Врата: Иная история

Запах. Сладковатая, но от того ещё больше отвратная и мерзкая вонь разложения. Дух смерти был всюду, от него не спасали ни дуновения ветра, ни плотно закрытые двери машин. Мужчин постепенно покидала горячка боя, эмоции отходили на второй план, отдавая рассудку бразды правления телом. Только сейчас наёмники смогли детально осмотреть зачищенный от врагов лагерь, и их взгляды сразу же натолкнулись на кости. Обглоданные кости со следами зубов и редкими кусочками мяса. Кости, рядом с которыми всегда валялись лоскуты одежды и кожи. Человеческие кости. Кости взрослых и детей. "Две маленьких деревеньки… Около ста пятидесяти человек… Взрослые, старики, дети… Какая стража была в них? Пять? Десять человек?! Хотя… скорее, пара крепышей с дубинами — вот и вся стража", — Дым рассматривал штабную карту с отмеченными на ней населёнными пунктами. "Японцы были там. Предыдущая группа, отправленная сюда. Ничем не примечательные деревеньки. Оба старосты отказались иметь хоть какие-то дела с чужаками, пришедшими на их землю, за что и поплатились. Нереально, чтобы на одном, пусть двух постоялых дворах было столько людей", — наёмник посмотрел на горки расколотых голов, валяющихся по кустам, — "Наверное, мозг для них деликатес…" Эмоций как таковых не было, да, первое время Дыма терзала ненависть и лютая злоба — так всегда бывает при первом впечатлении от какой-либо жестокости по отношению к беззащитным, а затем, в большинстве случаев, приходят отрешение и спокойствие. Сложно по-настоящему сильно переживать за абсолютно не знакомых людей — да, всегда будут жалость и скорбь, маячащие где-то на периферии, но продолжительные, истинные эмоций так и не пробудятся. Наёмник не боялся признаться самому себе в подобной чёрствости и, как кто-нибудь сказал бы, пренебрежении. Дым прикинул расстояние до города — выходило около семидесяти километров, практически ничего. При удачном стечении обстоятельств они должны успеть к штурму города этими тварями. Тем более те должны были взять с собой запас еды, который не будет идти быстро даже под угрозой смерти: просто-напросто не хватит сил. Наёмник бегло осмотрел своих товарищей. Все мужчины уже успокоились — им не впервой видеть жестокость, пусть и не такую концентрированную. Мрачным оставался лишь Шнур. Видимо, командир просчитывал последствия данного инцидента и возможности совершенно неизвестного города выдержать осаду нескольких сотен подобных тварей. Он был командиром, ему по должности положено думать за других — Дыма устраивала такая перспектива. Расист, Аист, Спрут и присоединившаяся к ним Алкмена помогали раненым. Люди были сильно измучены, но сил вынести дорогу к городу им должно было хватить. После небольшой сцены, когда одна из спасённых пленниц чуть не бросилась на Алкмену, но, не пройдя и шага, кулём упала на землю, пленных сразу перевязали, накачали препаратами и загрузили в машины. Тем временем часть группы разбиралась с местным, проводился скорый и жёсткий допрос пленного, а Шут занимался очередным фотоотчётом. — Что мы имеем. Основные силы покинули лагерь вчера днём. Также недавно ушла новоприбывшая группа из тридцати рыл на помощь штурмующим, а здесь, в основном, были раненые. Когда же начнётся штурм непонятно — этот карлик сказал, что командиры хотят подождать как можно больше новых солдат. Оснований ему не верить нет, — командир покосился на то, что осталось от птицеподобного после того, как им занялась Рори. Наёмники не представляли, что маленькая, миловидная девушка может быть такой жестокой и суровой. Апостол лишь с помощью двух игл, вытащенных откуда-то из складок платья, заставила существо заговорить спустя пять минут, четыре из которых допросом занимался Штиль. Когда же один из ответов не удовлетворил девушку, она, раздражённо цыкнув, взяла свой тесак и ударила пойманного врага. Плашмя. По ногам. Дальше допрос проходил очень быстро и продуктивно. На протяжении всей исповеди существа все свободные члены группы странно косились на Дыма. "Неужели они переживают, что следующим буду я?" — усмехнулся про себя наёмник, — "Нет, такого не будет… Наверное. Одного из своих она никогда не тронет, к тому же, я её заинтересовал", — покачал головой Дмитрий и подал апостолу платок — вытереть следы допроса. На глаза, полные неподдельного удивления он предпочёл не обращать внимания. — Нужно спешить. С нашими пулемётами мы сможем выкосить и несколько сотен этих тварей, а вот насчёт лишённого множества стражников и магов города я не уверен, — сплюнул Шнур, — Аист, спасённые выдержат быструю езду? — Должны, — кивнул медик. — Хорошо, по машинам! Humvee быстро рванули с места. Твари должны были дойти до города спустя примерно двенадцать-тринадцать часов плюс отдых, сон и совершенно неизвестное время на подготовку, поэтому следовало спешить. Снова побежала дорога, заставляя всех мужчин задуматься о своём; по ходящим желвакам некоторых было понятно, что при встрече с отрядом дезертиров ничего хорошего тем не светит, а некоторые вроде Штиля спокойно и даже несколько расслабленно смотрели в окно; Рори и вовсе задремала, приваливаясь то к Дыму, вынужденному пересесть в командирскую машину, то к Шуту. Девушку мало что волновало, если верить рассказам Алкмены, апостолы, каким Богам бы они ни служили, всегда много воевали, и лишняя рефлексия быстро из них выветривалась. — Шнур, впереди остатки пиршества дезертиров, — раздался голос снайпера. — Не понял, повтори, — несколько опешил командир. — Сам сейчас всё увидишь, — отозвался Штиль. Машины постепенно замедлили свой ход и остановились посреди дороги. Обочина была завалена фрагментами тел, одеждой, виднелись следы десятка костров, а в некоторых местах трава была так пропитана кровью, что пригнулась к земле, словно на неё положили несколько тяжёлых досок. — Они совершенно ничего не боятся, — выдохнул Дым, когда из крайней машины выпрыгнул Расист и подошёл к краю обочины, явственной линией разделявшей относительно чистую дорогу и "пиршественный стол". Мужчина что-то тихо проговорил, а затем быстро залез в машину. — Едем дальше! Тут мы уже ничем не поможем, — раздалось на общем канале. Спустя пятнадцать километров дороги Рори сбросила сонную негу и насторожилась. — Рядом идёт бой, — задумчиво произнесла девушка, — Вон там! — апостол ткнула пальчиком в небольшую рощу, выделявшуюся на фоне голой степи. — Уверена? — настороженность передалась и Дыму. — Да. — Шнур, на три часа в роще идёт бой. Нужно проверить, — сказал наёмник. — Откуда информация? — послышался недоверчивый голос командира. — Рори сказала. Нужно проверить. — Едем к роще! — оглядев девушку, бросил командир, и три машины резко съехали с дороги. — Командир! Рори права, — послышался голос Глаза, — Между деревьями мелькают всадники и эти твари. Как у этих идиотов хватило ума воевать на лошадях в лесу? — Короб, можешь прицелиться? — спросил Шнур, выпрыгивая со своими людьми из машин и беря рощу на прицел. — Нет, ни черта не видно! — проворчал великан. — Командир, у меня есть мегафон… — будто невзначай проговорил Спрут. Шнур покосился на завхоза, а затем гаркнул: — Так, чего стоишь?! Быстро ори им, чтобы сматывались, язык знаешь. Глаз, Штиль, пока Спрут будет орать, выбивайте тварей! В роще развернулось небольшое побоище. Меж собой сражались закованные в железо всадники и твари. Все мужчины были облачены в цельные панцири, надетые на плотные длинные кожаные куртки с множеством металлических бляшек на руках и в области паха, закрытые шлемы, перчатки, подкованные сапоги; колени и локти закрывали щитки из метала. На щитах и доспехах всех воинов был герб — наковальня с перекрещенными над ней кузнечным молотом и киркой на фоне городской стены. По приблизительным подсчётам, двадцать мужчин отмахивались мечами и топорами на длинных древках от пятнадцати тварей. Больше десятка людей, как и их лошади — огромные, ухоженные животные, в основном чёрной масти — лежали под деревьями изломанными кучами мяса. Воинам не давали спешиться и создать стену щитов, за которыми можно было укрыться от превосходящих по силе врагов. Мужчины отчаянно отмахивались от наступавших врагов, сбежать им мешала сплошная стена молодых, но от того не менее низких деревьев, крутой, практически отвесный овраг и несколько крупных деревьев, сломанных, но не окончательно — стволы по диагонали перегородили широкие проходы. — Огонь! Послышался один негромкий хлопок и один громовой раскат — две твари упали замертво, не добежав пары метров до отчаянно отбивавшихся мужчин. — Солдаты! Отступайте к оврагу! Мы убьём врагов! Мы едем на помощь Манрину! Отступайте к оврагу! — над полем боя разнёсся голос Спрута, усиленный электроникой, но воины не отреагировали. — Короб, Расист, дайте очередь по кронам! — цыкнув, приказал Шнур. Два пулемёта заходили ходуном от коротких очередей, посылаемых в деревья. Битва на мгновение замерла, что дало снайперам выбить одно из существ, а Спруту — вновь повторить свою речь. По всей видимости, командир конницы понял, что у его отряда появился шанс на спасение, и приказал всем уцелевшим воинам, большинство из которых сумело спешиться за мгновения спокойствия, отступать. — Пулемётчики, огонь! — крикнул Шнур. — По минотаврам бейте! У них очень крепкий череп и несколько сердец, — послышался голос Штиля. Спустя пару минут всё закончилось. Все твари были выбиты, а остатки отряда спасены, но вот насчёт раненых были сомнения: несколько раз приходилось стрелять и в их сторону, когда тройка самых быстрых существ предприняла попытку сбежать. — Дым, Спрут, за мной, — приказал командир, когда к их отряду направилось трое закованных в железо солдат, — Рори? — Вы справитесь, — покачала головой та, — Алкмену им лучше пока не видеть, — девушка в камуфляже лишь опустила ушки на подобное заявление и спряталась за машину. — Хорошо. Штиль, Глаз… — Да знаем мы, командир. Иди уже, — вздохнул Глаз и сместил прицел винтовки на идущих воинов. — Я Григ Самер, десятник городской стражи Манрина, — склонил голову в знаке приветствия коренастый мужчина сорока лет с чёрными волосами, тронутыми сединой, карими глазами и практически оторванным левым ухом, — Благодарю за помощь… — солдат вопросительно уставился на наёмников. — Шнур, Спрут, Дым, — представил своих людей командир под удивлённым взглядом солдата, — Мы наёмники. — Тогда понятно, — восстановил самообладание мужчина, — Благодарю за помощь. Вы спасли моих людей. — К вашему городу движется около трёх-четырёх сотен подобных тварей, — сразу перешёл к главному Шнур, минуя все эти вежливые расшаркивания, — Город выстоит? У вас достаточно воинов? — Три-четыре сотни звериного народа… — побледнел стражник, — Город должен выстоять, но вот потери… Нужно срочно предупредить их, у нас осталось пять целых лошадей! Извините, мы щедро отблагодарим вас, а сейчас… — Стойте! — остановил собирающегося уйти мужчину командир, — Мы доставим вас в город. У вас много раненых? — Их нет, — покачал головой Григ, — Все мертвы. — Ладно, тогда садитесь в… повозку и отправляемся в путь, пусть ваши люди тоже следуют к городу. — Но… — Вы хотите спасти горожан? — Конечно! — набычился воин. — Тогда быстро в машину и поехали — без вашей помощи нас могут принять за врага, и тогда нам придётся защищаться, а вы видели, на что способно наше оружие, — добил десятника Шнур. — Хорошо. Вы двое, передайте всё услышанное парням и идите к городу. Не забудьте медальоны павших, мы потом вернёмся за телами. Двое солдат — обоим было около тридцати — без лишних церемоний кивнули и побежали в сторону своих. Десятник, по-быстрому перевязанный Аистом, устроился в командирской машине, потеснив Шута. — Григ, расскажете нам про Манрин, пока мы едем? — спросил командир у обалдевшего десятника. Мужчина с удивлением осматривал салон, оружие и одежду наёмников, а спустя пару минут до него начало доходить, кто перед ним, и возбуждение от боя стало спадать. — Вы те самые люди в зелёном?! — сжав зубы, спросил десятник. — Не совсем… Мы наёмники и работаем на тех, кто нам платит, — покачал головой Шнур, — Сейчас мы работаем на них. Дым, расскажи ему вкратце, я пока слишком плохо знаю язык, — закончил командир уже на русском. — Хорошо, — кивнул юноша и коротко рассказал о Земле, нападении империи, ответных действиях Японии и мирных намерениях этого государства, которое, впрочем, не потерпит пренебрежения к себе со стороны местных. — Вы думаете, я во всё это поверю? — спросил огорошенный выплеснутым на него потоком информации мужчина. — Тогда зачем нам спасать Вас и ещё трёх пленников тех тварей? Мы могли бы проехать мимо или просто убить вас всех, — пожал плечами наёмник. — Вы спасли пленных? — Да, они сейчас с нашим… лекарем, — кивнул Дым. — Хорошо, я вам поверю, — сжав и разжав кулак, сказал солдат. — Отлично, тогда, может, расскажете, как попали в подобную ситуацию? — Нас заманили в ловушку. Я и ещё сорок стражников ехали проверить слухи о банде звериного народа, разгромившей постоялый двор. Когда мы подъехали к этой роще, на дорогу выбежали двое детей и начали просить им помочь, мол там, в роще, на их родителей напало двое этих тварей, и они еле-еле отбиваются. Мы и ломанулись им на помощь. После того как мы заехали за черту деревьев, те атаковали нас, а пять самых крупных сломали деревья и перегородили путь к отступлению. Дети, как и их родители, не выжили. Остальное вы видели сами, в живых осталась едва половина отряда. Дальнейшая дорога прошла в расспросах о городе, окружающей его местности, обороноспособности. Десятник не рассказал ничего важного, лишь коротко описал то, что можно было бы увидеть собственными глазами. Мужчина всё ещё не верил наёмникам, в чём, впрочем, его нельзя было винить. Также солдат рассказал немного об истории города и его, если так можно выразиться, направленности. Манрин основала гильдия ремесленников и рудокопов, так как около будущего города были горы, не занятые гномами, со множеством месторождений полезных минералов. Поначалу город мыслился как небольшое поселение горняков с вкраплением горстки ремесленников, занимающихся опасным, и оттого весьма нелюбимым городскими властями, производством. Что именно изготавливали, десятник, конечно, не уточнил. Когда в городок начало стекаться очень много людей, местные власти поняли, что от влияния гильдий можно избавиться и заняться единоличной добычей полезных ископаемых из разведанных месторождений. Так и началась жизнь Манрина. Первое время было сложно: на поселение совершали частые атаки наёмники гильдий, бандиты, а денег на содержание своей армии становилось всё меньше. Но от возвращения будущего ремесленного центра первоначальному владельцу его спасли гномы. Бородатые коротышки давно хотели прибрать эти горы к рукам, но у них было много проблем с вторгшимися в их владения ящерами из звериного народа. Война длилась больше ста лет и превратилась скорее в вооружённый нейтралитет, который нисколько не останавливал ни одну из сторон от продолжения столкновений, когда враг давал слабину. Гномам повезло, и они, поддержав местные власти Манрина, смогли осесть в городе и горах, не прилагая практически никаких усилий, разместив в городе минимальный гарнизон и направив своих послов в разгневанные гильдии. Ссориться с гномами, понятно дело, не захотели ни ремесленники, ни рудокопы. Сейчас Манрин сильно изменился, оброс настоящей крепостной стеной, пополнился тысячами новых жителей, среди которых были сотни ремесленников, по тем или иным причинам разругавшиеся с гильдией, но власти приняли не всех, отсеяв несколько десятков затесавшихся преступников и воров. С тех пор город зажил. Десятки производств давали хороший прибыток, что позволило постепенно развивать все аспекты, присущие крупным городам. Выкопать ту же канализацию стоило казне невероятных трат. Самые же опасные цехи вроде алхимических выносились за крепостные стены или располагались в специальном квартале, что стоило весьма дорого. Так город жил до того момента, пока местный владетель не призвал тысячи мужчин на войну, впоследствии сгинул на ней и сам. Теперь, помимо разгула разбойников и нашествия звериного племени, земли ждала борьба за власть. Император Молт — правитель империи, практически никогда не назначал владетеля сам, а ждал, пока тот придёт к власти, пройдя через ряд интриг, кровопролитие, и, естественно, потеряет часть своих сил не без помощи самого императора. Подобная участь миновала лишь тех благородных, у кого был ранее заявленный наследник. Вот и сейчас ввиду отсутствия у хозяина земель детей ожидалась очередная борьба за титул владетеля, но Григ надеялся, что не так давно появившийся в этих землях виконт Аираз де Версаль — молодой, амбициозный, но, что важнее всего, умный и справедливый человек — сможет занять это место. На вопрос о том, с чего десятник взял, что молодой виконт и правда такой хороший, десятник просто заявил: его брат сейчас служит в охране дворянина и многое рассказывает ему. — Григ, у всей стражи вашего города такое добротное снаряжение? — спросил Дым, покосившись на нож и меч солдата с замысловатыми клеймами изготовивших их оружейников. — Ах, это… — несколько замялся десятник и поправил лежащее на коленях оружие, — У нас хорошее снаряжения, но именно это не наше. Сейчас в городе осталось мало солдат, чего не скажешь о добротном оружии, да и не один дворянин сгинул при битве у холма Арнус. Шутка ли, практически семьдесят тысяч воинов, сотни магов — такая армия должна была сломить сопротивление любого врага, вот благородные и решили без опасности для себя заработать репутацию и урвать часть славы. Власти же подумали и снабдили нас лучшими лошадьми и снаряжением. Прореженный совет города не стал противиться подобному решению, ведь прекрасно понимал, что живые и здоровые воины необходимы городу, как кровь, текущая в жилах. — Шнур, мы подъезжаем. Город атакован, — по рации донёсся флегматичный голос Штиля. Выпав из разговора, командир приник к биноклю, как только две машины поравнялись с дозорной, а Григ, ушедший в свои мысли, пару раз вздрогнул. Первый раз — когда осознал, что они уже приехали, а второй раз, когда увидел крепостные стены города. Манрин был довольно обычен. Детинец располагался на холме, окруженный десятиметровой крепостной стеной с добротными воротами, окованными железом и ещё каким-то фиолетовым металлом, бликовавшим на солнце. Между стеной детинца и городской аккуратными рядами шли сотни домов из дерева и камня. Городская стена высотой тринадцать метров кривоватым кольцом окружала всё вышеперечисленное. Она была широка, по ней спокойно могла проехать телега, и ещё осталось бы место для пары солдат. По всему периметру — через каждые тридцать метров — из стен вырастали на пять метров вверх башни, на каждой из которых виднелись баллисты. Ворота городской стены были не менее основательны, но в них имелся один новый элемент — огромная решётка, сейчас опущенная вниз. Металлическую преграду покрывал всё тот же фиолетовый метал, а по всей её поверхности маячили пятнадцатисантиметровые шипы. За чертой стен располагалось то, что смогло удивить наёмников — десятки потрёпанных зданий. И ладно бы, если они были стары или построены из низкокачественных материалов, но нет, даже не сильно разбирающимся в архитектурных особенностях наёмникам было ясно, что основа для домов была высочайшего качества. Стены — толстые, укреплённые внешним деревянным каркасом, были посечены осколками и пробиты в десятках мест, балки — подпалены и местами выгоревшие, крыша и вовсе диссонировала со всем остальным, будучи сделанной из соломы, хорошей, но соломы. У других домов некоторые стены были в толстом слое гари, а земля вокруг них безжизненно чернела, у третьих — изъедены чем-то вроде кислоты, лишь единицы были целы и невредимы. Сейчас же старые повреждения усилились ещё больше. В некоторых домах торчали толстые стрелы баллист и камни разных размеров, подходы к крепостной стене усеивали десятки тел, достойных лучших музеев антропологии и засекреченных военных исследовательских баз, земля была словно палитра, на которую неумелый художник вылил все свои краски, а затем смешал их, получив совершенно отвратный — буро-ало-зелёно-синий цвет. — Ну и городок, — только и смог выдавить из себя Дым, ранее не видевший вживую ни одного средневекового земного замка, не говоря уже о целых городах. На крепостные стены, используя топорные лестницы, шесты, когти и зубы лезли десятки тварей, а снизу их поддерживала целая толпа таких же существ. Лица, морды, рыла, перекошенные в яростных оскалах, руки, бряцающие тяжёлыми дубинами, лёгкими, рапирообразными и кривыми клинками, лапы, посылающие из длинных луков и арбалетов десятки стрел и болтов в городских защитников, а также заслоняющиеся огромными щитами от дождя смерти, посылаемого людьми со стен. Торсы большинства атакующих были облачены в лёгкие кожаные панцири или ворсистые накидки, но были и полуголые, носящие лишь набедренные повязки, и разрисованные с головы до пят. Были всякие. Единственным объединяющим фактором служили нечеловеческие черты всех врагов. Единицам удавалось добраться до верха крепостной стены и нанести несколько ударов по защитникам — стена была длинной, а людей мало, да и подготовка большинства из них не выдерживала никакой критики. Когда наёмники подъехали, с трёх башен раздались громкие щелчки, а затем вниз полетели тяжёлые стрелы. На лице Дыма расцвела было улыбка, когда он проследил траекторию полёта стрел — они должны были перебить лестницы. Однако те внезапно натолкнулись на невидимые стены, постепенно увязая в резко сгустившемся воздухе. Преграды недолго сопротивлялись пронзающим их стрелам, рассеявшись уже спустя секунду, но этого хватило, чтобы траектория полёта изменилась, и стрелы вместо того, чтобы сломать лестницы, пролетели на несколько метров левее и правее. Обычные стрелы, выпущенные лучниками, по крутой дуге устремлялись к земле, вовсе забыв о цели своего полёта. Улыбка наёмника вмиг увяла. — На десять, двенадцать и два часа маги… — раздался голос Глаза. — Подтверждаю. Только с ними что-то не так, — высказался уже Штиль. Вдоль линии нападающих рассредоточилось три странных группы, каждая из которых насчитывала три существа. Первое во всех случаях стояло ближе к стене с распростёртыми руками, будто обнимая город, а с его ладоней периодически срывались потоки нежно-голубого света, которые, по всей видимости, и останавливали посылаемые стрелы баллист и лучников. Непонятным было назначение тонких цепей и ошейника, надетых на запястья и шею полулюдей. Второе и третье — худые, низкорослые, с тонкими руками и непропорционально большими головами и ногами, их кожа отсвечивала нежно-молочным светом, идущим из голов через руки прямо в тонкие цепи. — Рори? — не желая терять время, бросил Шнур, — Кто те твари с большими головами? — Моки, — выплюнула девушка, высунувшись из-за спины Дыма, чем заставила бледного десятника, сцепившего зубы, наблюдая за побоищем, дернуться, словно от удара, и с неверием уставиться на апостола, — Они управляют теми шаманами. Убить и дело с концом. Мерзкие твари. — Хорошо, — мотнул головой Шнур, покосившись на шепчущего слово "Апостол" десятника, — Штиль, Глаз, пристрелите этих белокожих. Штиль, после этого ты остаёшься здесь, будешь координировать наше передвижение. Огонь на твоё усмотрение, но старайся не раскрывать позицию. Будем вести бой на ходу или кого-то потеряем. И так близко не подъедем: мы просто не проедем из-за этих хибар. — Шнур, я хотела бы помочь, — произнесла непонятно от чего раскрасневшаяся апостол, — Езжайте на левый фланг, а я займусь правым, — добавила Рори под аккомпанемент хлопающих дверей, снайперы заняли позиции. — Уверена? — вскинул бровь командир. — Да, — девушка облизнулась, — Вы мне только помешаете. — Хорошо, — кивнул мужчина и принялся отдавать приказы членам группы. — Рори, ты точно справишься? — спросил посерьёзневший Дым. — Конечно, — наёмнику могло показаться, но губы апостола постепенно наливались синевой, — Я уже не маленькая девочка, смогу о себе позаботиться, — раздались выстрелы, полыхнул голубоватый барьер, окружавший группы, и шесть фигур повалились на землю, а незадачливые шаманы, упав на колени, принялись судорожно дышать. — Хорошо, — кивнул наёмник, — Если выживешь, с меня шоколадка… две шоколадки. Рори лишь усмехнулась и, кивнув командиру, выпрыгнула из машины. "Сейчас мы и глянем, насколько были правдивы рассказы Алкмены. Удачи тебе, мелкая язва", — подумал Дым и сразу же отбросил все лишние мысли: сейчас от него зависели жизни других людей, для подобного бреда было не время. Апостол неспешно подходила к тварям, самозабвенно лезшим на стены — они так и не заметили потери моков, которые, скорее всего, и были главарями. Белокожие уродцы всегда любили бить исподтишка и заставлять других делать за них грязную работу. Рори несколько раз взмахнула своей секирой, а затем подбросила её вверх, поудобнее перехватывая. Необходимости в разогреве мышц перед боем не было уже пару сотен лет, но отголоски старых привычек никак не могли выйти из головы. Девушка облизнула посиневшие губы — знак её предвкушения перед битвой или, что чаще, злости. Тело приятно ныло, а всю гамму переполнявших чувств невозможно было даже описать. После становления полубогом девушка всего раз сорок испытывала подобное чувство не в пылу битвы, что не могло не удручать. Достойных людей с каждым годом становилось всё меньше. Апостол услышала громоподобные пулемётные и автоматные очереди, а затем тройку взрывов. Губы сами собой расплылись в предвкушающей улыбке. Ну ещё бы: все души этих, пусть диких и глуповатых, но сильных духом воинов проходят через неё, даря неописуемое наслаждение, а скоро оно будет ещё больше. Пьянящее безумие битвы постепенно наполняло её, когда она, всё ускоряя шаг, подступалась к воинам звериного народа. Её наконец заметили. Губы стали цвета морских глубин. Наёмники петляли по довольно широким, но разгромленным улочкам, тараня остовы сожжённых телег, остатки мебели, давя тела. Группа "Сталь" уже обратила на себя внимание, взорвав три скопления самых больших тварей и разнеся из пулемётов все ближайшие лестницы. Машины носились на почтительном удалении друг от друга, но постоянная связь и Штиль, высаженный на окраине пригорода, давали возможность без проблем координировать действия. Дым последний раз взглянул на спокойно идущую Рори. Наёмник мог поклясться, что на её устах играет блаженная улыбка, но… Короткая очередь, посланная сквозь окно автомобиля, пулемёт, разрывающийся сверху, грохот взрывов — Шут решил побаловаться гранатами, брань Шнура на подобные действия сапёра, отлично слышимая благодаря наушникам. Городские защитники прекратили стрелять из баллист, видимо, боясь зацепить неожиданную помощь, а вот луки и арбалеты работали с удвоенной интенсивностью, дырявя потерявшего магическое прикрытие врага. Благодаря паре вскользь брошенных на стены взглядов Дыму удалось заметить три десятка коротышек в полном латном облачении, без устали стреляющих из массивных арбалетов. Машины наёмников продолжали ездить по дорогам и обстреливать всё живое, пока твари полностью не утратили интерес к городу и не попёрли на них всем скопом. — Уезжаем отсюда. Дома мешают. Встретим их на открытой местности! — прокричала рация голосом Шнура. Humvee слажено рванули в сторону выезда из пригорода, но неожиданно, когда все три машины практически выехали по главной, широкой дороге на простор окружавшей город степи, одно из зданий обрушилось на дорогу от сильного взрыва, разметав основательную кирпичную кладку на многие метры вокруг и едва не пробив лобовой триплекс. Гиря, ведший первую машину, не стал выворачивать руль, а ударил по тормозам, от чего машина хоть и не врезалась в стену, но пошла юзом и изрядно завязла в образовавшемся завале. — Всем из машины! Садитесь по оставшимся! Сваливаем! — крикнул Шнур, но этого не потребовалось: наёмники и сами догадались о необходимости быстрого отступления, выпрыгнув из завязшей машины, и помчавшись в сторону двух оставшихся, а ускорение всем придавал идущий из-под машины вонючий дым и на глазах оплывающие колёса. Пригород сотряс очередной взрыв. В этот раз обрушилось здание в хвосте маленькой колонны, едва не погребя под собой последнюю машину и повредив пулемёт, за которым находился Расист; сам мужчина успел нырнуть в недра салона. — Да какого чёрта? Как они так быстро пришли в себя?! — зло бросил командир, — Шут! Гранаты, быстро! Только нас не убей! Короб, Спрут! Сектора на двенадцать и шесть часов! Остальные, три и девять! Топор служил лишь инструментом, вещью, благодаря которой убийство становилось чуточку быстрее, настоящим оружием была она. Вот очередная пара минотавров старается прижать её к стене дома, ограничив простор для манёвра массивным оружием, вот пара птицеподобных существ занимает позицию с луками на крыше в "слепой" зоне. Улыбка расплывается ещё шире. Бой становится хоть сколько-нибудь интересным. Бросок топора — и один из минотавров отлетает на пять метров, ломая ряды подступающих тварей. Она быстро подхватывает валяющийся на земле металлический прут — заготовку для будущего забора, лёгким движением рук ломает его пополам и бросает в лучников, только накладывающих стрелы на тетиву. Птицеподобные кулями падают с крыш, насквозь пробитые кусками металла. Неровный строй врагов, не замечая её действий, прёт вперёд; брешь, пробитая минотавром, уже давно затянулась. В этот раз она подхватывает короткий обломок меча одного из стражников, валяющийся у тела своего владельца, и врывается в толпу. Круговерть смерти не должна останавливаться. Один взмах — и свиноподобная тварь падает с перерезанным горлом, второй взмах, совмещённый с нырком вниз — очередной гибрид падает с отсечённой ногой, а клинок не выдерживает такого издевательства и ломается. Прыжок. Она, словно на трамплин, запрыгивает на спину очередного минотавра, лёгкое усилие ног в зачарованных сапожках — и несколько сот килограммовая туша падает на землю со вмятой в туловище головой, а её захватывает в свои объятья ветер. Прыжок. Очередной враг кулём падает на землю. Прыжок. Что-то сильно врезается в спину, и она падает прямо на клинки скалящихся тварей. Улыбка превращается в оскал. Не долетев до губительного метала какие-то сантиметры, она переворачивается в воздухе и перехватывает тяжёлый молот, ударивший в спину и тянущий её вниз. Законы физики и прочие земные науки не могут диктовать свои условия полубогу! Тяжёлый молот с так и держащей его рукой, вырванной из сустава, опускается на головы незадачливых врагов и, словно в поддержку, землю сотрясает взрыв. Она бросает короткий взгляд в сторону наёмников, а затем вмиг забывает про них. Если эти воины не смогут победить со всем их необычным оружием, они не достойны её внимания. Она дорого платит за мгновение раздумья. Тело пронзают сразу три клинка, разрывая такое любимое платье. Оскал сменяется восковой маской ненависти, руки без затей ломают клинки из низкокачественного металла, а глаза случайно натыкаются на прыгающий по крышам белый силуэт. Мок. Прыжок. Твари прут плотными, орущими рядами, совершенно не считаясь с потерями. Стрелы, камни ударяют о кузова машин. Наёмникам удалось поставить Humvee в подобие треугольника и укрыться внутри него. Короб и Спрут были вынуждены покинуть пулемёты и сейчас отстреливались из личного оружия. Гиря, наплевав на все устои, бил из одноразовых гранатомётов по дальним подступам, стараясь внести как можно больше сумятицы. Шут с безумной усмешкой забрасывал врагов гранатами, которых благодаря такому топорному использованию становилось всё меньше. Остальные наёмники постоянно стреляли из автоматов по врагам, благодаря чему на подходе к машине образовались целые валы из тел. С редкими прорывающимися врагами быстро расправлялась Алкмена и десятник городской стражи — мужчина хорошо владел мечом. Несмотря на умелые действия, отсутствие паники и слаженную работу, с каждой секундой становилось всё сложнее. Ни одно военное столкновение на Земле не приводило к подобным боям, так что приходилось полагаться только на превосходящие по силе оружие и опыт. — На крыше один из тех белых тварей! — на общем канале послышался спокойный голос Штиля. — Так пристрели его! — влез Дурман, быстро затягивающий жгут на бедре: одна из прорвавшихся тварей смогла достать невезучего наёмника. — Уже. Осталось около четверти врагов. У ворот города мельтешение местных, — вновь раздался голос снайпера. — Пустой! — крикнул Дым, выбрасывая магазин и шаря руками по разгрузке в поисках нового, снаряжённого, но тщетно. — Возьми мой, — прохрипел привалившийся к машине Глаз; снайпер одной рукой зажимал грудь, а второй пытался отстреливаться от подступающего врага. Куртка и разгрузка были разорваны, а стальная пластина бронежилета вмята. Дым, не задумываясь, схватил пару выпавших из разгрузки товарища магазинов, перезарядился и продолжил бой, покосившись на своё оружие. Ствол автомата был измазан кровью одной из прорвавшихся к машине тварей. Оказывается, что вогнанный в глаз ствол останавливает не хуже пули. Наёмник благодарил всех Богов этого и своего мира за то, что у него было достаточно опыта, чтобы не открывать заполошную стрельбу по врагам, а спокойно отсекать очередь за очередью, переходя на длинные только тогда, когда несколько врагов подбиралось уж слишком близко. — К вам идёт помощь. Держитесь, — донёсся голос Штиля, ответом ему был поток брани наёмников, которым было не до флегматичного снайпера. — Короб, далеко не стреляй. Бей только по ближним. Нельзя подстрелить кого-то из городских, — приказал Шнур, спокойно выслушавший снайпера. Руины пригорода огласил ритмичный и быстрый марш десятков ног, за которым едва слышались обычные торопливые шаги. Дым мельком взглянул поверх прущих тварей и едва подавил желание протереть глаза. К ним стремительно приближалась стальная волна, состоящая из невысоких крепышей. Каждый из гномов был облачён в полный латный доспех необычной работы. Грудь, некоторые участки ног и рук прикрывали цельные стальные пластины; бока, пояс, шею и прочие особо подвижные участки — маленькие чешуйки, очень похожие на те, которые наёмники выдирали у виверн; головы венчали слегка приплюснутые круглые шлемы. Первая линия разительно отличалась от других гномов. Доспех, полностью состоящий из тонких металлических полос, отливающих фиолетовым, лишь кое-где встречалась чешуя, на локтях и коленях небольшие, но острые шипы, а также вместо обычных шлемов — рогатые. В руках у коротышек были короткие топорики и тонкие цельнометаллические щиты с десятками шипов. Авангард же был вооружён короткими мечами с широкими лезвиями, которые воины сжимали в левой руке, на правой же было что-то вроде перчатки с выступающими длинными лезвиями. За гномами спешила городская стража, облачённая в уже виденные доспехи, разбитая на десятки. Стальная волна сметала и растаптывала тяжёлыми сапогами всё на своём пути, казалось, её не остановил бы и крупнокалиберный пулемёт, но был один минус — гномов было очень мало, всего пятьдесят душ. — За Морию! — проорал Шут, когда гномы сходу врубились в спины обезумевших тварей. При наступлении особенно старались первые ряды. Десять крепышей в необычном доспехе отделились от своих товарищей и первыми врубились в тыл тварям. Гномы действовали как одно целое, первые — блокировали предназначенные товарищам удары, вторые — скупыми, выверенными движениями продавливали сопротивление замешкавшихся существ. Дым не мог видеть их глаз, но почему-то был уверен, что в них плещется ужас. Крепыши, поняв, что некоторые враги их просто-напросто боятся, плюнули на защиту, принимая некоторые удары даже не на блоки, а прямо на доспех, устремились вперёд, расширяя образовавшуюся брешь. Воины рубили и кололи в совершенной тишине. Никто из них не кричал, лишь изредка доносились оханья, когда очередной вражеский удар достигал доспеха или клинок запинался о чужую кость, и приходилось прибавить усилий. Пара воинов поразила наёмников. Первый буквально взмыл в воздух, оттолкнувшись от своего собрата, и пробил череп одному из оставшихся минотавров шипом на локте. В их движениях не было ловкости Алкмены или наглости и бесшабашности Рори, "рогатые" выверенными короткими движениями сваливали врага за врагом, постоянно прикрывая друг друга. Стоит отдать должное и кузнецам — на броне после многочисленных ударов не оставалось ни царапины, не говоря уже о вмятинах. Остальные гномы, прикрываясь щитами, медленно, но неумолимо продвигались вперёд, выкашивая всех. Наёмникам оставалось лишь иногда постреливать и наблюдать за зрелищем, один Шут подбадривал гномов выкриками: "За Гимли!", "Позор женоподобным эльфам!", "Даёшь власть бородатым!" и прочее в таком духе. После того как был добит последний враг, раздвинув ряды стальной пехоты, вперёд вышел коротышка с гербом в виде топора и кирки, вонзённых в кроваво-алый рубин, расположенные на фоне некоего подобия горы. Остальные гномы выстроились в широкий прямоугольник, прикрывшись щитами. Добивать несколько десятков убегающих врагов никто не собирался. — Нет, ну натуральные же гномы! — выдал Шут, когда коротышка подошёл к машине наёмников, от чего Шнур поморщился, а остальные члены группы несколько нервно рассмеялись. — Я Фарин, — слегка склонил голову гном, — Благодарю за помощь в обороне города. Вы… — воин вопросительно взглянул на необычно выглядящий отряд. — Штиль, гнома на прицел. Остальные, приготовиться, — прошептал Шнур и покинул треугольник из машин. — Я Шнур, командир отряда наёмников. Мы ехали в Манрин для переговоров от лица Японии, когда узнали об осаде. С нами приехал десятник Григ Самер, — командир махнул рукой в сторону привалившегося к машине стражника — мужчина был малость оглушён от удара одной из прорвавшихся тварей и сумел лишь махнуть рукой. — Япония… Никогда не слышал о таком государстве, — прищурился гном, — Ваша одежда выглядит необычно для этих краёв… Да и механические повозки… — взгляд воина ещё больше потяжелел. — Фарин, они пришли с Арнуса, — донёсся мелодичный голосок с крыши одного из полуразрушенных домов, а затем на дорогу спрыгнула потрёпанная и окровавленная Рори со своим топором, — С тебя две шоколадки, — игнорируя замершего гнома, девушка обратилась к Дыму, — И… — апостол демонстративно осмотрела порванное платье, открывающее вид на плоский животик и длинные ноги. — Новое платье, — пожал плечами русоволосый наёмник, — Только я выбираю, договорились? — на губы наёмника наползла ехидная улыбка, и он демонстративно оглядел девушку с ног до головы, на что та рассмеялась и кивнула. — Госпожа Рори! — воскликнул отмерший Фарин, а его лицо вмиг разгладилось. — Да, да… Давай без всего этого… — махнула рукой Рори. — Хорошо. Я так понимаю, ты знаешь этих людей? — запросто перешёл на "ты" гном. — Ага, — мотнула головой апостол, — Достойные воины. Предводитель гномов пару секунд побуравил наёмников взглядом, а затем махнул рукой. Строй подгорного народа вмиг распался, а те самые воины в рогатых шлемах быстро отошли от машин, к которым непонятно как успели подобраться. — Мы будем рады приветствовать вас в городе, — улыбнулся гном и сделал приглашающий жест в сторону ворот.