Кто с перчаткой к нам придёт...

То ли Стрэндж знал толк в удачной телепортации, то ли опять странным образом сработала тяга камней друг к другу, но Танос после довольно быстрого падения сквозь пространственную дыру обнаружил себя на совершенно незнакомой (но, как оказалось позже, очень необходимой) планете. Ну, благо, хоть на этот раз он приземлился не лицом, всего лишь упал на колени. Также благо, что планета на первый взгляд была пустынной и никто не видел минуты позора галактического завоевателя. Рука в Перчатке почему-то тряслась, не позволяя Таносу опереться на неё и встать, поэтому минута растянулась до пяти, пока титан не вспомнил, что рук у него вообще-то две и вполне можно попробовать потренировать в себе амбидекстра. Дрожь мистическим образом исчезла так же быстро, как и появилась, зато раздался звук, который Таносу хотелось слышать меньше всего. Злобные смешки, которые исходили не от него самого и даже не от верных «детей», титан предпочитал затыкать простым и понятным дедовским методом — сперва словами, потом кулаками. Металлическая Перчатка вполне могла сойти за кастет, и Танос огляделся по сторонам, выискивая среди каменных развалин свою жертву. — Приветствую тебя, Танос, спаситель обездоленных, — насмешливо прошелестел всё тот же голос, и из-за одного из камней показался его владелец, закутанный в длинный чёрный плащ. Повеяло холодом, и мысли внезапно пошли в совершенно непривычном направлении. Что я тут делаю? Зачем всё это? Может, просто нужно раздобыть Камень Реальности и вернуть жителей Титана? Или прикорнуть здесь, на камнях, и тихо умереть? Да нет, бред какой-то. Легкое наваждение покинуло мысли так же молниеносно, как и ворвалось в них, лишь Перчатка по какой-то причине раскалилась и снова обжигала руку. Но Танос уже привык к её причудам, и даже понял, что «чудить» не по команде она пока что не умеет. А значит, нужно по возможности справляться своими силами, не применяя Камни. Что он будет делать, когда соберет все и настанет время щелчка, завоеватель предпочитал не задумываться. Стратегическое мышление никогда не было его коньком, к тому же его планы в последнее время слишком часто ломались и он принял решение действовать по ситуации. И сейчас ситуация требовала немедленно выяснить, куда его на этот раз закинуло — и откуда странный мрачный абориген знает его имя. — Мой дар и моё проклятие — знать каждого, кто приходит сюда. Его имя, его мечты и страхи, его мысли и чувства. Ты в обители Камня Души, гость, и я — его стражник, что кормит древнюю вселенскую сущность душами, недостойными её благословения. — Ну я-то достоин, — надменно ответил Танос. — А попробуешь меня скормить — я вытрясу душу из тебя раньше. Снова раздался смех, и, казалось, он звучал отовсюду. Только на этот раз в нём явственно ощущалась тоска. — Мою душу уже никому не тронуть, не вытрясти и не спасти. А за обладание камнем нужно заплатить, тебе это известно? — Я готов к любой плате, — твёрдо заявил титан. Хранитель Камня с тихим шелестом придвинулся поближе и протянул длинные пальцы к Перчатке. Танос инстинктивно отдернул руку, Перчатка, кажется, на этот раз была солидарна со своим хозяином, сжимаясь явно в испуге. — Не бойся, не нужны мне твои ювелирные камешки, по крайней мере, сейчас. Раньше правила были строги — нужно было отдать душу самого дорогого существа, потом немного смягчили — своя душа тоже бы подошла. Сейчас Камень уже заскучал, да и мне надоело тут сидеть, поэтому сгодится любая. Ты же говорил, что готов заплатить? Но у тебя самого душа дурная, мелкая и тёмная. Может, и такую Камень принял бы, но ты принес кое-что куда интереснее. — Перчатка? — Да, в ней определенно есть то, что нам нужно, как бы странно это ни звучало. Поверь, я такое чувствую, и чувствует Камень. Если мне удастся её изъять, ты получишь новое украшение для Перчатки. Так что, титан, позволишь поцеловать ручку? — Странные у тебя методы отнятия души, — удивленно пробормотал Танос, впрочем, возражать не стал. Расслабился, протягивая руку, и приготовился наслаждаться новой вспышкой ощущения вселенской власти, которое накрывало его с каждым заполученным Камнем. Тёмный дух склонился над Перчаткой, недовольно пробормотав: — Ну, по крайней мере, мне позволили забирать её простым поцелуем. Предшественнику приходилось души высасывать, и не всегда через самые приятные места…

***

«В дурное место нас закинул Стрэндж. Очень дурное! Очень-очень дурное!» Локи в своей длинной и не особенно счастливой жизни пережил много тяжелых моментов, но такого, как сейчас, с ним ещё не было. Ощущение, будто все беды, выпавшие на его судьбу, случились с ним одновременно, и выхода нет, как ни крутись, изрядно выматывало. Мастер наваждений прекрасно понимал, что это лишь иллюзия, сильное ментальное внушение, но легче от этого осознания не становилось. Детские обиды на брата и на родителей, которые Локи давно уже загнал в самые дальние и тёмные закоулки своей души, вновь заныли, словно открылись старые раны. «Из-за тебя погибла мать, сотни раз страдали брат и отец. Ты предал тех, кто тебя любил — и тебя предал весь мир. Никогда и нигде ты больше не найдешь понимания и прощения. Глупый, глупый йотун, возомнивший себя богом. Тебе никогда не стать равным брату. Никогда не стать достойным поклонения, любви, уважения. Никогда не получить права на улыбку и искренние объятия от Тора. Да и не жить больше уже никогда.» Мрак сгущался, зажимал в тиски, пытался раздавить и уничтожить. Но он забыл, что на каждое действие есть противодействие, и когда разум и душу Локи сжали до критической точки, он собрал последние силы и резко распрямился, словно пружина. «Только я сам имею право себя угнетать дурными мыслями!» — усмехнулся маг, с удовольствием ощущая, как глупости, которые ещё совсем недавно назойливо лезли в голову, требуя сдаться на их милость, в страхе отступили сами. И он наконец-то увидел нападавшего.

***

Яркий фиолетовый всполох — и вот уже мастер смертельных поцелуев лежит на земле у дальних каменных колонн, откинутый мощным выбросом силы. Капюшон слетел с головы, обнажая чудовищный красный череп, но Танос даже не обратил внимания на внешний вид Хранителя. Он видел немало чудных существ в своей жизни — некоторых даже создал собственноручно. Но что с Перчаткой? Он же не пытался использовать силу Камней. Неужели она уже способна сама их активировать? Плохо дело. Очень плохо. — Эта душа не только сильна, но ещё и строптива, — проворчал стражник, с трудом поднимая голову. — За ущерб, причиненный Хранителю при исполнении служебных обязанностей и планете Вормир в целом, — Череп красноречиво окинул взглядом развалины, которые вследствии атаки Камня стали ещё разваленней, — твоя задача осложняется. Камень получишь только взамен на душу любимого существа. Своя не подходит. Впрочем, если сможешь каким-то чудом сам разлучить свою Перчатку с этой истеричной душой, я обменяю Камень на неё, так уж и быть. Но сам… сам я к ней больше не полезу, и не проси. Череп с громким хрустом рухнул обратно на землю, давая понять, что разговор окончен. Танос задумчиво посмотрел на Перчатку. Разговаривать с артефактом ему казалось странным, но раз уж этот странный Череп говорит, что у неё есть душа… Возможно, им удастся договориться? — Послушай, перчатка… — нерешительно начал титан. — Я вижу, что ты не хочешь здесь оставаться, верно? Тогда помоги мне найти необходимую душу, и я твою не трону. Отведи меня к… — Танос сглотнул, пытаясь уничтожить подступивший к горлу комок, — Гаморе. Голубой камень нерешительно замигал, словно бы раздумывая.

***

Тор поигрывал новенькой секирой и мускулами, в очередной раз заставляя девушек краснеть, а Питера — бледнеть. Ракета и Дракс же заливались смехом, поглядывая на это шоу, а Грут, как обычно, пялился в приставку. Жизнь на «Бенатаре» шла своим ходом, и бог грома, как и предсказывал Ракета, отлично вписался в обстановку. Путь к Земле обещал быть длинным, и Тор с Питером обменивались впечатлениями от дорогой обоим планеты, а остальные Стражи (кроме, опять же, Грута) с любопытством слушали. Тор рассказывал о том, как присоединился к Мстителям, как помогал защищать Землю от сумасшедшего брата. Потом Гамора начала рассказывать про Небулу и прочих детей Таноса, и Стражи притихли, оценивая перспективную угрозу. Особенно пугал бойцов Эбони Мо — с грубой силой сталкиваться им было не впервой, а вот магия настораживала. И лишь Тор фыркал и смеялся, что уж ему-то не привыкать к колдовским проделкам. Внезапно размеренную дружескую беседу нагло и громко прервали. На лобовом стекле с характерным звуком «шмяк» расплывался фиолетовый титан. Дракс первый справился с шоком и, не говоря ни слова, выхватил нож и бросился к эвакуационному выходу. — Стой, идиот! — воскликнул Питер, бросаясь за ним. — У тебя же шлема нет! Гамора, бормоча под нос ругательства, сорвалась вслед за парнем, который так переволновался за напарника, что забыл активировать собственную защиту. Ракета лишь тяжело вздохнул и перевел взгляд на Тора, который задумчиво изучал нового гостя, благо, не пытаясь совершить самоубийственный рывок в вакуум. — И правда, ваш корабль — как магнит для космических отбросов, — горько проворчал асгардец, поудобнее сжимая рукоять Громобоя. — Вы точно его не с Сакаара умыкнули?