Лунная Семья. Возрождение.

Япония, Намимори       В доме семьи Савада тишина теперь была редкой гостьей. Настолько редкой, что спокойная жизнь воспринималась как нечто возможное, но маловероятное. Впрочем, как бы ни отрицала это Тсунаёши, но ей нравилась такая жизнь, хотя и не хватало прежних друзей.       Реборн никак не хотел оставить свою ученицу в покое, обеспечивая ей весёлое времяпровождение своими тренировками. Возможно, этот способ обучения и мог быть действенным, но вряд ли таким образом можно воспитать подходящего босса для такой семьи, как Вонгола. Разве что эти тренировки подошли бы для той Тсунаёши, какой она была по описанию отца. Тем более, тренировки такого рода не слишком подходят, если будущий босс — девушка, ведь ей в таком случае ещё хуже придётся после пробежки по городу в нижнем белье. К слову, Реборн всё же догадался, что его ученик — это ученица, но тренировки менять не стал по неизвестным причинам. По убеждению Киоко — из врождённой вредности. А вот Иемитсу он решил новость не сообщать… Тоже хочет посмотреть, видимо, на реакцию того после такой новости. Ничего, пусть посмотрит.       Особенно весело будет, если ей решат подобрать подходящего жениха, узнав о её принадлежности к женскому полу. Фран будет очень рад объяснить всем кандидатам, что девушка уже занята.       Пулей Посмертной воли Реборн всё же выстрелил в Тсунаёши, не успевшую увернуться, и бежать бы ей по городу без верхней одежды, если бы не вовремя среагировавший жених, который был категорически против такого. Пусть она и не могла использовать своё Пламя для создания новой одежды, но Фран, присматривающий за ней в свободное время, успел создать качественную иллюзию с помощью второго типа своего Пламени. Иллюзию — потому что Аметистовое пламя, несмотря на кристаллический тип, всё равно не может долго быть материальным, а представители данного класса в первую очередь специализируются на ментальных воздействиях, а не материальных. Но от Пламени Тумана оно достаточно отличается, не оставляя за собой следов. Побочный эффект один — созданная одежда или любой другой предмет будет фиолетового цвета.       Нет, скучно шатенке точно не было, но это было не то веселье, ощущавшееся ею на тренировках в своей Семье. Семье… Как же она хотела увидеть Бела, Мукуро и Бьякурана, не говоря уже об остальных. Впасть в уныние от невозможности увидеться с многими друзьями не позволяли своим присутствием те, кто остался рядом: мама, Фран, Киоко и Рёхей старались поддерживать у неё хорошее настроение, они не хотели однажды увидеть её слёзы. Никто в «Лунном свете», кроме непосредственных Хранителей, в плане защиты давно не делал различий, где чьё Небо, потому что на всю Семью их могло быть максимум десять, все они стояли во главе одного из кланов. Именно они поддерживали во всех остальных членах кланов веру в свои силы и в счастливое будущее.       Может показаться, что это странно. Ходило одно время и мнение, что во всём виновато воздействие клановых даров, при активации добавляющих в подсознание установку на невозможность причинить серьёзный вред главе Семьи и другим её Небесам, а также на приоритет их защиты.       На самом деле, это было вовсе не воздействие Пламени кланов. Почему Семья не могла восстановить силу до появления новой Изумрудной леди, почему авторитет глав кланов в Семье был неоспорим? Ответ прост: главой Изумрудного клана всегда становится Небо, и только это Небо может установить шаткое равновесие, удерживая соклановцев около черты, за которую нельзя заступать. Ту же роль, но в меньшем масштабе играют другие Леди и Лорды кланов, у троих из которых обязательно есть Пламя Неба. Полностью принимая дар, они вынуждены постепенно меняться, не приобретая новые черты характера, но ярче выражая прежние. Не было ни единого случая, чтобы в кланах остался всего один Лорд или одна Леди, так как это быстро привело бы к гибели Семьи. Сошедший с ума глава клана — это катастрофа. Они и в обычное время после пробуждения дара не отличались спокойным нравом, чаще являясь довольно активными, весёлыми и не имеющими тормозов от слова совсем, а логику их действий иногда было сложно постичь.       Любовь и сильнейшая привязанность— те чувства, позволяющие им не потерять себя, ведь дар влияет на поведение и психику. Давит. Чем мощнее дар, тем сложнее становится сдерживать его и не изменить своим ценностям. Это была одна из главных проблем, для чего внутри кланов были введены определённые правила поведения и нормы, которые запрещено нарушать, хотя присутствовали определённые исключения из правил. Главным было правило «По возможности обходиться без ментального подчинения, и никогда не применять его к членам Семьи», чем иногда могли грешить сильные представители Аметистового или Изумрудного клана, а также ещё одного малоизвестного даже среди Семьи клана, о котором знал лишь ограниченный круг людей.       Внутри клана все так или иначе понимали, как много, сами того не замечая, делают Леди и Лорды, и старались облегчить им жизнь. Но у некоторых людей действительно из-за Пламени была какая-то слишком сильная преданность, немного нервирующая. Такой эффект рано или поздно уходил, но ни разу ни один член клана, освободившийся от такого воздействия, не переставал беспокоиться о главах кланов, ведь именно они хранят всех остальных, забирая на себя большинство негативных эффектов. Вот и становятся со временем самыми странными в собственных кланах, привыкая ходить по грани.       Тсунаёши уже была однажды, нет, всё ещё Небом «Лунного света», и чувствовала, что встретят её так же, как и в прошлый раз. Иначе быть не может, потому что каждый член клана на самом деле может с первого взгляда определить, кто среди проходящих мимо людей является будущим или настоящим главой клана. Из-за чего прятаться от своих с помощью переодевания или иллюзий становилось почти не выполнимым, хотя при должном умении и актёрском мастерстве… Суть была в том, что Тсунаёши не могла понять, какой из предложенных судьбой путей выбрать.       Тсунаёши задавалась вопросом: должна ли она встать во главе Вонголы, создать отдельную Семью или же стоит стать одной из Леди, ведь она имела право на Топазовый клан. Серьёзный разговор с Джотто состоялся на следующий же день после приезда Реборна, и по завершению разговора Ёши долго не могла уснуть, отвернувшись к стене и уставившись в одну точку. В голове вновь и вновь прокручивались слова Примо: «Не всё ли равно? Главное, что это будет ТВОЯ Семья, Ёши-чан, и ТВОИ друзья станут Хранителями. Так неужели что-то изменится от твоего выбора?». Он был прав. Единственное, что должна сделать Тсунаёши в данной ситуации конкретно в этот момент: не позволить кому-то выбрать ближний круг за неё, не допустить в него тех, кому не сможет доверять. А что до Вонголы… Помнится, Риккардо Секондо упоминал, что Катарина после его уроков прекрасно справится с наведением порядка в Семье. Вот и развлечётся вместе с братом, не зря же Занзас также хочет стать Десятым.       А скоро юную кандидатку на место Десятого босса Вонголы довели таки до нервного срыва, да и кто, главное довёл! Парень, казавшийся ей до определённого времени вполне адекватным. Надо же было до такого додуматься…

***

      Подметать поле после проигрыша в матче, в котором она как бы вообще не должна была участвовать, ей не хотелось, как не хотелось и, собственно, идти на сам матч, но Реборн… Сказано — не нарываться, вот она и не нарывается. Проще согласиться, чем придумать убедительную и безопасную для неё самой причину. Да и что она, в сущности, может сейчас сделать с не до конца восстановившимся даром, который в любой момент может выйти из-под контроля? И это не её слова: Джотто провёл с пра-пра… внучкой воспитательную беседу и запретил вообще как бы то ни было использовать дар в ближайшее время. Точные сроки не назвал, справедливо полагая, что в критической ситуации никакие запреты её не остановят.       Первый тревожный звоночек появился, когда на поле к Тсунаёши присоединился Такеши. Точнее, обеспокоило девушку не его появление, здесь как раз ничего необычного не было: Ямамото теперь в открытую подходил к ней на переменах и разговаривал на разные темы. Особенно ей нравилось слушать про холодное оружие, ведь, как оказалось, кругозор Такеши в этом плане не ограничивался японскими катанами.       Связь с Такеши шатенка по прежнему ощущала, даже ярче, чем тогда, ведь формирование уже закончилось. И эмоции, которые он пока не умел скрывать от своего Неба, показывали о наличии у Дождя проблем, с которыми он не то что не может — не собирается бороться. Странная смесь. Ёши не могла облечь эти ощущения в слова, но отчётливо понимала: что-то будет. Что-то плохое, если не успокоить его сейчас. Увы, но подобрать нужные слова она так и не сумела.       — В последнее время мои средние показатели падают, Ёши-тян, и играю я хуже… — неторопливо говорил брюнет, помогая однокласснице убираться. — Что мне делать?       Шатенка нервничала, подозревая, что вряд ли она может вообще дать совет в этом случае. Вообще странно, он ведь в глубине души уже всё решил. Просто сказать «Тренируйся, и у тебя всё получится!»? Не подходит, слишком просто и слишком… Банально, что ли? Он и сам мог бы до такого с лёгкостью дойти, даже скорее всего дошёл. Но нельзя ведь оставить без какой-либо поддержки того, кого уже приняла в Семью, в таком состоянии. Бейсбол значит для её нового друга слишком много, чтобы он так просто пережил неудачу. А неутешительные новости от Куро, который ухитрился простудиться в такое время, повергали в нерадостные мысли и саму девушку, что не способствовало нахождению правильных слов.       — Знаешь, Я… Такеши-кун, — медленно, взвешивая каждое слово, протянула Тсунаёши, опираясь на своё временное «орудие труда». — Тренировки всегда помогают развивать способности, если правильно их организовать. Тебе не хватает одного.       — Чего же? — заинтересованно посмотрел на неё парень, немного улыбнувшись.       — Веры в себя и в то, что всё получится, — усмехнулась шатенка, щёлкнув Такеши по лбу. — И не ври, я прекрасно заметила твоё состояние. Я могу только пожелать тебе удачи и попросить об одолжении… Не перестарайся, а то, зная твой энтузиазм, это может плохо кончиться.       Знала бы она, что эти слова оказались почти пророческими.       — Ты права, Ёши-тян. У меня обязательно получится! — Ямамото рассмеялся и приобнял Тсунаёши за плечи, после чего снова принялся за уборку, оставив шатенку стоять и улыбаться. По ментальной связи проходили очень интересные разговоры, а Фран всерьёз раздумывал, стоит ли ревновать. Нет, общение со Светой и её выпускниками на него плохо повлияло.       — «Насчёт тебя я ещё не совсем решила, так что не обольщайся», — мысленно хихикнула Ёши в ответ на бурчание своего зеленоволосого кавалера. — «А Ямамото-куна я оценивала исключительно с эстетической точки зрения».       — «Фактически ты уже дала мне своё согласие, просто не хочешь это признать», — насмешливо протянул Фран, моментально успокаиваясь.       Шатенка покачала головой, не собираясь реагировать на провокацию. Второй раз она в такую рань на свидание не пойдёт, а ведь с него станется вытащить её из дома в обход репетитора.       — Эй, Ёши-тян, — снова обратился к ней брюнет, поднимая голову. В его эмоции снова вернулось спокойствие, к которому теперь примешивалась радость. Тсунаёши вопросительно глянула на парня. — Спасибо, что веришь в меня.       — Хах, разве может быть иначе?       Тем сильнее был шок девушки на следующий день, а вызвано это было всего несколькими словами…       «Ямамото собирается сброситься с крыши!», — ещё раз пронеслось в голове у девушки.       Сообщил об этом незнакомый парень, забежавший в класс на перемене. Тсунаёши в тот момент как раз вспоминала слова Реборна о том, что Такеши должен стать «её последователем», как он выразился, то есть — войти в состав Десятого поколения. Вот и прямое подтверждение выводов: прямым потомкам Первых не позволят отсидеться в стороне. Что же, по крайней мере, пока всё идёт нормально (если не вспоминать методы обучения, используемые Реборном), так что жизнь налаживается.       Ещё бы новости из Икебукуро хоть какие-то были… Почему-то девушка была уверена, что вся остальная компания в итоге именно там и осядет, несмотря на слова Рины о планах приехать через пару недель. По крайней мере, до этого момента точно там будут жить. Она бы и сама не отказалась съездить.       В общем, меньше всего Тсунаёши ожидала услышать о желании Ямамото прыгнуть с крыши, поэтому пару секунд она просто осознавала, что ей не послышалось. И даже не приснилось.       — Лично придушу придурка бейсбольного, — зло прошипела, выйдя из секундного ступора, Тсунаёши, и рванула на крышу впереди всех, остановившись только перед перегородкой, отделявшей её от Такеши.       Полминуты, потребовавшиеся ей для преодоления пути от класса до крыши, показались ей вечностью. Неудивительно, что в такой момент на ум приходило сравнение: точно так же волновалась шатенка, когда произошёл тот инцидент с Бельфегором. Выздоровев, Тсунаёши не раз корила себя за собственную слабость, пусть и не показывала это окружающим. А теперь возмущал и тот факт, что Реборна не было рядом, когда помощь как раз нужна. Да и кто говорит, что Реборн не предполагал того, что сейчас происходит? Вполне мог ведь и придумать уже, как вывернуть всё это на пользу, а теперь просто выжидает.       Собственно, так и оказалось, потому что, выбегая на крышу, девушка заметила мелькнувшую рядом чёрную шляпу с оранжевой лентой.       — Не смей! — н-да, выглядела встрёпанная больше обычного и побледневшая девушка не очень хорошо, а в глазах полыхал огонь ярости. Пока ещё не Небесный, но внутренние барьеры очень быстро рушились под влиянием ярких отрицательных эмоций. Накатило запоздалое осознание: если бы Такеши дёрнулся от её крика, то мог оступиться и упасть, даже не планируя ещё ничего такого. Не разбился бы сразу, конечно, но травмы были бы. — Отошёл от края и объяснился, — отчеканила девушка, скрестив руки на груди.       В глазах брюнета мелькнуло удивление. Видно, он не ожидал увидеть её здесь так быстро. А Тсунаёши, не дожидаясь слов со стороны брюнета, сделала то, что лучше любых слов передавало все её мысли. Она просто отправила все свои эмоции по связи, не разрывая зрительного контакта, а сама постаралась отстраниться от внешних раздражителей. Девушка уже не слышала, что говорил ей подошедший Реборн, она сосредоточилась на поиске решения. Наверняка ведь садист-репетитор задвигал про то, что если она хочет спасти Такеши, то должна действовать сама. В общем, опять помогает лишь направляющими пинками, а потом в самый ответственный момент выстрелит своей пулей, из-за которой Фран с Киоко теперь посменно дежурят неподалёку от Тсунаёши: не дай Ками, не успеют накинуть иллюзию (Реборн иллюзию заметил, но вычислить наложившего её не смог, как и добиться внятного ответа на вопрос об этом у ученицы).       Продолжая раздумывать над наиболее безопасным выходом из ситуации с Ямамото, шатенка всё больше хмурилась. Если попробует просто схватить за руку и вытянуть обратно — он может спрыгнуть или оступиться от неожиданности, а риск разбиться никуда не денется. Но есть менее опасный вариант, точнее — возможность снизить риск до минимума.       — Если ты собираешься меня останавливать, то это бесполезно, — упрямо наклонил голову Такеши, но его уверенность быстро таяла под взглядом Тсунаёши. Его Неба, которому он своим поступком причинит очень сильную боль. Терять истинных Хранителей всегда больно.       Тратить время на долгие разговоры и увещевания шатенке не хотелось, а хотелось ей поскорее закончит со всей этой нервотрёпкой и как-нибудь потом, в более спокойной обстановке, вправить мозги этому эгоисту с суицидальными наклонностями.       — А каково будет твоему отцу, ты подумал? Если уж тебе наплевать на мои чувства, — иронично выгнула бровь Тсунаёши и усмехнулась, делая плавный шаг вперёд и практически касаясь руками перегородки. — Рука ещё восстановится, причём это займёт не так уж и много времени, как тебе может показаться, так стоит ли из-за этого портить не только свою жизнь, но и жизни тех, кому ты дорог?       Резких движений девушка старалась не делать, и так проходящие по связи от неё к Такеши эмоции оказывали на него определённое воздействие, заставляя нервничать и сомневаться в принятом решении. Но интуиция подсказывала, что падение с крыши всё же будет, и избежать его можно, только если выдернуть Такеши оттуда с помощью Пламени, что в данный момент не представляется возможным для неё.       — «Фран, прикроешь? В меня всё равно Реборн выстрелит, но лучше подстрахуй: мне будет намного проще падать, если я буду уверена, что меня поймают. Я ведь знаю, что ты выпросил у моей мамы несколько накопителей с Сапфировым Пламенем»       Судя по вздоху со стороны учеников, слова о чувствах были восприняты неправильно, но проблемы с фан-клубом волновали её в последнюю очередь. Девушка медленно протянула правую руку в сторону брюнета, стоящего на самом краю крыши, и осторожно коснулась его руки.       — Давай решать проблемы менее радикальными способами, — неожиданно мягко улыбнулась девушка, удивив окружающих такой резкой сменой поведения и тона. — Идём домой?       Подразумевалось идти, конечно, не к Тсунаёши домой, а к Такеши. Причём во взгляде девушки, который она сейчас скрыла от парня, прикрыв глаза и резко заблокировав связь (ненадолго, потому что иначе страдать будут оба), можно было прочитать обещание рассказать всё его отцу, и пусть он по праву старшинства первый вправляет ему мозги.       И именно в тот момент, когда Такеши нерешительно сжал хрупкую ладонь Ёши, одна нога у него соскользнула, и парень начал падать. Но Тсунаёши уже была к этому морально готова, так что испугалась значительно меньше и совсем не удивилась, услышав за спиной выстрел. Разбиться им точно не суждено.

***

      Учебный день продолжился почти в штатном режиме: никто не собирался отменять уроки из-за этого происшествия, тем более, никто не пострадал. Разве что морально, но это было быстро забыто под взглядом ГДК, который не мог не узнать о случившемся и был очень недоволен, поэтому оставшуюся часть перемены Такеши и Тсунаёши провели, стараясь не попасться ему на глаза снова.       Прозвенел звонок с урока, но Ёши ни на секунду не отвлеклась от разглядывания учебника по итальянскому, который взяла с собой в школу. Всё потому, что Реборн решил начать учить её итальянскому, раз уж математика ей уже нормально даётся. Девушка с тоской вспоминала уроки с Элизабет и жалела, что не уделяла достаточно внимания грамматике и словарному запасу, который внезапно показался ей очень ограниченным, хотя тогда известный набор слов она считала вполне достаточным. Ямамото она демонстративно игнорировала.       — Да не будет он так больше, — вздохнула Киоко, сочувствующе глядя на несчастного брюнета, стоящего памятником скорби рядом с Тсунаёши. — Ты и так против себя весь его фанклуб настроить рискуешь.       Савада фыркнула, показывая, что думает об идее простить Такеши после такой глупой выходки, и с независимым видом отвернулась к окну, радуясь, что репетитор куда-то ушёл. На Такеши она упорно не смотрела.       — Не мои проблемы, — недовольно нахмурилась Ёши.       Фанклуб вряд ли доставит ей серьёзные проблемы, а в крайнем случае — пусть Такеши сам разбирается. Она ведь не виновата, что они там всё не так поняли.       — Хоть в медпункт его тогда отведи или дай холодное что-нибудь, синяки-то от тебя остались, — не успокоилась Киоко. — Смотреть ведь больно.       — Ты иногда слишком добрая, раньше я такого не замечала, — сдаваться так просто Ёши не собиралась. Да даже с подстраховкой, но не имея доступа к собственному дару, в той ситуации она чувствовала себя очень уязвимо, да и за друга волновалась.       Удержаться и не ударить Такеши после того, что пришлось пережить от неожиданного известия, было выше сил Тсунаёши так что сейчас Ямамото чувствовал себя не лучшим образом и мог похвастаться синяком под глазом. Сходу сказать, где у него ещё синяки появились, нельзя. И ведь даже не пытался её остановить.

***

      Утро в доме Савады Тсунаёши снова началось с её же криков, а нормально позавтракать опять не удалось. Впрочем, аппетита почти не было, так что она не расстроилась. Реборн добирался до школы своим ходом, так что хоть в этот промежуток времени приключений не предвиделось.       — Я ушла! — крикнула шатенка, выбегая из дома и сразу врезаясь в кого-то. — Ой… Привет, Такеши-кун.       Тсунаёши ещё до того, как подняла голову и посмотрела на жертву своей невнимательности, уже знала, кого увидит. Брюнет, видимо, действительно чувствовал себя виноватым за то, что заставил Ёши и остальных поволноваться, а сама девушка с ним после вчерашнего не разговаривала, несмотря на все уговоры со стороны Такеши и Киоко.       Такеши выглядел совсем не выспавшимся, но вполне бодрым и жизнерадостным, хотя привычной улыбки на лице не наблюдалось. Не зря она вчера его к Рёхею отправила. А вот отцу парня решили не сообщать, хотя стоило бы посоветовать ему взяться за воспитание сына.       — Ладно, но больше так не пугай, — вырвался у Тсунаёши обречённый вздох, и она, вручив вмиг засиявшему улыбкой брюнету свою сумку, пошла вперёд. Долго злиться не получалось, но и сделать вид, что ничего не было, тоже было нельзя.