line of life

      Дарт Вейдер с уставшим видом сел в своё высокое большое кресло за столом в кабинете. Тут же руки Мадлен легли ему на плечи и мягко смяли ткань плаща. — Мне ужасно скучно, — шепотом с нотками недовольства сказала Мадлен, отчего Вейдер тут же вздохнул. — Я хочу выпить чего-нибудь, устроить праздник, потом ограбить дворец Императора. Сделать что угодно, лишь бы не возвращаться домой и не сидеть там взаперти весь день. — Сколько нужно выпить, чтобы ограбить самого Императора? — спросил он с усмешкой. Мадлен искренне рассмеялась и спросила: — Хочешь проверить? — ситх отрицательно покачал головой. Ее руки скользнули по его плечам, поглаживая. — В меня столько не влезет, Мадлен. Женщина отстранилась от него, и насмешливо, с напускной обидой бросила: — Ну ты и зануда, — она удобно устроилась рядом на подлокотнике его кресла и продолжила: — Мне невыносимо грустно и одиноко, — Мадлен потянула на себя бокал, который налила для себя как только пришла в кабинет мужа. Вейдер отобрал у нее алкоголь. — Брось эту гадость, — он слабо улыбнулся под маской, впервые за несколько лет, потом сжал её пальцы, но всё-таки сдался и отпустил. Мадлен выпила содержимое бокала практически залпом и вытерла губы ладонью, после чего на руке остались следы темной помады. — Отец всё время напоминает о том, чтобы я поторопилась и обзавелась собственным ребенком. Говорит о том, что моему сыну предстоит возглавить Империю вместо него. Он сделает из него ситха… А я совершенно не хочу этого! — повысив голос твердо сказала она. — С одной стороны это не так уж и плохо, — начал было Вейдер, но Мадлен тут же возмущенно прервала его: — Слышала как происходит обучение у ситхов. Это ужасно, как я могу добровольно обречь своего ребенка на такое? — мрачно произнесла она, обхватив себя руками. — Я и так постоянно совсем одна. Все меня бросили, кроме Леи с которой я провожу большую часть времени. Мадлен потянулась за своим датападом, лежащим на противоположном конце стола, чтобы проверить сообщения, но ситх положил руку на её колено, привлекая к себе внимание. — Из всего можно извлечь выгоду и найти свои плюсы, — уклончиво сказал он, взглянув на жену. — Но быть может ты имеешь право отказаться от этого? Мадлен грустно рассмеялась и незамедлительно ответила: — Ты как никто другой должен понимать, что я не могу отказать в этой «просьбе» Его величеству. В любом случае нашему ребенку, если таковой появится, придется взять на себя это бремя. — И ты так спокойно об этом говоришь? — Я не питаю иллюзий на этот счет. Что я смогу сделать? Могу лишь подчиниться воле Императора, — она вздохнула с грустью и прикрыла глаза. — Но ты способен сделать больше и дать отпор. Подумай над этим. Вейдер ничего не ответил и на несколько минут воцарилась тишина, нарушаемая лишь размеренным дыханием. — Недавно встретила свою сестру впервые после ее первого появления на том балу. Теперь она работает в Имперском бюро безопасности и занимается вопросами государственной безопасности, — скривившись, с презрением сказала Мадлен. — Ее назначил сам заместитель директора. Вот скажи, откуда у нее такие связи? — Она ведь дезертировала из Альянса. Я считаю, что это прикрытие и кто-то специально внедрил её в Империю, — невозмутимо ответил Вейдер. — И я о том же! Это ведь очевидно! Император либо ошибается, либо намеренно подпускает эту угрозу. Зачем? Я уже много раз говорила с ним на эту тему! Но он не желает слушать! — Палпатин не может ошибаться. Это намеренный шаг, только я не могу объяснить для чего. Опять он ведет свою игру, ведомую лишь ему одному. — Он меня не послушал! — крикнула она, повысив голос. — Сказал, что доверяет директору Имперского бюро безопасности, а тот не может взять на работу ненадежного человека. Да еще и мой приемный отец от лица Имперского правящего совета поручился за нее — возмущенно бросила она, усмехнувшись. — Я уверена, она будет работать на повстанцев. Мне даже страшно становится, ведь она может напасть на меня или моих близких… — В одиночку она не сможет сделать ничего. Будь спокойна, я смогу защитить тебя. Мадлен хмыкнула, неудовлетворенная ответом мужа, но было заметно, что она немного расслабилась и успокоилась. — А можно наконец подняться из кресла и помочь мне ограбить дворец Императора. Давай, ты сможешь! — со всей напускной серьезностью произнесла Мадлен. Она крепко вцепилась в руку Вейдера, поднялась с подлокотника и потянула ситха на себя. Тот не поддался и продолжил смотреть на жену. Мадлен не могла понять его взгляда и рассмеялась. — Ну ты и тяжелый! — Это принимать как оскорбление или как комплимент? — спросил Вейдер и на секунду женщине почудилось, что он посмеялся. — Мадлен, хотел узнать, как там Лея? Больше не мечтает сбежать? — Я не разговаривала с ней на эту тему, но думаю, что нет, — она уверенно покачала головой. — В последнее время я стала замечать ее очень грустной и замкнутой. — Поговори о ней с гранд-адмиралом Трауном. — Почему ты сам не поговоришь? — спросила она с удивлением взглянув на ситха. — Ты сможешь проще разъяснить ситуацию. Попроси его занять ее, чтобы отвлечь от дурных мыслей. Я помню, что они неплохо общались при первом знакомстве. — Я попытаюсь. — Создай для нее приятную атмосферу, чтобы жизнь здесь ей показалась во много раз лучше, чем там. Постарайся завоевать расположение. — Что ни сделаешь ради любимого мужа, — воскликнула Мадлен и шутливо толкнула ситха. Она взяла его за руки и наклонила голову к плечу. Этот неожиданный жест изумил Вейдера, он оказался в замешательстве. Ни ненависти, ни малейшей неприязни к нему, ни содрогания в ее руках. Только забота и откровение читались в ее глазах. Нет, любви не было, но было уважение и искренняя симпатия, дающая начало к каким-то особым чувствам. Связь, которая основывалась на понимании, доверии, честности и взаимной поддержке. Мадлен было довольно странно воспринимать это, ведь всего несколько лет назад она всем сердцем ненавидела этого человека, проклинала его и тот день, в который стала его женой. Она чувствовала к нему лишь неприязнь, раздражение и злобу, постоянно срывалась на любые поступки. Теперь же все резко изменилось и Мадлен удивлялась себе и своим отрицательным чувствам, которые мгновенно улетучились и уступили место другим, светлым и теплым. Их отношения прошли множество этапов от взаимной неприязни до равнодушия и снова от ненависти до принятия друг друга, но она была уверена, что это не конец, а только начало их совместного пути.

***

Мадлен прожила несколько лет, практически не вспоминая о трудностях прошлого. Жизнь медленно протекала своим чередом и за это время она больше ни разу не ссорилась с Вейдером, жила своей жизнью, занималась работой, благотворительностью и наконец, своей дочерью. Совсем недавно ей исполнился один год. Жизнь Мадлен кардинально изменилась и весь мир сосредоточился на ребенке. Она не могла избавиться от леденящего страха за здоровье и жизнь своего дочери, не могла спрятаться от навязчивых мыслей и постоянного ощущения страха. Хотелось оберегать ее от всех невзгод и опасностей, это не давало Мадлен расслабиться ни на секунду, постоянная внутренняя, необъяснимая тревога, гложущая изнутри, не отпускала ее. Женщина не могла объяснить эти чувства, ведь казалось бы — бояться было нечего, но волнение не покидало ее, а только росло. Дженнифер, так она назвала свою дочь, во всем походила на мать, чему та была очень рада. К большому счастью, дочь не унаследовала предрасположенность к Силе от своего отца и деда по материнской линии. Мадлен чувствовала неописуемую радость и спокойствие, ведь ее мольбы были услышаны, и ребенок не станет обучаться Силе. Палпатин открыто, уже без намеков выражал недовольство по отношению к дочери, и искренне не понимал, как она может медлить с рождением мальчика, которого он обучит как ситха, но терпеливо, насколько это возможно, ожидал события. Вейдер отнесся равнодушно к появлению дочери, Мадлен недоумевала как это возможно, называя мужа бесчувственным булыжником. Но это было не совсем так, как она думала. За столько времени бытности ситхом, Дарту Вейдеру стали чужды все проявления светлых и добрых чувств. Он попросту не понимал, как вести себя с ребенком, поэтому избегал встреч с младшей дочерью. Ситх достаточно неоднозначно относился к детям, он прекрасно помнил, что в те времена, когда был совсем молодым и влюбленным в свою уже давно покойную жену Падме, он с нетерпением ждал появления на свет его ребенка. Волновался за его жизнь и судьбу, что и стало одной из причин перехода на Темную сторону. Теперь ситха практически не появлялось дома. Он навечно, как считала Мадлен, поселился на своем разрушителе, только чтобы не видеть подросшую семью, но это было не совсем так. Война с Альянсом была в разгаре, а Дарт Вейдер, как главнокомандующий, обязан находиться в самом центре событий. Дома, после загруженного рабочего дня, Мадлен приходила домой, где ее ждали малышка Дженни, и мать, которая с удовольствием нянчилась с внучкой. Маленькая девочка уже самостоятельно, без поддержки могла ходить. Мадлен любила наблюдать за тем, как она брала в ручки свои любимые игрушки рассматривала и раскладывала их. Теперь сомнений не осталось, и она поняла, что в этом ребенке, казалось, сосредоточилась вся ее жизнь и любовь. В этом единственном существе вокруг не было угнетающей пустоты. И Мадлен, быть может, смогла бы жить только одной ею, даже не вспоминая ни о чем другом. В отсутствие матери за маленькой Дженнифер в основном следила ее бабушка, что давало новоиспеченной матери приятную для нее возможность выступать балующей стороной, которая многое разрешала и радовала девочку. Но Мадлен не так уж много времени могла проводить со своим ребенком из-за работы, да и обязательных светских развлечений. Дочь Императора Палпатина и супруга Дарта Вейдера не могла посвятить себя воспитанию детей и не имела права просиживать всё свое свободное время в детской комнате, да и сама она не мечтала о такой жизни, поэтому с радостью перекладывала ответственность на няню или свою мать.

***

Звездный свет озарял все вокруг своим ярким свечением, отражаясь от всевозможных переливающихся украшений женщин, которые кружились в быстром вальсе со своими партнерами. Мадлен завершила очередной танец с очередным партнером, желающим получить расположение столь важной персоны. Затем поправила юбку своего роскошного платья и направилась, к знакомым лицам, прорываясь через толпу людей, которые сидели за столом в другом конце помещения. Мадлен аккуратно опустилась на стул, который у одного из столиков в бальном зале, поправляя чуть съехавшую маленькую диадему, удерживающую прическу. Она так устала от всех этих наигранных улыбок и напускной вежливости. На таких мероприятиях не существовало ни малейшей доли искренности, только лишь лицемерие и поиск своих выгод. Очередной светский раут по случаю Дня Империи — годовщине образования Галактической Империи, на котором была обязана находиться дочь Императора и супруга главнокомандующего. Репортер «Новостей голонета» ловко маневрировала между столиками и танцующими людьми и задавала вопросы всем присутствующим здесь высокопоставленным лицам, составляя репортаж о жизни в высших кругах Империи.  Мадлен хотела по-быстрому ускользнуть в другой зал, но попалась на глаза журналистке. Она с досадой прикрыла глаза, но тут же взяла себя в руки, чтобы выглядеть не как пострадавшая, а как хозяйка обстоятельств. Наконец репортер смогла добраться до очередной жертвы. — О, Леди Вейдер! Как я рада с Вами познакомиться! — фальшиво улыбнулась девушка, подойдя к месту, где находилась Мадлен в компании своей дочери и Леи. — Позволите ли Вы взять у Вас интервью? — Конечно, — сухо ответила Мадлен и натянуто улыбнулась. — Это большая честь для меня! Итак, приступим, — воодушевленно начала она. — Нашим читательницам очень интересно узнать что-нибудь о Вас. Как живется супруге столь высокопоставленного человека? Наверное на Вас лежит огромный груз ответственности, отягощающий Вашу жизнь? Ведь теперь, после того как бывший организатор отказался от должности, Вы являетесь одним из организаторов всех балов и приемов. — Нет, что Вы. Я совершенно не замечаю какой-либо ответственности. Все эти хлопоты мне только в радость, — с притворной беззаботностью говорила Мадлен. — Ваш супруг известен своим жестким характером. Ходят различные слухи… — понизив голос, таинственным шепотом произнесла она. — Скажите, дома он такой же как и на работе или становится совершенно другим? — Знаете, я не имею права разглашать тайны другого человека, — уклончиво ответила Мадлен и многозначительно посмотрела на девушку. — Леди Вейдер, прошу, приоткройте завесу тайны, ведь каждый читатель мечтает увидеть главнокомандующего с другой стороны. — Могу сказать лишь одно, что он хороший человек, внимательный муж и отец. Он надежный и всегда придет на помощь если потребуется, — Мадлен стало смешно от того, что с минуты на минуту все заголовки новостей в Голонете будут пестрить цитатами из этого интервью. Она вообразила себе реакцию Вейдера на ее слова о нем и чуть не прыснула со смеху, но вовремя удержалась. — К слову об отце. Не так давно вы стали матерью в первый раз. Какие чувства вы испытываете? — Я на протяжении долгого времени хотела ребенка, поэтому счастлива и готова правильно вырастить ее, воспитать и дать все необходимое. — Сколько лет исполнилось Дженнифер? Я верно назвала имя? — Да, Дженифер уже два года, — отвечала Мадлен с нотками гордости в голосе. — Как же быстро летит время! Не успеете оглянуться, как она станет взрослой, — протянула журналистка и с поддельным пониманием похлопала ее по руке. Мадлен стало неприятно от этой ложной поддержки. — Вы, как считают многие — законодательница моды в Галактической Империи, как же вам это удается? — продолжила она. — Пустяки, — наигранно рассмеялась Мадлен. — Я всего лишь полагаюсь на интуицию. Одеваю ту одежду, которая приходится мне по вкусу. — То есть у вас нет своего стилиста? — Конечно нет, я выбираю наряды сама. — Значит у вас хорошо развито чувство стиля! А как насчет этой юной леди? — сменила тему репортер и с презрением, скрываемым улыбкой, взглянула на девочку, ерзающую на коленях у матери. — Я думаю ей еще рано задумываться об этом, — улыбнулась Мадлен, взглянув на дочь. — Уверена, когда она вырастет, то станет такой же красавицей как и ее мама. — Благодарю вас. — Нашим читателям очень интересен тот факт, что вы замужем за такой важной персоной в Империи. Как живется с таким человеком? — репортер снова вернулась к вопросу, на который Мадлен уходила от ответа. Мадлен хотелось послать журналистку далеко и надолго, и сказать, чтобы та не совала свой нос куда не следует, иначе может его лишиться, но она вежливо улыбнулась и ответила: — Как и в любой семье у нас бывают трудности. Но, как я уже говорила, я не имею права раскрывать все тайны, так как не одна в них посвящена. Вам следует задать этот вопрос моему супругу, — Мадлен еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. Она представила как журналистка берет интервью у ситха и задает ему вопросы о семье, личной жизни и детях, а тот покорно отвечает. От фантастичности такого предположения просто дух захватывало. — Благодарю за эту беседу, Леди Вейдер, надеюсь, что у нас еще будут встречи и новые интервью! — девушка снова натянуто улыбнулась и продолжила: — А теперь, несколько фотографий, если Вы не против. Крошечный дроид-фотограф юркнул с плеча репортера на стол и начал щелкать фотографии. Как только журналистка скрылась в толпе, отыскивая очередную жертву, Мадлен глубоко выдохнула и выругалась. Лея осуждающе посмотрела на нее и усмехнулась. — «Как и в любой семье у нас бывают трудности» — передразнила она Мадлен. — Трудности — громко сказано! Фееричные скандалы — это по вашей части. — Да брось, такого уже не бывает с момента появления Джени. Взгляд Мадлен устремился вглубь бального зала, высматривая что-то. На глаза ей попалась та самая женщина, которая стала часто появляться в высших кругах, заводить знакомства с нужными людьми и даже заходить в кабинет к Императору. Это была высокая и стройная женщина, овал лица которой обрамляли угольно черные волосы с белеющими прядями, а глаза блестели двумя противоположными цветами: правый — небесно-голубой и левый — кроваво-красный, в тон ее роскошному платью. Она являлась дочерью директора Имперской разведки и ровесницей Мадлен, занимала должность полевого оперативника и вызывала у нее внезапную и необъяснимую неприязнь, зарождающуюся на бессознательном уровне. — Мадлен, кто эта женщина? — спросила Лея. — Ты про ту, что в красном платье? — ответила она, проследив за ее взглядом. С недавних пор Лея начала интересоваться всем происходящим вокруг. Она приняла окончательное решение и осталась жить со своей семьей, к которой успела сильно привязаться. Империя перестала казаться ей столь ужасающей и жестокой, и девушка смогла даже отыскать какие-то перспективы для себя. Лея стала неизменной участницей всех балов, светских мероприятий и знатоком различного рода сплетен. Дарт Вейдер наконец поменял свое мнение о Лее и старался доверять своей дочери. А для Мадлен эта девушка была единственной подругой. — Это Исанн Айсард. — Дочь директора имперской службы разведки? — Да, единственная дочь директора, сначала Службы Безопасности Сената, а позже Имперской Службы Безопасности, Арманда Айсарда. — Ты знакома с ней лично? — Приходилось сталкиваться. Исанн росла в высшем обществе Корусанта. Жила и воспитывалась при Императорском Дворе. Она с самого детства была безжалостной, самостоятельной и хитрой. Мы вместе окончили школу для детей высшего сословия Империи, но дальше Исанн поступила на службу в организацию своего отца, и после обучения стала профессиональным агентом. — И как она до сих пор не заняла место директора? — Ходят слухи, что отношения между Исанн и Армандом не очень. Она ищет способы как занять место отца. — Да уж, не нравится она мне. — Кстати, Лея, с Днем рождения! — сказала Мадлен и крепко обняла девушку. — Спасибо. За прошедшее время взаимоотношения Мадлен и Леи стали довольно близкими, в основе которых легло доверие, привязанность, общие интересы, взаимоуважение и взаимопомощь. Лея всегда готова сочувствовать и относиться к ней с пониманием, не предлагая измениться или стать лучше. Просто разговоры о чем угодно. Излить душу и получить поддержку. Она была благодарна Лее за это. Вдруг внимание Мадлен привлекли повышенные тона женских голосов, доносящихся от столов с закусками, где импровизированным полукругом, столпился народ. Оставив Дженнифер на попечение Леи, Мадлен двинулась в гущу событий. Когда Мадлен поравнялась с толпой, заметив ее, люди расступились и пропустили вперед. Взору женщины предстала та самая Исанн Айсард, которая со злобным видом, выражающим глубокую неприязнь и недоверчивость, смотрела на девушку. Мадлен взглянула на нее, на вид той было около двадцати лет, приятной наружности лицо, густые волосы рыжеватого оттенка, заплетенные в высокую прическу, яркое, желтое, открытое платье и множество золотых украшений, которые свисали с ее ушей, шеи, тонких запястий и изящных пальцев. Ювелирных изделий, по мнению Мадлен, было с избытком. Без сомнений, это была одна из танцовщиц Императорского дворца. — Что здесь происходит? — придав всему своему виду излишнюю строгость и надменность осведомилась Мадлен. — Леди Вейдер, — начал почтительным тоном какой-то адмирал, находившийся неподалеку, — дамы немножко повздорили, произошло некоторое недоразумение, которое мы уже уладили. — Попрошу соблюдать порядок, — с явным неодобрением бросив взгляд на Айсард, промолвила Мадлен. Когда толпа разошлась, продолжая заниматься своими делами, а разъяренная Исанн стремительным шагом направилась к выходу на террасу, шелестя своим роскошным красным платьем. Мадлен осталась наедине с той самой танцовщицей, с интересом наблюдая за ней. — Как твое имя? — поинтересовалась Мадлен. Девушка немного замялась, но ответила, склонив голову: — Вивиан, Леди Вейдер. Я простая танцовщица, я не виновата, простите… — Что от тебя хотела мадам Айсард? — игнорируя оправдания девушки продолжила Мадлен. — Она хотела поговорить наедине, — уклончиво отвечала та. — С какой целью? — продолжала допытываться Леди Вейдер, но неожиданно и бесшумно к девушкам подошел Палпатин. — Ваше Величество, — Вивея присела в глубоком реверансе перед Императором. — Отец, — склонила голову Мадлен. — Добрый вечер, девушки, как вам праздник, не наскучило? — с нарочитым участием спросил он. — Мадлен, моя внучка уже беспокоится о местонахождении своей матери. Мадлен поджала губы и ей стало немного стыдно, что со своим любопытством она совершенно забыла про дочь, оставленную с Леей. — Но перед тем, как мы разойдемся по своим делам, попрошу пройти в мной в кабинет, — пригласил Палпатин и пропустил девушек вперед. Когда они оказались в помещении, Император нарушил молчание первым: — Итак, Мара, я хотел бы представить тебя своей дочери. Мадлен опешила, подумав: «Какая еще Мара, она же Вивиан, или как ее там» Палпатин, услышав ее мысли усмехнулся и продолжил: — Мара Джейд, скрывается под другим именем и родом деятельности. Изображает танцовщицу из дворца, чтобы не возникало лишних разговоров. Мара перестала изображать из себя изящную, грациозную танцовщицу и развалилась в кресле, закинув ноги на подлокотник, при этом с остервенением расплетая свою сложную прическу. — Эта Айсард меня достала! Все вынюхивает про меня, но ничего она не узнает! — прошипела Джейд. Мадлен с округлившимися глазами наблюдала за разворачивающейся перед ее взором сценой. Она искренне удивилась такому поведению девушки перед самим Императором, а также простоте ее выражений. Даже сама Мадлен — дочь Императора не могла позволить себе такое поведение в присутствии грозного родителя. Женщина не удержалась и хмыкнула, что сильно развеселило Палпатина. — На самом деле Мара является, так называемой, «Рукой Императора», выполняет мои самые важные поручения. Кабинет погрузился в тишину, нарушаемую только изредка легким звоном многочисленных украшений Мары. — Мадлен, попрошу сохранить данный факт в тайне, об этой деятельности Мары мало кому известно, — продолжил Палпатин. — Конечно, — кивнула она.

***

От событий, произошедших сегодня у Мадлен голова шла кругом. Она была в легком шоке от открывшейся тайны. Как же она устала за последние дни, но это была не та усталость, вызванная нескончаемой серостью будней, а другая — эмоциональная, вызванная постоянными волнениями и переживаниями, внутренней болью и страданиями. Она была готова упасть на кровать без сил и пролежать несколько дней, не подавая признаков жизни. Мадлен отдала бы все за то, чтобы вновь испытать ту приятную усталость с легкой улыбкой на лице… Когда тебе необходим лишь уют, вкусный ужин, хорошая книга и нужный человек рядом. Жизнь — это в любом случае боль, но это вовсе не означает, что она одновременно не может быть прекрасной и радостной. Нужно искать во всем и положительные стороны, а не сосредоточиться на грусти, боли и тьме. Жизнь — это движение вперёд, прогресс и развитие. На ее протяжении случается разное, но при любом раскладе проблемы — решаются, настроение улучшается, а боль уходит. Нужно лишь верить и надеяться, тогда счастье придёт.