, на которого едва не наступил, спускаясь по лестнице из храма Анубиса после утреннего визита к Старшему Жрецу - щенок лежал, растянувшись на одной из ступеней. Малыш так и увязался за ним по площадке, цокая коготками, а после стал немного неуклюже карабкаться на ступени дворца, которые принц постарался миновать как можно быстрее, надеясь, что эта тварь от него, наконец, отстанет. Куда там! - Не хватало мне ещё тебя во дворце, - пробормотал Иалу, когда обернулся и увидел, что щенок так и плетётся за ним. Глянув по сторонам и убедившись, что рядом никого нет, принц быстро подошёл к вскинувшему мордочку щенку и, преодолевая гадливость, взял того за шкирку. - Хочешь во дворец? Что ж, я тебе покажу дворец, - мрачно произнёс принц, уверенными шагами направляясь в сторону своих покоев. Когда он зашёл в свою спальню, этот никчёмный комок шерсти извернулся, пытаясь куснуть принца за руку, что окончательно вывело Иалу из себя, и он, не особо задумываясь, швырнул щенка в ближайшую стену. Тот испуганно тявкнул и, упав на пол, заплакал, как могут плакать только раненые псы. - Я предупреждал, - без тени сочувствия в голосе проговорил Иалу, глядя на руку, в которой держал шакалёнка, и решая, позвать ли Хаджи, чтобы принёс воды, либо же использовать ту, в которой умывался с утра. Дотрагиваться до себя этой ладонью он не мог - к ней прилипла шакалья шерсть. Щенок заскулил, но Иалу не обратил внимания на этот жалкий писк. Он сжал ладонь в кулак и подошёл, намереваясь взять едва живого от страха малыша и вышвырнуть вон. Или ещё раз ударить о стену, чтобы кровь пошла... - У меня нет времени с тобой возиться. Не надо было столь часто вставать на моём пути... Он хотел было схватить вжавшегося в стену и дрожащего детёныша, но сделать этого не успел. Уловив краем глаз движение, Иалу повернул голову, встречая взгляд Хаджи, который ко всему прочему ещё и протянул руку к господину, стиснув его запястье пальцами. Крепко так стиснув. Пусть принц и не был слабаком, но уверенности в том, что смог бы так вот запросто вырваться из такого захвата, у него вовсе не было. - Не надо, - Иалу не знал, что его шокировало больше - подобная дерзость или странный воинственный блеск в глазах раба, которого там не должно было быть в принципе. - Руку убери, - угрожающе начал принц. - Место своё забыл? - от того, чтобы сжать свободную руку в кулак и ударить раба по лицу, его отделяло лишь несколько вздохов. - Этого нельзя делать, - будто не слыша, добавил Хаджи, и даже лицо его показалось принцу в этот момент чужим, словно это был не тот мальчишка, с которым они бок о бок выросли. Этот Хаджи был не похож на того послушного слугу, который всюду таскался за своим хозяином, и подобное открытие не укладывалось в голове. - Этого нельзя... - Ты будешь мне указывать?! - прошипел Иалу, уже с трудом сдерживая клокочущую внутри злость. - Немедленно убирайся и падаль эту с собой прихвати! - с этими словами он, не особо заботясь о силе удара, отшвырнул щенка ногой в сторону дверей. Хаджи тут же отпустил его руку и поспешил подобрать жалобно скулящего зверька, прижал к себе и коснулся губами макушки, что-то бормоча. Иалу брезгливо поморщился - подобная сцена казалась ему тоже чем-то таким, чему было не место под крышей его дома. - Отнеси его на улицу и привяжи к колонне, пусть сидит там! Не желаю видеть эту тварь разгуливающей по моему дворцу!!! Хаджи даже не взглянул в сторону принца, просто быстрым шагом вышел из его покоев. Сжав кулаки, Иалу глухо зарычал, после чего всё же подошёл к стоящей на низком каменном столике чаше с водой и быстро ополоснул руки, всё ещё морщась от раздражения и злости, пульсирующей в крови. Встряхнул кистями, сбрасывая на пол капли воды, но чувство, что кожа осталась покрытой грязью, никуда не ушло. - Что он о себе думает... - бормотал Иалу, выпрямляясь и вновь отряхивая руки, после чего застыл будто в нерешительности посреди комнаты, озираясь по сторонам, ища, за что бы зацепиться, чтобы успокоиться хоть немного. Он был близок к тому, чтобы сорваться. И это предательство - иначе и не назовёшь - Хаджи лишь подлило масла в огонь. Иалу никак не мог взять в толк, почему какой-то блохастый щенок оказался для его раба важнее воли господина. Разве было тут дело в только одной лишь слепой вере? Нет... тут принц был уверен, что этим не ограничивалось. Хаджи слишком уж многое стал себе позволять. Стал относиться к Иалу пренебрежительно... Может, даже и вовсе перестал уважать своего повелителя настолько, чтобы беспрекословно ему подчиняться. Такое поведение нужно было пресечь уже давно, ведь Иалу и прежде замечал за ним признаки своеволия, на которые он попросту закрывал глаза. Не надо было. Не надо! Тогда не было бы сейчас так больно из-за того, что по глупости привязался к рабу. Сомкнув веки, Иалу всё ещё пытался дышать ровно и успокоиться, но глаза начинало жечь, и от этого его злость лишь разгоралась, будто вспыхнувшая сухая трава. Когда он вновь открыл глаза, это уже был совсем другой человек. *** Хаджи, конечно же, не было во дворе. Ещё несколько мгновений Иалу стоял на верхней ступени, обводя взглядом округу: внутренне он всё ещё надеялся, что ему не придётся пускать в ход плеть и, может, что-то пострашнее, потому что ему очень не хотелось наказывать своего раба таким образом. Ведь это, возможно, означало, что никогда в будущем он не сможет позволить себе быть к Хаджи ближе... - Ну нет... - хрипло выдохнул Иалу. - Ты ещё на коленях за ним поползи... Он стиснул влажными пальцами рукоять плети и пошёл в сторону храма Анубиса. Конечно же, Хаджи и не подумал выполнить его приказ - гадкого щенка нигде не было видно. Наверняка утащил этот скверно пахнущий комок шерсти куда-нибудь в прохладное место, чтобы напоить молоком. Иалу едва не заскрипел зубами от злости, когда представил себе эту картину. Наверняка ещё Хаджи и бормотал при этом что-нибудь успокаивающее, пока щенок лакал угощение и жаловался на жизнь. - Не ему ты должен бормотать слова утешения... - прошипел себе под нос Иалу, чёрной тенью скользнув под свод храма мимо двух стражников, стоящих по краям двери. - И не так я всё хотел видеть... Он был здесь. Где же ещё быть этому отступнику? Этому предателю, который наплевал на милость и доброе отношение. Хаджи сидел у одной из стен, облокотившись о неё спиной и вытянув ноги. Одна рука его лежала вдоль тела, а другой он играл со щенком. Иалу почувствовал, как губы его растягиваются в ухмылке, когда этот никчёмный раб поднял голову, встречая мерцающий злобой взгляд господина. Потом он подскочил на ноги, заметался, сделал шаг вперёд, то ли собираясь оправдываться, то ли положить прямо здесь свою жалкую жизнь, отстаивая одному ему известную правду. Иалу даже стало интересно послушать эти беспомощные объяснения. Он скрестил руки на груди и, сузив глаза, сверлил лицо раба взглядом. - Господин, - кажется, даже в полумраке, царившем в помещении днём (факелы здесь зажгут на закате), было видно, каким бледным стало лицо Хаджи. Он сделал ещё один шажок вперёд, чуть наклоняясь корпусом вперёд и опуская голову, готовый принять наказание. Это было даже смешно. Иалу заметил боковым зрением, как юркнул в черноту между колоннами шакалий выродок, но ему уже не было до него дела. Принца ожидали более интересные вещи. - Иди за мной, расскажешь о том, что случилось, когда будем в моих покоях, - он буквально ощущал, как его голос сочится ядом. Он сам себе напоминал в этот момент готовую к смертельному броску кобру, но упорно оттягивал момент. Нет, он не будет наказывать этого идиота у всех на глазах, хотя подвергнуть его позору публично было бы тоже весьма поучительно. Хаджи двинулся с места, и ничто в его облике не выказывало, что он напуган, разве что бледное лицо, но это можно было объяснить скудным освещением. Тем не менее, Иалу, словно хищник, чувствовал, что юношу сковывает страх. Он ведь не знал, чего ожидать от господина, который ни разу за их совместную жизнь не поднял на него руки. И это лишь усиливало его страх, ведь Хаджи слепым и глухим не был - он прекрасно знал, что некоторые рабы после "наказаний" оставались калеками, да и то если им удавалось выжить. А никчёмных, неспособных продолжать служение, ждала участь весьма печальная - их выбрасывали за городские ворота в пустыню искать лучшей доли. Хаджи обо всём этом знал. Иалу гадал, чего больше боялся его раб - неизвестности? боли? унижения? Может, всего сразу? Он снова улыбнулся, слушая осторожные шаги за спиной, но оборачиваться не стал - в этот момент Иалу олицетворял собой непреклонность и решимость. Главное - забыть про все прочие чувства и сделать всё так, чтобы Хаджи выучил урок раз и навсегда. А остальное... принц сжал зубы и мотнул головой, гоня прочь скользнувшую по горлу горечь от понимания того, что сейчас он своей же рукой разрушит всё, что когда-нибудь могло случиться, и вообще... - Пошевеливайся, - сухо скомандовал он. Ещё один коридор. А дальше что? "Уж не передумал ли ты?" - зло осадил себя он, останавливаясь у двери и глядя на раба. Злость уже понемногу улеглась, но он всё ещё чувствовал себя уязвлённым и преданным, хотел прояснить всё между ними раз и навсегда. Взглянув в чёрные глаза Хаджи, Иалу вновь почувствовал горечь, а затем и солоноватый привкус на языке, что немного отрезвило его. Принц решил так - если раб раскается, если он будет вымаливать прощения... то Иалу смилостивится, в последний раз. Но Хаджи придётся как следует попросить. Раб остановился перед ним, прямой, словно стебель тростника в безветренную погоду. На его лице не дрогнул ни один мускул, когда он повернул голову, глядя на господина в ожидании дальнейших указаний. Иалу осталось лишь восхититься выдержке и умению владеть собой этого человека. - Заходи, - произнёс он тихо, нервно сжимая рукоять плети. Хаджи прошёл в центр комнаты. Он стоял к принцу спиной, не знающий, что ему делать, готовый, наверное, к чему угодно... Иалу приблизился. Поднял свободную руку и понял, что у него дрожат пальцы. Потрясённый, он сжал ладонь в кулак, затем вытер ладонь о схенти, потянул руку и сжал плечо Хаджи. Кожа того была сухой и тёплой, в то время как самого Иалу едва не колотило от охватившего его разум противостояния чувств. - Вам холодно? - тихо подал голос раб. - Говорить будешь, когда прикажу, - выплюнул Иалу, толкая Хаджи вперёд. - На колени встань. Юноша повиновался. Иалу подошёл ближе и коснулся рукояткой плети выступающего позвонка на шее. - Теперь говори, - еле слышно выдохнул он, скользя взглядом по матово блестящим волосам Хаджи, упавшим так, что шея осталась голой. - Говори, почему я не должен тебя наказывать. Повисла тишина, и Иалу слышал лишь своё учащённое дыхание, и чувствовал, как по виску течёт капля ледяного пота: медленно, противно. Сил её смахнуть у него уже не осталось. - Вы спрашиваете это у меня? - ровно прозвучал голос этого ничтожества. Сердце Иалу пропустило удар, а потом вновь заколотилось в груди. - У кого же ещё, если кроме нас тут никого нет? - пробормотал принц. - Лицом ко мне повернись! Хаджи повиновался, и теперь он стоял на коленях перед Иалу так, что плеть упиралась ему в ямочку между ключиц. Принц едва не задохнулся, когда увидел спокойное лицо раба и его взгляд, наполненный чем-то таким, что Иалу постичь не мог, а может - не желал понимать и принимать по отношению к себе. "Ты можешь убить его, но в этом человеке, в этой пыли под твоими ступнями, не выжечь его непокорной воли... Даже если он смотрит на тебя и со всем соглашается, он в тебя не верит. Ему куда важнее эти его собаки из храма... а ты... ты ему никогда важным не станешь..." - пронеслось это в голове Иалу или же прочиталось во взгляде Хаджи, принц уже не задумывался. Пальцы его удобно перехватили плеть, и сказать точно, из чьей груди вырвался крик при первом ударе, он вряд ли смог бы. ***