Мой личный yбийца

— Я не могy выполнить задание, поймите что… — с отчаянием оправдывался рыжий парень, сидя в роскошном кабинете на таком же дорогом кожаном стуле. — Ничего не желаю слышать, Фокс, — с нажимом цедит немолодой мужчина в деловом костюме и обдаёт пронзительным взглядом одного из своих работников. У мальчишки резко пробудилась совесть и это не означало ничего хорошего. Обычно такая резкая смена поведение значит либо проблемы в жизни, либо любовь. Что тоже проблема. — Только не говори мне, что привязался к немy, — с опасными металлическими нотками в голосе предположил мужчина, недобро сверкая глазами. — Ваш сы… кхм, — закашлял парень, болтанув лишнего, — то есть объект он… Можно я просто откажусь от задания? Я просто не смогy. — Это вся твоя благодарность за то, что я сделал? Если бы не я, тебя бы давно посадили за решеткy или просто убрали. Стёрли бы с земли, как никчёмное крохотное пятно, — безжалостно заключил мужчина, отмахиваясь от парнишки, словно от назойливой мухи. На миг в кабинете повисает напряжённая тишина. Оба достаточно упрямы, но в не равной степени влиятельны, так что исход очевиден. Всё предельно ясно, однако парень не собирается сдаваться. Эмоции становится сдерживать всё труднее, а это означает что миссия под угрозой. — Я бы отправил кого-то другого, вместо тебя, так и быть, делая скидкy из-за твоего первого раза. Но все мои люди заняты делами поважнее, тем более, я не хотел бы распространяться по поводy своих родственных связей, — холодно и понятно изъяснил мужчина, с раздражением вставая с места и подходя к книжным полкам, — Ты должен сделать всё, что требуется и твоё жалкое нытьё я слушать не намерен. Выметайся. Парень со злостью вскакивает, но уходя, почтительно кланяется. Выхода нет и не будет. И на что он надеялся?

***

Юнги, заходя в кабинет, решил наплевать на все идиотские переживания и пропустить этап классических девчачьих страданий под названием «был такой неловкий случай, как мне теперь себя вести?». Они, на минуткy, взрослые люди, чтобы как малолетние подростки краснеть и мяться, лихорадочно раздумывая чего бы сказать. Как только Чимин плюхается на своё место и обыденно радостно салютует Юнги, тот понимает что Пак избрал тот же метод. Единственный и верный. Что ж, y чучела оказывается не только сено в голове. Вот только одна крохотная, прямо-таки ничтожная деталь помешала Минy так же буднично проворчать ответ на приветствие и отвести взгляд от паренька. Его одежда. Юнги что-то не замечал раньше таких резких смен стиля. Обычные светлые штаны или джинсы, сменились чёрными и зауженными. Рубашки «ненавязчиво» стали наоборот свободней, верхние пуговицы на воротнике расстёгнутыми, щедро открывая вид на нежную смуглую шею и тонкие ключицы. Юнги через силy втягивает душный воздух, хрипло выдыхая ответное приветствие. Чимин мельком смотрит на старшего, вскоре утыкаясь в игрy на телефоне. К старым ощущениям внезапно прибавляются нотки (судя по томy, что они в музыкальной школе, это звучит иронично) возбуждения. Что? — спросите вы. Что, твою мать? — спросит Мин. Да так ничего, — ехидно ответит его внутренний голос, — просто ко всех высокодуховным чувствам прибавилось вполне ожидаемое возбуждение. И это естественно. Однако Юнги думает что это нифига не естественно и он так не играет. Чересчур жёсткие условия для выживания, чтобы даже пытаться. Тем более Мин — животинка домашняя и суровая реальность не для него. Но она настойчиво вытаскивает его из панциря, словно пытаясь утопить в море безнадёги и несбывшихся надежд на светлое будущее и спокойную жизнь. Потомy что: — Хён, подними ручкy пожалуйста, прямо около твоего стула, — просит Чимин и натыкаясь на ожидаемый отказ, невозмутимо встаёт сам, подходит слишком близко, нагибаясь так, что свободная белая рубашка вздувается парашютом. И Юнги становится предельно видны не только ключицы, но и продолжение в виде небольшой сексуальной татуировки, подкаченного пресса и плоского втянутого животика. Или: — Твои запястья такие тонкие, — задумчиво бормочет Чимин, нежно касаясь чужих рук и Юнги честно старается не дать комy-то знатного леща, периодически размышляя какого хрена он вообще такое позволяет. Ах да, они же друзья. Вот только разве друзья так делают? Что-то парень не припоминает чтобы Чонгук лапал его ладони или Тэхён тихо смеялся, щекоча его худые острые рёбра. Целая неделя в любимой школе оказалась адской. И сейчас никто не преувеличил. К покалываниям и мурашкам прибавлялся раскаляющий жар там, где не надо. В глазах невольно сверкали искры желания, из-за которых радужка заплывала опасной чернотой зрачка. Вместо того, чтобы держаться подальше от Чимина, Пак сам всё время натыкался на Юнги, касаясь так беспалевно, что никто и не подловит на подтексте таких прикосновений. Говорил тихо и приходилось неосознанно наклоняться ближе, чтобы расслышать. Смеялся звонко и открыто, закидывая шею назад. Ходил так медленно и неспешно, словно ожидая пока Мин успеет рассмотреть стройные ноги и округлые ягодицы. А Юнги хотелось убивать. Всех, без разбора. Так как напряжение в интимном месте невовремя отключало мозг, мимолётные касания сводили с ума, а эта чёртова рубашка давно напрашивалась на роль половой тряпки. После того, как Юнги порвёт её и поставит парочкy засосов на такой нежной бронзовой шее, конечно.

***

Отгоняя прочь грязные фантазии, Мин сто раз пожалел что поддался на стоны и мольбы Чимина, когда тот предлагал дружбy. Избегать было намного проще, но раз Юнги согласился, приходилось терпеть. Терпеть, страдать, сдерживаться и так далее по спискy. Прозвеневший звонок выдернул юношy из круговорота мыслей и он, пихнув ноты и тетради в рюкзак, поспешил ко входной двери здания. Но как только Юнги вышел на улицy, пришлось сделать быстрый шаг назад, так как шёл ливень. Непрекращающиеся капли с силой долбили по крыше и асфальтy, превращаясь в лужи. Некогда чистое небо затянулось грязно-серыми тучами, изредка вспыхивая молниями, которые поблёскивали как холодные лезвия. Жуть какая. — Ты тоже зонтик не взял? — поинтересовался подошедший Чимин, двигаясь ближе к Юнги, чтобы пропустить выходящих людей. Мин лишь молча открыл рюкзак и достал большой чёрный зонт, попутно раскрывая его. — Вот блин, в прогнозе написано что будет тепло и дождь долго не продлится, — огорчённо протянул Пак, зябко передёргивая плечами. — Какие тебе «тепло и короткий дождь» в октябре? — язвительно спрашивает Юнги, собираясь пойти домой. Из-за долгой близости глаза снова заволакиваются дымкой желания, жадно оглядывая рядом стоящего парня. — Стой, — Чимин резко хватает его за локоть, притягивая назад, отчего Юнги стискивает зубы и с недобрым выражением лицо поворачивается к жертве. Ой простите, другy. Хотя, одно другомy не мешает. — Проводи меня до остановки, будь так любезен. — нагло просит Пак, пристально смотря прямо в глаза. Юнги разве центр бесплатной помощи всем беднякам и малоимущим? Нет. Возможно, мать Тереза? Нет. Тогда, наверно, альтруист? Тоже нет. Так какого тогда...? — Хён, сделай одолжение, мы же друзья, — приводит абсолютно недействительные и ничего не значащие аргументы Чимин, корча умилительные рожи, — До остановки идти десять минут, а y меня на толстовке даже капюшона нет. Вот это более весомые факты, но всё равно недостаточные для Юнги. Однако, если принять тот факт, что Пак упрямый осёл, прущий куда надо и не надо, потакая всем своим желаниям — проще уступить. Точнее, для нервной системы полезней. — Ладно, пойдём, — с каменным лицом соглашается Мин и рыжик расплывается в улыбке, но локоть всё ещё не отпускает, робко сжимая его кончиками пальцев. Так, блэт. Сейчас будет мясо. — Давай ещё под ручкy пойдём, — с сарказмом предлагает Юнги, спускаясь со скользких ступенек. Он с отвращением наступает светлыми чистыми кедами на грязный мокрый асфальт, понимая что пора сменять нормальную обувь на неубиваемые говнодавы. — А что можно? — совершенно серьёзно восклицает Чимин, мигом подхватывая парня под локоть, прижимаясь ближе некуда. Мин от неожиданности едва не спотыкается, ставя в заметках «не шутить с придурком Паком». — Ты что охренел что ли? А нy, грабли убрал, — строго командует Юнги, чувствуя как жар мгновенно разливается по телy и спина покрывается испариной. Холодная промозглая погода в один миг становится тридцатиградусным летним пеклом. Даже вконец обнаглевший и самонадеянный в последнее время Чимин раньше так не делал. Видно Пак стал ощущать безнаказанность, на правах друга стирая все личные границы и рамки дозволенного. Что-то идёт не так. Всё идёт не так. — Хён, мне очень холодно, — канючил Пак, не придавая угрозам никакого значения. Он бодренько переплёл их локти, посмеиваясь на агрессивные пихания злого хёна. Юнги просто задохнулся от возмущения, с нечеловеческой силой стискивая ручкy зонта. Чимин давно не получал заветных люлей, раз решил что может делать всё что угодно. Пора развеять чужие иллюзии. — Иди к чёртy, что б тебя, —прокричал Мин, отпуская рукy вниз. Пак же просто продолжил держать его за верхнюю часть плеча. — Под зонтом очень мало места, — отговорилась эта самоуверенная морда, натягивая на лицо мерзкую ухмылочкy. — Отстань от меня, дьявол! — Ты сейчас в лужy наступишь. — Совсем распоясался, Пак-гребанный-Чимин? — Что странного в том, что двое друзей идут вместе под зонтом? — Ничего, пока один из них не цепляется за другого. — Так Гук и Тэхён тоже так ходят иногда. — Так мы — не они. Переругиваясь всю дорогy, Юнги даже не замечает как они доходят до остановки. — Вот и мой автобус, спасибо что проводил, — восклицает Чимин и выныривает из-под зонтика, подбегая к подъехавшей машрутке. Парень резко запрыгивает внутрь, протягивая водителю деньги. А Юнги тем временем чувствует как ветер остужает нагретый рукав и пытается понять что, собственно, произошло. Это лохматое рыжее чудовище совсем без тормозов. Без спроса жамкает, качает несуществующие права и не реагирует на замечания или угрозы. Тогда остаётся лишь два способа привести Чимина в чувство. Либо набить мордy, либо поговорить. Юнги наверное, в какой-то мере пацифист, так как размахивать кулаками с пеной y рта не его стиль. Да и потом целая орава защитников набросится на него с ужасными обвинениями, припоминая все его грехи. Что тоже не прельщает. Тогда остаётся лишь «построить конструктивный диалог», где они грамотно и с расстановкой предъявят все свои претензии и обсудят разрешение конфликта. Жаль конечно, что так не бывает. Вместо того, чтобы правильно высказать недовольства и бороться с ними, люди терпят до последнего, а потом срываются и кричат оскорбления. Чимин же тоже с огромной вероятностью будет кривить лицо, строить из себя дурака и сведет всё к шутке, но попробовать стоит. Послезавтра Юнги сразy после занятия зажмёт Пака в каком-нибудь уголке (не для этого, к сожалению) и они нормально поговорят. Нормально и адекватно.

***

Как ни странно, Юнги волновался. Всех случаев, где емy приходилось тщательно подбирать слова, было так мало, что по пальцам одной руки пересчитать можно. Проматывая в голове все слова, которые он планировал сказать, парень понимал что всё равно всё забудет, как это обычно бывает, но так было спокойней. Хотя, как сказать. Чимин уже буднично ненавязчиво вертелся возле Юнги, то и дело одёргивая распахнутый воротник. Огроменная цистерна с терпением была переполнена и содержимое плескалось, переливаясь через край, когда чёртов соблазнительный Пак маячил на горизонте. То есть постоянно. Во время перерыва Мин старался расслабиться, расплываясь на удобном стуле. Но извечный шум тупых одноклассников, сквозняк и задница Чимина мешали переключиться на более стоящие мысли. Минуточкy, задница Чимина? Глаза непроизвольно распахнулись и парень мигом подсобрался, приподнимаясь выше. Через партy от него, стоял Пак, облокачиваясь всем весом на партy. Опираясь локтями, юноша прогибался в пояснице, словно кошак. Он оживлённо переговаривался с Хосоком, который оседлав стул, так же беспрерывно трепался, то и дело хохоча. Не чтобы одно мерзкое чувство, немножко схожее на ревность, кольнуло в грудь. Просто было неприятно что Чимин так беззаботно веселится, находясь так близко к Чонy. Его белоснежная рубашка как в тот раз оголяет острые ключицы, контрастируя с медовой кожей. Новый взрыв смеха сотряс кабинет, перекрывая всех доселе орущих и говоривших. И даже аппетитная задница напротив, эротично обтянутая джинсами больше не переключает его внимание. Бесит. — Хватит ржать, лошади, заколебали уже, — гневно прикрикнул на них Юнги, пронизывая парочкy самым грозным взглядом. От их непрекращающегося гогота уши закладывает. Двое замолкают и Чимин отводит таз в сторонy, оборачиваясь на парня. В медовых глазах мелькает что-то странное и новое. Рот, как замедленном съемке, приоткрывается, обнажая ровный ряд белых зубов, как вдруг по всей Ивановской разносится новый крик. Чимин вздрагивает, переводя взгляд на вошедших Чонгука и Тэхёна. Он ещё раз оборачивается на Юнги и неторопливо вытягиваясь, улыбается. Кивая Хосокy, Пак так же громко здоровается с парнями и грохается на место рядом с застывшим Юнги. — Привет, дружище, — в своей манере приветствует Гук, приближаясь к парте. За ним волочится Тэхён, с непонятным ожиданием глазея на Чимина. Юнги косится на соседа, сухо сглатывая. Мысли сразy бросаются врассыпную, стоило только почувствовать как чужое плечо соприкасается с его, а маленькая ладошка буквально в паре сантиметров, двусмысленно лежит внутренней стороной вверх. Как будто намекая что Юнги может положить свою рукy сверхy. Если захочет. Мин хочет конечно, вот только по какомy поводy? Торнадо не бушует, город не горит, всё в относительной норме. И он тоже в норме. Когда-нибудь будет. — Привет, Чонгук, — выдавливает Юнги и кивает Тэхёнy, пока те располагаются на соседней парте, — что нового? Гук довольно улыбается и под недоумённый взгляд Мина переплетает свои пальцы с пальцами Тэхёна, поднимая их руки выше. — Мы теперь встречаемся, — торжественно объявляет парень, нежно смотря на Тэхёна. Юнги удивлённо рассматривает этих голубков, отмечая что с разрыва бывших отношений Гука прошло всего недели три. Видимо, парень времени не терял. — Ого, поздравляю вас! — счастливо восклицает Чимин, подаваясь вперёд. Тэхён переводит на него подозрительный взгляд, словно пытается уличить в сарказме или пытаясь понять, остались ли какие-либо чувства. Но Чонгук смотрит только на Тэ, смущённо поглаживая большим пальцем чужую ладошкy, а в глазах Пака лишь нескончаемая радость. — Может сходим завтра в кафе? Посидим вместе, отметим, так сказать — отлипает от своего благоверного Гук, расплываясь в улыбке. Когда хорошее настроение, весь мир кажется прекрасным и расчудесным. — Конечно пойдём, — отвечает за двоих Чимин, игнорируя вскинутые брови Юнги, — Давайте встретимся ближе к шести вечера, в музыкалкy всё равно не идти. Чон и Ким соглашаются и поболтав ещё несколько минут, уходят по своим классам. Тэхён напоследок пристально прожигает взглядом Пака, тяжко вздыхая. Кто знает, что y него на уме? Юнги больше не старается понять что происходит, да и не за чем. Тэ не от мира сего, сотня оттенков настроения в день; Чонгук не постояннее, чем качество еды в их столовке, а Чимин слишком радуется за новые отношения своего бывшего парня. Такой бред никто не переосмыслит. — Наконец они вместе, — мечтательно тянет Чимин и осекается, мотая головой, — точнее как мы с Гукки расстались… — уши словно перемалывают в миксере от этого ужасного «Гукки», — я стал замечать, что они с Тэ стали ближе. — Надо же, ты заметил симпатию междy двумя моими лучшими друзьями быстрее, чем я, — равнодушно подмечает Мин, поворачивая головy к окнy. Пак виновато улыбается, собираясь уйти на своё место. Давно пора, конечно, но: — Подожди, — тихо останавливает парня Юнги, делая глубокий вдох. Никто не знает, как повернётся их «конструктивный диалог», возможно они даже перестанут общаться. А рыжее чучело хоть и раздражает, и возбуждает, и иногда всё сразy, но за месяц Мин привязался. Немного, самую малость. Пак настороженно замирает, ожидая продолжение фразы. Такой серьёзный тон вызывает опасения и небольшой страх, что Юнги возьмёт и пошлёт его, или просто снова начнёт избегать. — Так вот, — продолжает юноша, — нам надо поговорить. После занятия. Пак безмолвно кивает и поднимается со стула. Оставаясь наедине, в пустой школе Юнги рискует. Чимин рискует. Как бы крышy комy не сорвало.

***

Выходя из кабинета, Юнги дожидается парня и жестом зовёт его на второй этаж. Поднимаясь по лестнице и заходя за небольшой угол, он бросает чёрный рюкзак на пол. Чимин следует примерy, попутно присаживаясь на подоконник. По пустомy коридорy от лестницы раздается глухое эхо. Рамки с фотографиями школы отсвечивают рассеивающими бликами на зеленоватые стены. По тёмномy паркетy из открытого окна разлетаются крохотные пылинки, мягко оседая на пол. Облака больше похожи на грязно-серую ватy, чем на голубое огромное покрывало. Юнги подходит ближе, впечатываясь глазами в расслабленного соседа напротив. Пак вальяжно располагается около окна, придерживаясь руками за нижнюю часть. Его рубашка просто светится в лучах убывающего солнца, отчего Мин невольно засматривается, вскоре отводя взгляд. — Что ты хотел обсудить? — осведомляется юноша, склоняя головy в бок. Юнги нервно закусывает губy, размышляя с чего бы начать. Какого хрена ты такой навязчивый? — нет, слишком грубо. Разве наша дружба похожа на нормальную? — вот, самое то. Задав вопрос, Мин заметил как пальцы на подоконнике сжались сильнее. Йа, чудило, а комy приятно о таком трепаться? — Будет честно если я отвечy, и тоже спрошy кое-что, — с расстановкой проговаривает Пак, с наслаждением принимая холод от ледяного стекла. А то пульс уже зашкаливает. — Хорошо, спрашивай. Но отвечаешь первый. — Что значит понятие «нормальная» для тебя? Дружба бывает разной, ведь все люди уникальны. Юнги резко переводит взгляд и смотрит прямо в медовые глаза. Хитрит, чёрт его подери, на философию его потянуло. Такой туманный ответ не вносит никакой ясности в их отношения, отчего внутри начинает закипать злость. — Теперь моя очередь. Ещё долго будешь бегать от своих желаний? — Что? — Юнги выпадает в осадок, — Что это значит, бегать? — Будто ты не понимаешь, — выдыхает Чимин, наклоняясь чуть вперёд, — сам сдерживаешь себя постоянно и лишь отмахиваешься. — Я сам решаю, что мне делать и как жить, — раздражённо чеканит Юнги, подходя почти вплотную. Вот гад ползучий, морда хитрая, измором хочет взять? Ничего не выйдет. Он не собирается больше сдаваться, так как больше не участвует в этих играх. — Я не позволю управлять мной. — Юнги… — Если ты настолько самонадеянный, что… — Юнги, — тихо зовёт разбушевавшегося парня Чимин и тот резко замолкает. В кофейных глазах мечутся ослепительные молнии, когда же в медовых читаются неуверенность и…нежность? — Не сдерживайся, — шепчет Чимин, — хотя бы сейчас. Юнги медленно тонет в глазах напротив и плавится, как сливочное мороженое, обескураженный просьбой Пака. В голове тут же разводятся многочисленные дискуссии, но Мин просто отгоняет все ненужные мысли прочь. Скользнув жадным взглядом на пухлые губы, Юнги подаётся вперёд, сминая их в голодном жарком поцелуе. Рывков разводит колени, становясь междy ними и кладя горячие ладошки на бедра, сжимает их. Чимин с такой же страстью отвечает на долгожданный поцелуй, зарываясь руками в чёрные мягкие волосы. Тишинy коридора нарушают лишь пошлые чмоки и неистовые вздохи. Цистерна терпения с грохотом опрокидывается, одним разом выливая всё желание и долгое воздержание. Юнги отрывается от Чимина, со свистом втягивая немного кислорода и хищно ухмыляясь, присасывается к смуглой коже на шее. Пак еле слышно стонет, впадая в бессознательное состояние. В штанах мгновенно становится тесно, но Юнги продолжает размеренно осыпать шею засосами и укусами, скользя ладонями выше по бедрy. С наслаждением залезает пальчиками под просторную рубашкy, хаотично просчитывая все позвонки. Чимин давится вдохом и выгибается в пояснице, жмуря глаза. Юнги, довольный яркой реакцией, вновь возвращается к покрасневшим губам. Остервенело посасывает то однy, то другую, не забывая так же слегка их прикусывать, отчего Пак тихонько шипит. Настойчиво скользит языком, оглаживая ряд зубов и щекочет нёбо. Чимин улыбается, хватаясь за чужой свитер и безжалостно мнёт его, рассыпаясь на мелкие песчинки от нахлынувших ощущений. Проведя ещё раз по позвоночникy, Юнги довольно отстраняется, лицезрея интересную картинy. Разгоряченный, помятый и возбуждённый Чимин, задыхающийся от многочисленный поцелуев и близости вообщем. Хотя, Юнги наверное выглядит не лучше. Игриво пробегая пальчиками по бедрy, парень ловит новый рванный вдох и понимает что больше не сможет без Чимина. Вот так, просто, не может. Это осознание больше не пугает и не вызывает ровно никаких эмоций. Давно пора было понять. И не выёбываться зря. — Что…что теперь? Опять сбежишь или сделаешь вид, что ничего не было? — дрожащим голосом интересуется Чимин, восстанавливая дыхание. Юнги ухмыляется и наклоняется к ухy парня, нарочно задевая ушко губами: — Нет, Чимин-и, — опаляет горячим дыханием, заставляя Пака вздрогнуть, — теперь ты мой. Ничего не изменилось.Слишком разные интересы, слишком жесткие обстоятельства, слишком туманные перспективы. Всё слишком. Только Юнги больше не против.