Странички жизни

Стоило Питеру Паркеру усесться к Стивену Стрэнджу на колени и поцеловать его, как ясно стало все, начиная с раздавшегося исключительно вовремя, привлекшего его внимание чихания. То, из-за чего Питер был так бледен и дрожал - вовсе не из-за холода, и то, как вспыхнул, когда он к нему прикоснулся, подтолкнув ладонью между лопаток. Почему предпочел футболку, пусть и до колен, а не халат до пят и портящие соблазнительный образ тапочки. При воспоминании о том, как соседский пацан втихаря прощупывал его на предмет того, насколько далеко Стивен готов зайти, не наливая бренди, но дав закурить, стало тошно. Как еще чувствовать себя человеку, который, в ответ на искренность, получил сплошную ложь от начала и до конца? Даже вопрос о том, устал ли он, прозвучавший прямо перед тем, как юный сосед, в итоге увильнувший от вопроса о возрасте, перешел к решительным действиям, приобрел совершенно другое значение. Выяснить, занят ли сегодня Стрэндж в спектакле было плевым делом настолько же, насколько уточнить прогноз погоды. Во сколько он должен возвратиться, вычислялось так же запросто. Заночуй он сегодня в другом месте или вернись не один – не проблема провернуть приблизительно тоже самое в следующий раз. - Я видел, как ты приходишь с остающимися до утра парнями. – виновато заглянул ему в глаза Питер, продолжая удерживать на лице готовую окончательно погаснуть улыбку и отчаянно, будто тонущий, цепляясь руками за его шею. Мог бы он сказать и то, что именно по озвученной выше причине тетя Мэй перестала печь для Стивена вишневые пироги. - Твоя тетя не ночует сегодня дома? – сухо поинтересовался Стивен, в то время как Питер был готов плясать на радостях от того, что его не скинули с колен прямо на пол, так у хозяина дома изменилось и оцепенело лицо. – Ключ все-таки под ковриком? Питер не успел ответить, за окном послышался шум подъезжающей машины, темноту прорезал свет фар. Еще до того, как та подъехала и остановилась у его дома, он понял, кому она принадлежит. Еще бы нет, каждое утро на ней с тетей в город отправлялся. Оба, и молодой человек, и человек еще юный, одинаково напряглись, замерли на месте без малейшего движения. Обоим показалось, что стены дома стали прозрачными и выдать их может самый тихий вдох. - Вернулась не вовремя? – со злой насмешкой поинтересовался Стивен, когда в соседнем доме, на нижнем этаже, зажегся и вскоре погас свет. В принципе, этот вопрос можно было не задавать. Питер ведь признался в том, что положил на него глаз. Но на душе было так невыносимо скверно… Может, он все-таки ошибся? Во всем, но не сразу, а только что! Прежде чем ответить, незваный гость заколебался всего на секунду и это оказалось последней каплей. - Проваливай, сопляк. – с отвращением бросил ему в лицо Стивен, и по тому, как оно застыло, вытянулось, понял, что лучше бы он его ударил. Было бы не так больно. Отлично. - Мои поздравления, актер из тебя что надо, и учиться не нужно. - Теперь ты никогда этого не узнаешь. – срывающимся шепотом ответил Питер, разжимая объятия и неловко сползая с его колен. И как это понимать? Он собирался сказать правду? Очередная манипуляция? Толстый намек на то, что сейчас он пойдет и утопится – прямо в луже у его порога? Хватит! Пожалел уже на свою голову. - Ты шмотки забыл. – не оборачиваясь, бросил ему в спину Стрэндж, когда Питер пошел прямиком на выход. Между прочим, в одной только принадлежащей ему футболке. Что подумают соседи и гадать излишне, лучше не теряя времени сразу звонить своему адвокату. Кстати сказать, предусмотрительнее было бы не бесить этого проходимца. Да пошел он! - Выброси. – коротким броском ответил очнувшийся Питер, на автопилоте движущийся куда послали – на выход и подальше. Более неслышно для Стивена добавил, - Как и меня. – после чего бесшумно притворил за собой дверь с обратной стороны. Стивен не хотел, но с чуткой настороженностью, инстинктивно, как происходит всегда при чувстве опасности, прислушивался к каждому уличному шороху. Не хотел, но не мог не радоваться тому, что футболка по счастливой случайности оказалась черной, а не привлекающей внимания в темноте светлой. Едва различимый стук окна на втором этаже соседского дома. Свет не зажегся. Истошные крики тети Мэй не огласили начало его новой жизни, когда то, что он ни в чем не виноват, пришлось бы доказывать и не факт, что доказать он бы сумел. Если, конечно, мелкий засранец, будучи совершеннолетним, все-таки не втравил его в такое, от чего не отмоешься. Это ничем не выводимое пятно на весь остаток жизни, насколько бы невиновен не был. Был или не был – прямо как быть или не быть, величайший из когда-либо заданных вопросов. *** Прошел день, другой… Стивен смог наконец-то выкинуть могущие послужить доказательством мало ли в чем его невиновности соседские шмотки. Пролежавшие все это время в ванной трупом, который к тому же нельзя закопать. Ничего не изменилось. Кроме того что здороваться с живущим напротив соседом они перестали.