Нити кукловода (книга переписывается)

— Твои волосы стали еще длиннее и мягче, — нежным голосом произносит Олеся, расчесывая мои локоны, которые золотом переливаются под лучами солнца. — А ты еще красивее, чем, когда мы были детьми — улыбаюсь я, смотря в ее карие с зеленым отливом глаза. — Расскажи о себе, Оили, мне очень интересно послушать твою историю, — она садится на пол напротив меня. — Ну, моя жизнь никак не изменилась, я учусь, учусь и еще раз учусь, — я опускаю глаза в пол, снова вспоминаю о том, что сделала. — Скукота, — Олеся резко вскакивает с пола, хватает меня за руку и тащит по всему дому к выходу, — Я так и думала, что после случившегося ты не изменишься, а ведь даже я дала тебе шанс. Ты чуть не убила меня, а взамен? Ты забрала и свою, и мою жизнь. Резкий хлопок. — Ради чего? Ради чего?! Ради чего?!! — её голос становится намного страшнее и громче с каждым словом. Олеся толкает меня в дверь. Внизу черная пропасть, в которую я никак не хочу падать. Вокруг сплошная темнота. Я всё еще держусь, уперевшись ногами и руками в дверной проем. Ветер яростно шумит, развевая мои волосы и длинную почти прозрачную юбку. Она всё еще стоит сзади и что-то говорит, но из-за сильного шума вне дома я не понимаю что. Я смотрю вниз, где плавает белое лицо, которое тянет длинные тощие руки ко мне, будто пытается затащить меня к себе в фиолетово-зеленое болото. Где-то витает шепот Андрея, озвучивающий мои мысли: “ Простите меня. Я монстр” бесконечное количество раз. Через пару мгновений из болота поднимается огромный чёрный силуэт с цилиндром на голове и мерзким клоунским смехом, с которого стекает непонятная разноцветная жижа. После того, как он вытягивается во весь рост, в его руке появляются гигантские нити, которые он так старательно прикрепляет к моим конечностям. — Прости, Оили, я кое-что забыл, — после того, как силуэт привязывает ко мне нити,он достает маленький нож, в его руках скорее похожего на зубочистку, а после отрезает палец у Геннадия, резко появившегося в воздухе перед его лицом. Раздается ужасающий вопль, — Готово! — кричит он, словно выпь в лесу. — Отвали от меня, безумец! — кричу я, что есть силы. — Ни за что и никогда! Я сломаю тебе жизнь, как ты сломала мне. Теперь каждый твой шаг контролируем мною, каждый твой глоток воздуха мой тебе подарок… — он дергает меня за нити и продолжает говорить наигранным клоунским голосом. — Ты нагадила и мне, лицемерная сучка, — вдруг слева тёмного силуэта появляется тело Олеси с большими черными щупальцами, которые так и парят в воздухе. — И не спасла меня, — справа появляется бледное опухшее лицо с белыми глазами, которое продолжает тянуть ко мне свои длинные тощие ручищи, с неё стекает вода. На теле существа лопаются гнойные пузыри, из которых вылезают ростки водорослей. — Чьи жизни ты еще погубила? — силуэт разрастается еще сильнее, сопровождаемый отвратительно писклявым смехом своих спутниц. Теперь я похожа на блоху в его руках, — Ты, мелкая ничтожная букашка, ломающая судьбы людей по щелчку. То же самое теперь будет происходить с тобой. Маленькая конечность твоего учителя лишь начало. Я всё — я твой воздух, твоя пища, твоя одежда. Мои глаза и уши повсюду, где бы ты не находилась. У меня всё продумано. Я рядом, я тот, кто видит тебя каждый день, тот, кто слышит твои мысли. Будь осторожна с ними.

***

      Я подскакиваю от прикосновения к моему лбу. Перед моими глазами размытая картина. Мозг еще не проснулся, поэтому часть сна находится в реальности, а реальность во сне, из-за чего меня окатило дополнительной волной страха по всему телу. Не могу рассмотреть и осознать, что происходит. Потом спустя какое-то время, я слышу приятный, но взволнованный голосок моей матери. — Милая, что с тобой происходит? Как давно тебя мучают кошмары? — она продолжает щупать мой вспотевший лоб, — Ты такая горячая, посмотри, вся в холодном поту. — Сколько времени? Мне пора в лицей, — я встаю с кровати, чтобы одеться, но мать останавливает меня рукой и подталкивает обратно в постель. — Суббота. Я разрешаю тебе не идти на дополнительные занятия, ты и так справишься с этим злополучным тестом на следующей неделе. Твоё состояние для меня гораздо важнее. Я переживаю за тебя, Оили, — говорит она, пуская небольшую слезу. — Но не для папы, верно? Почему ты плачешь? — я нервно поднимаюсь с кровати и обнимаю маму. — Я не знаю, что с ним происходит. Он не ночевал сегодня и не пришел даже к утру. Оили, мне так больно осознавать, что наша семья трещит по швам, прости, что не могу ничего поделать с этим. Я стала такой нюней в последнее время, — она тяжело сопит, уткнувшись в мое плечо. Мне никогда не приходилось наблюдать за тем, как мама страдает. Либо она хорошо скрывала это, либо просто у неё не было повода грустить до этого, но сейчас отец ведет себя так странно, меня это пугает. Папа строгий и очень требовательный, но он никогда не показывал такой безумной ярости в отношении меня и мамы. — Он вчера сказал, что терпит меня. Я была желанным ребенком? — еле-еле произношу я, стараясь не заплакать. Слышать такое от человека, которого всю жизнь считаешь хорошим и любящим отцом, как острым лезвием по спине до самой души. — Что? Он так сказал? — мама отдаляется от меня и смотрит на меня безжизненными глазами, проигнорировав вопрос. Что случилось с моей семьей? Такое ощущение, что это был дешевый спектакль, в котором сломалась одна декорация, и он моментально пошел ко дну, как и все его бездарные актеры. — Да, он так сказал. Сначала я подумала, что это всего лишь эмоции, но его глаза, которые налились яростью говорили мне об обратном, — я сжимаю кулаки и смотрю на плачущую маму, — Они были такие красные, с расширенными зрачками, будто он, действительно, хотел меня прикончить. И всё это из-за трех пропущенных уроков? — Поверить в это не могу, — мама превращается в стеклянную ее копию. Эта жизнерадостная девушка стала бесхарактерной амебой, которая всю жизнь угождала безумцу, а сейчас, потеряв его, она потеряла и себя. Черт, что происходит? Напряженное молчание развеивает Анастасия, зашедшая в комнату. Она откладывает поднос с едой на письменный стол, после чего подходит к маме и советует ей пройти с ней до кровати. Мама ее не слышит, но её тело шевелится и автоматически делает робкие попытки встать. Анастасия подхватывает еле двигающуюся ватную куклу и аккуратно проводит ее из комнаты. Отец довел маму до такого ужасного состояния, из-за чего и для чего? Я не думаю, что это вышло случайно. Хрустальный замок, где была идеальная семья постепенно рушится внутри меня, потихоньку оставляя лишь мертвые руины. Мой дом, который раньше походил на уютное современное гнездышко любящей семьи превратилось в темно-зеленое болото из моего ужаса, медленно затягивающего меня в непросветные дебри боли, печали и страха. Вся эта история с Кукловодом, пытающемся загнать меня в ловушку звучит намного привлекательнее, чем борьба с собственным отцом и его выходками.

***

      Сегодня и завтра я дома, а значит, что хотя бы в выходные я не почувствую осуждающе-испепеляющих взглядов одногруппников и злобных смешков, когда-то лучших подруг. Не знаю, что между нами произошло, но им проще делать вид, что мы незнакомы, чем отвечать на мои иногда радостные, а иногда безразличные “Привет” Вообще, я кардинально запуталась в свой жизни. Кто мне друг, а кто враг? И до меня до сих пор не может дойти, почему чертов Кукловод, зная обо мне все, пристает ко мне. Разве он не понимает, что я достаточно наказана своим отцом? Выходные — это последние дни, когда я могу разгадать этот ребус, связанный с Алиной до конца. Мне нужно найти куклу, чтобы понять, что делать дальше, но где её искать? Она была потеряна шесть лет назад. Как я её найду? Осталось лишь глупое стихотворение, которое я понятия не имею, как разгадать. Поэзия на русском языке это непреодолимый ад, в который может окунуться и остаться целым только лингвист с какой-нибудь ученой степенью по филологии, а не девочка, живущая в России пятнадцать лет, притом, что основа для языка складывается как раз в год-два. От тебя я получил подарок С тобой я рядом постоянно Тобой дышу, тобою сладок Ров выкопаю рьяно О, моя ты дева ночи Влеки меня в порыве кровоточи О чем здесь написано? Как я могу понять скрытые смыслы, если даже не понимаю, о чем тут идет речь. Как я уже поняла, связываться с разбирающимися людьми мне нельзя, так как психопат в момент отрежет им ту или иную конечность. Хотя, ради цели почему бы и не рискнуть, без пальца же жить не так плохо, так ведь? Мои мысли прерывает Анастасия, ну, как обычно. — Оили, снова доброе утро, — она наигранно улыбается, пытаясь меня не разочаровывать состоянием мамы, по крайней мере я так думаю. — Как мама? В порядке? — тревожно произношу я, отодвигая одеяло и вставая с постели. — А, ваша мама, с ней всё хорошо, просто переутомление и стресс, отлежится и будет как новая. Я к вам по другому поводу, более радостному на мой взгляд, — продолжает улыбаться она. — Хорошая новость мне в этот период лишней не будет, говори скорее, — нетерпеливо чуть ли не кричу я. — Внизу стоит высокая, смуглая и светловолосая девушка примерно ваших лет, она сказала, что прилетела и Санкт-Петербурга навестить свою давнюю подругу Оили, — такое ощущение, что она специально произносит это медленно, чтобы подразнить и без того нервную меня. — Неужели?! — восторженно кричу я, кидаясь подушками. После чего хватаю всё тот же розовый халатик, любимые, самые чудесные тапочки с поняшками и бегу вниз, не обращая внимания ни на что. Мысли о глупом шантажисте, злобном отце и гадких подругах в момент превратились во что-то мягкое и пушистое в моей голове, потерявшее способность колоться.       После преодоления крутого и круглого лестничного пролета, я оказываюсь внизу, прямо перед, действительно, высокой, смуглой, и самое главное, светлой Олесе, которая перед отъездом, кажется, была рыжей. Я стою, как вкопанная, не могу пошевелиться. Она такая красивая, что не могу оторвать от нее глаз. Смуглянка смотрит на меня и дарит ослепляющую улыбку. И вот, мы стоим и смотрим друг на друга не отрываясь уже минуту, пока кто-то из нас не сделает шаг. Его делает Олеся и обнимает меня, что есть силы. Какое же это приятное чувство, когда тебя обнимают… — Ну, скажи уже что-нибудь, не стой, как вкопанная, — улыбаясь, произносит Олеся. — Ты безумно высокая, — произношу я, находясь на уровне ее стройный плечей. — И это всё, что ты можешь мне сказать, после того как наши безжалостные родители Монтекки и Капулетти разлучили нас на долгие годы? — Еще ты осветлила шикарные рыжие волосы, глупая, — говорю я, осматривая ее густые секущиеся пакли, свисающие до поясницы. — А еще я стала намного темнее, чем ты, белая шоколадка.— наигранно произносит она, пародируя мои глупые замечания по поводу её внешности. Конечно, спустя столько времени человек и вырастет, и по сто раз перекрасится. Не знаю, зачем я осыпаю ее всеми этими понятными фактами. Наверное, я просто в шоке оттого, что она, действительно, приехала так быстро, почти не медля. — А ты никак не изменилась, всё та же, маленькая девочка, мечтающая о замках и пони. Олеся смеется, тыкая пальцем на мою пижаму и тапочки. — Но я никогда не мечтала о замках и пони. Мне всего лишь то нравится их принт, — обидчиво произношу я, надувая нижнюю губу. — А да, верно, ты всю жизнь мечтаешь о карьере хирурга. Мечтаешь стать лучшей во всем мире, чтобы твои клиенты летели за тысячи километров, лишь потому, что доверяют только тебе, — она восторженно жестикулирует, — Высокие цели, но не для десятилетней девочки, да и не для семнадцатилетней тоже. — Я просто немного другая… — Не другая, а глупая. Ладно, я пролетела пару часов не для того, чтобы оскорблять мою лучшайшую подругу детства, — она смеется, — Я за перелет создала список мест, куда я просто обязана сходить с тобой и вспомнить наше отлично проведенное детство, ты же не против? — Н… нет, — я очень волнуюсь, и не знаю почему. За эту неделю так много всего навалилось, что мой мозг отказывается воспринимать всю информацию разом. Я очень счастлива, что Олеся давно простила меня, что она сейчас рядом, и мы можем насладиться совместным времяпрепровождением, но с другой стороны, а вдруг это всё не всерьёз, и на самом деле она таит в себе коварный план по отомщении мне? Не зря же не приснился именно такой ужастик. — И чего ты стоишь? Беги умываться и переодеваться, я пока поболтаю с Анастасией и украду твой завтрак, — она машет руками. — Да-да, сейчас, — задумчиво отвечаю я и медленно поворачиваю свое тело в сторону лестницы. Бредя наверх, я заставляю отключиться все переживания по поводу Кукловодов, отцов и подруг, ведь они сейчас далеко не главное. Ко мне приехал такой хороший человек, почему я должна думать о чем-то плохом, когда могу просто насладиться весельем? Я быстро умываюсь, натягиваю на себя голубой топ и широкие светлые джинсы, завязываю волосы в пучок и снова спускаюсь вниз. С кухни слышен громкий завилистый смех. Зайдя туда, я обнаруживаю сидящих Анастасию, Олесю и мою уже, как будто, здоровую бодрую маму. Они о чем-то увлеченно болтают и одновременно уплетают вкусно пахнущий завтрак. Кухня, в отличии от всех комнат в нашем доме, снова потихоньку наполняется уютом и светлой магией. — А вот и наша Оили, — радостно кричит мама. — Да, именно её мы так долго ждём, — добавляет Олеся. Моему сердце стало так тепло от увиденной картины, оно молится, чтобы это не кончалось. Мама улыбается, как ни улыбалась никогда, Анастасия тоже сияет от счастья, а Олеся такая всегда. — Садись, Анастасия приготовила нам чудесный завтрак — панкейки с медом, — продолжает смеяться мама. — Панкейки? Я не думала, что Анастасия обладает знаниями американской кухни, — я до сих пор в приятном шоке, поэтому двигаюсь, как робот и отвечаю так же. Присев возле Олеси, я начинаю уплетать горячие блинчики. — Это Олеся показала мне их рецепт. — В них нет ничего особенно, те же самые русские блины к которым мы все так привыкли, — Олеся обхватывает мои плечи рукой. — О чем вы говорили, пока меня не было? — чавкаю я. — Олеся рассказывала, как провела несколько лет на юге, после чего вернулась в северную столицу, — говорит мама, попивая апельсиновый сок. — Юг мне не особо понравился, в Питере намного лучше. Чего стоит холодный и влажный климат. На юге даже дышать нечем. — Почему ты не переехала обратно в Вуохоло? — возбужденно спрашивает Анастасия. — Здесь нет подходящей работы по моей специальности, а если и есть, то платят не так много, как бы мне хотелось. — Ты уже работаешь? — спрашивает мама. — Да, довольно давно. После травмы я не могу усваивать информацию так, как раньше. Я имею в виду, ее объем. К сожалению, в наших школах он огромен, мой мозг просто-напросто забывал восемьдесят процентов знаний, которые я получала за неделю. Я потеряла способность распыления, или как это можно назвать. Получается фокусироваться только на одном, чем-то конкретном. Я выбрала дизайн, и вот уже пытаюсь выполнять заказы, поступающие от разных раскрученных фирм. Польза такой работы в том, что я не привязана к месту жительства, поэтому я тут, — Олеся смотрит на меня и мило улыбается — Это очень интересно, как по мне, — с восхищением произносит Анастасия. — А как же знания, полученные в лицее или университете? Как же высшее образование? Я не думаю, что твоя работа надежда, в любой момент заказов может просто не быть, а образование нужно всегда. — Польза образования — это миф, который придумали те, кто не хочет работать. Вы вбиваете своим детям, что нужно изучать, учить и париться над тем, что никакого отношения не имеет к дальнейшей жизни, какой толк от этого? Можно хорошо изучить конкретную сферу, и уже от нее отталкиваться. Плыть по течению намного легче, чем найти силы плыть против него. Мама замолкает. — Я считаю, что эта тема очень сложная, и не нам решать, нужно образование или нет. Я просто высказала именно свое мнение, на которое опираюсь всю свою жизнь, и посмотрите, где я, — произносит Олеся. Я не думала, что она настолько хороша в подобных темах. Видимо, это совсем не так девочка, которая уехала от меня семь лет назад. — Как у вас успехи, тётя Аня? Где дядя Онни? С лица мамы от упоминания отца мгновенно пропадает улыбка, и она снова погружается в себя. — Олеся, думаю нам не стоит об этом говорить, — отвечаю я. — Оу, прошу прощения, — Олеся виновато смотрит на печальную маму. — Я думаю, на пора идти, — я беру подругу за руку и увожу из-за стола, — Мам, мы пойдём прогуляемся. — Тебе уже лучше? — кричит она с кухни. — Достаточно, чтобы прогуляться с подругой, которую не видела и не слышала семь лет, — кричу я ей в ответ, после чего выталкиваю Олесю из дома.

***

      Олеся выглядит просто потрясающе, никогда не думала, что из той закомплексованной маленькой девочки, которая боялась осуждения со стороны сверстников, превратится в уверенную в себе девушку необычайной красоты. Она всегда была моим солнышком, которое освещало мой мрачный путь, почему же я просто выбросила из головы всё то, что она для меня сделала после того ужасного случая? Где была моя совесть в тот момент? Олеся достает милый розовый блокнот на пружинках и начинает громко прегромко читать: Милый дневник, на улице двенадцатый год, а я недавно полностью поправилась от головной травмы, из-за которой мне было ужасно больно двигаться и воспринимать какую-либо информацию. Из-за большого напряжения, мозг моментально перенагружался, и я, словно проваливалась в другую реальность, потеряв связь с этим. Но сейчас всё в порядке, и я готова продолжать рассказывать тебе всё, что происходит со мной на данный момент, надеюсь, тебе всё еще интересно. Я очень сильно скучаю по моей подруге Оили, я не знаю, зачем родители переехали в тот момент, когда в общении с ней я нуждалась больше всего. Помню, как ко мне однажды приходили ребята с предыдущей школы, а Оили приходила несколько раз и каждый раз она сидела и молча держала меня за руку. Мне безумно грустно без ее улыбки, без её веселых и одновременно глупых шуток, которыми она радовала меня целыми днями. Когда я снова с ней увижусь, то мы обязательно сходим в стрелковый клуб, и я не знаю почему. Просто с этой светловолосой бестией я хочу попробовать всё. Жесть, она думает, что я часто к ней приходила. Боже, похоже у неё, и правда, серьезная травма. Мне больно от того, что она путается в реальности и во времени по моей вине. Олеся грубо захлопывает блокнот и задумчиво смотрит на меня. — Итак, первое место, которое мы с тобой посетим, будет старый добрый тир на окраине города. Помнишь, как мы хотели пострелять когда-то давно, а толстый лысый дядька с длинной бородой сказал, что мы не сможем даже оружие поднять не то, что выстрелить. Я вот помню, как он схватил меня за шкирку, потому что я прямо-таки рвалась в этот тир, а ты начала колотить его и кричать, чтобы он меня отпустил, — Олеся смеется во весь голос, — Помню, как ты кричала: “Отпусти ее, лысый педофил, лысый педофил!” И мужчины с улицы начали испуганно подбегать, а мы с тобой подумали, что это его помощники, и они тоже хотят схватить нас за шкирку. — Ну, послушав подобную историю еще раз, мне уже не кажется, что это было весело, скорее страшно, — в недоумении произношу я. — Да брось, весело, раньше нас не смущало подобное, — продолжает смеяться она, — Я хочу навестить того бородатого злого дядьку, вдруг он еще работает! — Ну… ладно, — смиренно произношу я и неохотно плетусь за ней. В тот день того мужчину жёстко прижали из-за нас, он вроде как даже не успел объяснить, потому что один из здоровяков повалил его на спину, но к счастью, до массового избиения тогда не дошло. Вибрация. От кого: Таинственный чудик А тем временем до массовой резни остается всего два дня. Тебе нужно поспешить, Оили — Кто тебе пишет? — заинтересованно спрашивает Олеся. — Да так, странный дурак с лицея, — я быстро прочитываю и моментально блокирую экран. — Вибрация. От кого: Таинственный чудик Странный дурак? Вот так ты со мной значит?! — Назойливый странный дурак, — улыбается Олеся. — Именно, — не читая, произношу я, прижимая к себе улыбающуюся подругу. Мне так жарко, думаю, что сейчас сгорю от удовольствия. Никогда не было так приятно общаться с человеком. Мы разговариваем и смеемся над различными глупыми воспоминаниями с младшей школы. Вспоминая о том, что мы творили вместе, я совершенно забываю про то, что сейчас творится у меня на душе. Даже общение с Кукловодом перестает меня пугать, потому что сейчас я настолько счастлива, что у меня нет желания переживать даже из написанной в сообщении “ массовой резни”. Завтра я разгадаю оставшееся, а сегодня я хочу провести день так, как не проводила никогда до этого.