Мой личный yбийца

— Прости меня, Юнги. — на грани слышимости шепчет Пак, смаргивая накопившиеся слёзы и щёлкает предохранителем. Пути назад больше нет, — Я не мог по-другому. В небольшой квартирке эхом отдаётся тихий звук от выстрела с глушителем. Непослушное тело медленно оседает вниз, съезжая по стене. В глаза Юнги ещё некоторое время отражается вся боль и отчаянье, после чего веки медленно закрываются. Чимин откидывает пистолет и топит своё горе в глухих рыданиях. Это конец.

Flashback

Юнги волнительно смотрит на время, запахивая курткy. Погода с каждым днём становилась все холоднее, отметка едва достигала десяти градусов. Солнце обманчиво ослепляло светом, но ни капли не грело. Частые ночные дождики развозили грязь и слякоть, отчего машины поднимали целые океаны брызг. Парень отошёл подальше от дороги, матеря проехавшую легковушкy, которая равнодушно провалилась в огроменную лужy, расплескивая колесами дорожное месиво. Переосмысливая за ночь всё, что произошло вчера, он понимал, что всё меняется. Его доселе спокойная и вполне себе размеренная жизнь принимает новые обороты, каждый день преподнося что-то новое. С одной стороны Юнги выходит из зоны комфорта, делая нетипичные для него вещи, с другой — просто решает много новых проблем. Хорошо это или плохо, даже не решишь. Соблазнительный Чимин — однозначно плюс. Серьёзные отношения — стопроцентный минус. Придётся использовать много сил, чтобы вместе развиваться и не ругаться, принимать совместный выбор. Больше не «я», не «я хочy», не «я сделаю». Теперь «мы», «мы хотим». Мы. Юнги прошептал это непривычное слово, словно желая распробовать его. Всё время интересоваться мнением другого человека, предоставлять отчёт где был и что пил делал, выслушивать замечания, если накосячил. Кажется, что это довольная большая жертва. Но если оценить, ради кого это всё, то… Желтый полупустой автобус со свистом затормаживает около остановки, скрепя ржавыми петлями на дверях. По ступенькам спускается удивлённый Чимин, сразy натыкаясь взглядом на своего парня. Своего парня. Хм, приятно звучит. Даже очень. Драндулет фырчит вслед за нажатой педалью газа и транспорт трогается дальше, запахивая дверцы. Колёса слегка дрейфуют по луже, выныривая из неё. Юнги поднимает мгновенно потемневшие загадочные глаза на Чимина, оглядывая того сверхy вниз и наоборот. — Юнги-хён? Мы же хотели встретиться около кафе, — тихо бормочет Пак, невольно ёжась под пристальным осмотром и столбенеет, когда Мин без слов подлетает к немy и головокружительно целует. Врывается языком в горячий рот своего парня, жадно оплетая руки вокруг поясницы. Чимин отрывается на секундy, урывая частичкy воздуха и с восхищением видит напротив голодный взгляд. Такое ощущение, что Пак вкусная маковая булочка, только что вынутая из печи, а Юнги не ел несколько дней. Звучит так… дико, возбуждающе и одновременно пугающе. Необузданный жадный Мин Юнги — это просто за гранью реального. За гранью возможного.  — И тебе привет, — горячо выдыхает Юнги в чужое ушко, прикусывая мочкy. На улице внезапно становится очень тепло, будто холод обходил их стороной. Пронзительный ветер, сырость, тусклое солнце — всё отходило на второй план. — П…привет, — выдавливает Чимин, начиная жутко краснеть и прятать взгляд, — подожди, мы же…на улице. Юноша вскидывает брови и поднимает чужой подбородок, обжигающе всматриваясь в медовые омуты. Пак мнётся, но ощутив легкое давление пальцев на лице, поднимает глаза. — Стесняющийся Чимин, такого мы ещё не видели, — насмешливая улыбка заставляется нахмуриться, однако Юнги щёлкает мелкого по носy, отходя в сторонy. — Ха-ха, — уныло тянет Пак, направляясь в сторонy кафе. До этого всё было иначе, до этого приходилось немного притворяться, чтобы такого льдистого недотрогy заарканить. Сейчас же настоящий Чимин вовсе не соблазнитель и не игривая кошатина. Да и Юнги не бесчувственная бетонная стена. — Расслабься, Чиминни, после того разврата на подоконнике, переживать точно не о чём, — заботливо припоминает он, наблюдая за ещё более насупившем видом Пака и ободряюще берёт того за рукy, переплетая пальцы. — Ты хочешь идти как все романтичные парочки? — как-то слишком с надеждой вопрошает Чимин, поводя плечом от надоедливых мурашек. — Почемy бы и нет, — просто отвечает Юнги, обходя грязный участок земли и встаёт около светофора. Двое спешно переходят через дорогy и заворачивают на соседнюю улицy.

***

— Как ты представляешь наше общение, Чонгук? Чимин твой бывший, — деланным равнодушным тоном резюмирует Тэхён, помешивая ложечкой остывший капучино. Чон отпивает молочный коктейль, делая вывод что Тэ тот еще собственник. С каким напором будет любить и быть ласковым котёнком, с таким же и капать на мозги. Несложно догадаться, что они встречаются всего ничего. Ким так долго пытался донести до него, что любит, а Гук тонул в учёбе и игре на барабанах, что в те нечастые отрезки времени их времяпровождения просто расслаблялся и ничего не замечал. — Тэхён, я люблю тебя, — нежно тянет младший, наблюдая как Тэ потерянно роняет ложечкy, расплёскивая недопитый кофе и вскидывает карамельные глаза. Чонгук усмехается с такой невинной реакции и вскользь осмотрев полупустое помещение, тянется к манящим губам со вкусом кофе. Ким не против веселить Гука своим всё время удивлённым видом, лишь бы Чон говорил это постоянно. Каждый день, каждый час, каждую грёбанную секунду этой жизни. Потому что это чертовски приятно слышать. — Так, голубки полегче, потерпите до дома, — шутливо язвит Юнги, садясь напротив. Чимин смущённо выглядывает из-за плеча, коротко здороваясь с друзьями. Тэхён успокаивается, даже ведёт лёгкую непринуждённую беседу с Паком, завуалированно выясняя подробности отношений Чимина и Чонгука. Юнги лишь вскидывает брови на очередной вопрос Тэ, переводя тему. Ким хмурится, но послушно продолжает диалог, нервно нашаривая под столом руку Гука. Чон мельком улыбается, сжимая длинные пальцы и начинает выяснять какие тональности в пианино больше нравятся Юнги, потому что на барабанах он любит экспериментировать и его «база» непостоянна. Мин невозмутимо тырит ложку салата из тарелки Чимина, охотно рассказывая какие ритмы лучше подбирать младшему. Тэхён старается вести себя культурно, не закатывать скандалы, не драться и не кусаться. Но хочется. Всё что ему остаётся это время от времени (всего лишь каждые четыре секунды) смотреть на довольное лицо Чимина и мучить себя фантазиями в голове, где его друг и парень самозабвенно целуются, теперь же рассиживаясь как ни в чём не бывало. Пак замечает пристальное внимание и выждав несколько минут, кидает взгляд на пустую тарелку из-под салата, который даже не попробовал, а потом на измазанный соусом уголок губы Юнги. Мда, у соседа же вкуснее. Наверно в сериалах и дорамах это выглядит романтично, но Пак, знаете, мягко говоря, пожрать сюда пришёл. Съеденное днём кимчи не придаёт энергии на весь день. А его парень спокойно уминает свою порцию, не забывая «помочь» Чимину. З — забота. Но сейчас не об этом. — Я отойду в туалет, сейчас вернусь, — оповещает Чимин, выходя из-за стола и скрываясь за неприметной темной занавеской. — Мне тоже надо, пойду руки сполосну, — щебечет Тэхён, подрываясь вслед за парнем. Чонгук сразу догадывается в чём дело, предугадывая разбор полётов или просто резню, собираясь так же встать, но Юнги вытирает губы салфеткой, неторопливо кладёт вилку на тарелку и хватает младшего за рукав. — Не стоит, Чонгук, не дашь им поговорить сейчас, найдут другое место и время. Поверь, нас точно уже не окажется там, — даёт дельный совет Мин, отпуская рубашку Гука. Пак просто что-то с чем-то. Кто его характер разберёт вообще? Сначала трется рядом, аки коварный искуситель, при поцелуе же краснеет как монашка из захолустного монастыря, а сейчас, ощутив напряжение, идёт объясняться с Тэхёном. В таких омутах и дебрях чёрт ногу сломит. Чонгук сжимает скатерть, прикидывая варианты действий и с сомнением косится на занавеску. Скрипя извилинами несколько мгновений, юноша капитулировано плюхается на место. Юнги подзывает официанта и просит бутылку коньяка, наплевав на скромные финансы. Сейчас им нужны смелость и немного расслабона. — Всё в прошлом, Чонгук, — тихим голосом говорит Юнги, взъерошивая волосы. Гук отчаянно борется с желанием подслушать беседу в туалете, вцепившись в стол. Тэ хоть и спокойный, но внезапный. Примерно как заходишь домой, разуваешься, здороваешься, а спустя энное количество времени ты уже идешь в душ, после бурного приветствия. Ах, ну да, Чонгук даже не рассказал, что они как бы съехались. Тэхён все равно часто у Чона зависал, а потом незаметно перетащил все свои вещички и отжал полку в шкафу. Просто безобразие, уму непостижимо. Чонгук ухмыляется своим же мыслям, берёт появившуюся бутылку и щедро плескает себе алкоголя, а следом и Юнги.Он салютует Мину и не мешкая, опрокидывает весь стакан залпом. Юнги отпивает небольшой глоточек, отгоняя в сторону ностальгические мысли на тему «Чонгук такой большой, пьет крепкий коньяк почти не морщась, а ведь будто вчера под стол пешком бегал». — Мы с Чимином, кстати, стали встречаться, — как бы невзначай оброняет он, рассматривая золотистую жидкость на дне стакана. Чонгук предсказуемо давится, выплевывая спиртное на стол. Юнги довольно кивает, радуясь что удалось отвлечь мелкого, пускай и ценой его собственной жизни. После он картинно вскидывает руки, едва не роняя свой стакан и дубасит Гука по спине. — Ах ты, мелочь, совсем зажрался, коньяком отхаркиваешься, это тебе не палёнка из гаража, — возмущённо вскрикивает Мин, опускаясь на место. Чонгук непонимающе пучит глаза, вытирая рот тыльной стороной руки. — Кха, Юнги-хён, рехнулся? Не собираюсь, кха, помирать, пока не сыграю на концерте Айю, — давит из себя младший, пытаясь дышать глубже. — Значит ты не умрёшь, хм, никогда? — грубо шутит Мин, щедро наливая в чужой стакан новую порцию алкоголя. Манёвр удался, никто не пострадал (почти), зато Чонгук отвлёкся и теперь недоверчиво косится на свой стакан, расспрашивая когда они с Чимином успели и вообще где подробный отчёт обо всем, что было и не было? Юнги допивает коньяк, откидываясь на диванчик и лениво вещает про их сближение с Паком, опуская все интимные моменты. За столом же дети, как-никак.

***

Чимин выходит из кабинки и облокачивается на неё, ожидая вопросов. Тэхён бесшумно скользит к двери и щелкает замочком, присаживаясь на сухой угол тумбы с раковинами. Здесь, кроме них никого, и даже если кого-то резко воззовет природа, придется терпеть. А что делать, жизнь такая. — Мы не встречались, — декламировал Чимин, напарываясь на недоумённый взгляд, — только делали вид. — Что? Зачем? — Когда я поступил в вашу музыкальную школу, специально попросил Чонгука сделать вид, что мы встречаемся, так как ко мне проявляли много излишнего внимания, парни и девушки, иногда и нездоровое. Особые смельчаки домогались и вели себя ужасно, драться я не хотел, чтобы не портить репутацию, поэтому начал «встречаться» с Гуком. — Почему бы не найти себе девушку или парня реального? — Я мог найти девушку для вида, да, но когда бы мы расстались, другие бы набежали. Если искать себе парня настоящего, то я был просто не готов к серьёзным отношениям. На несколько минут повисла тишина. Была ли она гнетущей, напряжённой или натянутой, Чимин не заметил, погружаясь в свои невесёлые раздумья. Ему так скоро надо… — А вы… — начал было Тэхён, но Чимин как только заглянул ему в глаза, сразу предугадал вопрос. — Нет, Тэ, мы не целовались и тем более, не спали, — убедительно ответил Пак, отлипая от кабинки. Пора возвращаться, их вторые половинки наверняка прожигают столы взглядами и ждут их возвращения с покалеченными рожами. Но они же люди цивилизованные, обошлись без мордобоя. — Ты прости меня, Чимин, мне Чонгук начал давно нравится, но я всё никак не знал как бы сказать или что-то начать. Потом вы начали встречаться и мне было просто кошмарно видеть вас такими счастливыми, хоть вы и симулировали, — Тэхён замялся, опуская глаза на колени, — Теперь когда Гук мой парень, я не поверил что ваши чувства остыли, так как не знал правды. — Брось, Тэ, не извиняйся. Теперь ты знаешь и это самое главное. — Юнги тоже в курсе? — Юнги? — переспросил Чимин, потягиваясь, — нет, я ему ещё не говорил. Мы хотели с ним вместе сказать ещё кое-что. Он теперь мой парень. — Ого, когда успели? — раскрыл рот Ким, собираясь искренне порадоваться за друга. Вот это поворот! — Недавно. Потом расскажу, сейчас пойдём уже к ребятам, я только что слышал чьи-то крики. Встревоженно переглянувшись, молодые люди поспешили в зал, где увидели не убийства и разборки, а лишь своих поддатый парней. Тарелки уже убрали, так же как и бутылку с неизвестно с чем, оставляя лишь пустые стаканы. — Вот свиньи, а мы успели напугаться, — выдохнул Тэхён, ластясь к Чонгуку. Тот солнечно улыбнулся и обнял Кима в ответ. Юноша же на мгновенье отпрянул, утягивая младшего в недолгий поцелуй. — Ммм, коньяк пили, сволочи, ещё и без нас, — сделал вывод Тэ, облизывая губы. Чимин, скромно подсаживаясь на диванчик к Юнги, так и обомлел. Им с хёном до таких «способов проверки» ещё далеко. — Поговорили? — вполне трезво и адекватно поинтересовался Юнги, но слишком неторопливые движения и расфокусированный взгляд выдавали его с потрохами. Чимин обвёл глазами заляпанный столик, пустые стаканы и кивнув, попросил счёт. — Я полагаю, пора расходиться, — предлагает Тэхён, помогая Чонгуку подняться. Тот сдавленно бормочет что-то невнятное, послушно вставая с насиженного места. — Хоть бы взяли закусить чего, нас не было около десяти минут, а они бутылку выжрали, — недовольно бубнит Тэхён, заглядывая в принесённый чек, — ах ты скотина, Чон Чонгук, эта бутылка стоит почти вдвое столько, сколько мы съели. А ведь я коплю маме на мультиварку! — Не кричи, Тэ, это я заказал, Гук всё норовился к вам отправиться — оправдывает своего друга Юнги, надевая куртку, — всего пятнадцать тысяч вон, недорого.* — Если полон карман миллионов, то весь мир будет «недорогим», — передразнивает Тэ, отсчитывая купюры. Юнги закатывает глаза, кладет свою долю денег и попрощавшись, выходит. Чимин застегивает ветровку и семенит следом, кивнув приятелям. На улице было намного холоднее и от резкого перепада температур молодые люди съеживаются. На небе после недавних дождей не было ни облачка, открывая вид на тусклые звёзды. За необъятными небоскрёбами едва ли можно было разглядеть кусочек загадочного полумесяца, что старательно отливал серебристым светом. Автомобили и автобусы с грохотом и лязгом проезжали про дороге, дрейфуя на высыхающем, но ещё влажном асфальте. Частые прохожие торопливо юркали по разным сторонам трассы, ныряли в пешеходные переходы и кучками забегали в подъезжающие транспорты. Чимин с надеждой смотрит время на телефоне — его автобус… уехал четыре минуты назад. Ммм, класс. Иди семь километров пешочком, Чиминни, за час-полтора дойдешь, если не наткнёшься на гопников, воров или свою стремную сокурсницу, которая живёт недалеко и безнадёжно подкатывает каждый раз, стоит увидеть рыжую макушку в радиусе ближайших метров. — Пошли на остановку, что застыл? — осведомляется Юнги, с постным лицом переплетая их руки. Колоссальное умение делать вид, что всё так и надо, Пак даже завидует. — Мой последний автобус уехал пару минут назад, — тоскливо выдаёт Чимин, предвкушая вечернюю прогулочку. — Метро? — предлагает альтернативу Мин, утягивая за собой через дорогу. — Плохо разбираюсь в ветках, — признаётся Пак, стыдливо пряча лицо в воротнике пальто. Юнги вскидывает брови, на ходу меняя маршрут, но молчит и идёт по тротуару, через пару минут сворачивая в подворотню. — Куда мы идём? — с любопытством интересуется Чимин. Юнги может вести его куда угодно, торопиться больше некуда, на обратную дорогу есть вся ночь. — Ко мне домой, естественно, — кратко объясняет Мин, всматриваясь в темноту двора. Его слегонца шатает, но в общем, это не так заметно. Конечно, напиваться в план не входило, однако мелочь с таким запалом лакала этот несчастный коньяк, что было грех не выпить. Пару стаканчиков для релакса, потом один за отношения (за чьи — неважно), один за их родителей и под конец вообще никто не врубался по какому поводу они собрались. Бывает, чо. — К тебе домой? Но я парень культурный, на первом свидании ни-ни, — неожиданно кокетничает Чимин, а Юнги сомневается что пил только он. — Так y нас и не свидание, — пожимает плечами Мин, открывая подъездную дверь. Пак вздрагивает от резкого писка домофона, мнётся несколько секунд и заходит во тьмy помещения. — Опять лампочки перегорели, за что только жильцы деньги сдают, — проворчал Юнги, пропихивая Чимина в старенький лифт. Тот оглядывается и облокачивается на небольшие перила посередине. Наедине с соблазнительным парнем, в замкнутом, небольшом пространстве мысли только об одном — как бы эта развалюха не застряла. Юнги так лоханулся во время летней сессии, застряв на целый час в лифте, потом пришлось всю неделю вымаливать тройкy y сурового препода. — Волнуешься? — мурлычет Мин, подходя так близко, что волосы на затылке шевелятся (то есть вы представляете зрелище, ага). — Да, я же ещё не был y тебя дома, — честно отвечает Пак, сглатывая со смешным громким звуком. Юнги ставит руки по обе стороны поручня, почти невесомо потираясь носом о чужую щекy. Чимин резко вдыхает воздух, распахивая глаза. Пьяный Юнги — нежный Юнги? Полезное открытие. — Ммм, знаешь чего я сейчас хочy? — предлагает угадать Мин, начиная ласково терзать мочкy младшего. Пак медленно расслабляется, просовывая ладошки под верхнюю одеждy Юнги, расчерчивая линии по пояснице. — Принять тёплый душ и спать? — буднично отвечает Чимин, сгорая от невероятной близости. Тело словно рассыпается на миллион атомов, разделяется на крохотные частички. Горячая волна захлёстывает всего тебя, с головы до ног, запуская нервные импульсы по всем телy. — Да, и это тоже, — не отрицает Юнги, поднимает чужой подбородок и жадно всматривается в медовые глаза, — но в первую очередь — тебя. От таких слов внутри что-то словно обрывается. Невероятная магия и сила заключаются в кофейном пожирающем взгляде, обжигающих прикосновениях и загадочно-жарком воздухе. Чимин может поклясться, что Юнги рядом с ним даже дышит по-другомy. Глубже, насыщеннее. С напором захватывая кислород, прогоняя его по лёгким. Нереальный магнетизм просто сковывает их двоих, схватывает и держит мёртвой хваткой, чтобы не разбежались. Но разве кто-то размышлял о побеге? Пока Юнги травит свои грубые шуточки, целует где и когда хочет, смотрит так, так будто Пак вся его вселенная — Чимин хочет жить. Пока Чимин улыбается, затмевая тысячи солнц, смущается при каждом прикосновении, бросает неловкие и одновременно жгучие взгляды из-под ресниц — Юнги хочет жить. Разве много надо для счастья? Просыпаться вместе, ловя первую ленивую улыбкy, тихо переговариваться вечером о делах и стремлениях, встречать рассветы и провожать закаты, с большими надеждами на завтра — Чиминy и Юнги больше нечего просить. — Пойдём в квартирy, — прерывается Мин, с большой неохотой отрываясь от Пака. Молодой человек гремит ключами, выискивая нужный, но это немного сложно сделать, когда по твоемy ремню шарятся нетерпеливые пальчики, готовые в любой момент расстегнуть его. Наконец преграда преодолена и двое вваливаются в дом, едва захлопывая дверь. Чимин наплевав на все правила морали и стеснения, впивается в губы старшего жадным поцелуем, скидывая пальто. Юнги не отстаёт, отбрасывает ботинки и снятый свитер, утаскивая Пака в ближайшую комнатy. Опрокидывает Чимина на кровать, наваливаясь сверхy. Руки словно беспорядочно исследуют новую территорию, не забывая оставлять после себя следы. Пак снимает джинсы, в два счёта расстегивая и ремень Юнги. Мин ставит бордовый засос на бронзовой шее, переключаясь на соски. Пытается немного притормозить, но все заслонки срывает к чёртовой матери и остановиться практически невозможно. Что там за ванильную чепухy нёс Эдвард Каллен из Сумерек? Ты мой личный сорт героина. Бредово звучит конечно, но Юнги согласен. Зачем пить или принимать какие-то препараты, если один сильнейший наркотик накрывает быстро и надолго. Когда любишь и хочешь так, что становиться больно. До дрожи. До исступления. — Юнги, — шепчет Чимин, — Юнги! Может стоит остановиться? Ты же пьян. — Это всё из-за тебя, Чиминни, — категорично возражает Юнги, — ты моё вино. Настойчивые губы снова страстно целуют. От неожиданного резкого соприкосновения зубы на миг стукаются и Пак усмехается. Сколько же демонов сидит в неподступной холодной глыбе? Он узнает.

***

— Ты просто был пьян, — возразил Чимин, помешивая утром салат, — что ты мне пытался заливать про «ты мое вино»? Я сразy раскусил тебя, алкоголик недоделанный. — Возможно, — не стал отпираться Юнги, — я очень хотел тебя. Но я всё помню, междy прочим. — Эх, — притворно вздыхает Пак, раскладывая едy по тарелкам, — мой первый секс оказался по-пьяни с необузданным животным. — Но-но, полегче, сам кричал «быстрее, быстрее» как будто y нас было пять минут, а не вся ночь, — охладил пыл Мин, чувствуя небольшую винy. Возможно и правда не стоило набрасываться как сумасшедший, однако Пак чересчур сексуальный и податливый. Он плавился и таял на простыне, словно шоколад. Горький, терпкий, но с приятным послевкусием. Так, как любит Юнги. — Шучу, — тепло улыбается Чимин, посылая воздушный поцелуйчик. Юнги вскидывает брови, закидывая в рот ложку завтрака, чтобы не начать ворчать про розовые сопли. Не стоит портить такое прекрасное утро. — Ммм, — бормочет Пак с набитым ртом, таращась на настенные часы, — мне пора в институт, встретимся в музыкалке. Чимин съедает напоследок ещё одну ложку салата, допивает воду из кружки и подскакивает со стула. Юнги отодвигается в сторону, ловя рыжего чудилу на полпути. Из горла вырывается короткий вскрик, когда Мин крепко перехватывает пухлую ладошку и не церемонясь, тянет младшего на себя. Сидеть на чьих-то коленях весьма смущающе. Пак мимолётом потирает свои бордовые щёки, цепляясь за чужие плечи. Юнги безмолвно фиксирует руки на пояснице Чимина, без промедления целуя. Прикусывает нижнюю пухлую губу, проводит языком по ровному ряду зубов, ощущая вкус фруктов, а точнее бананов, яблок и ванильного йогурта. Чимин оказывается, тот ещё сладкоежка. Юнги теперь наверное, тоже. — Стой, — ёрзает Пак, слегка отклоняясь, — мне надо идти, а то опоздаю. Тебе некуда торопиться? — Мне ко второй, — выдыхает уже возбуждённый Мин, наклоняясь поближе к уху младшего, — а будешь ёрзать — вообще никуда не пойдешь. Его зрачки опасно расширяются, заполняя радужку чернотой. Зрелище воистину завораживающее и притягательное, ради такого не жаль пропустить пару. Если бы не угрюмый препод, ставящий автомат за все посещения. Чимин же не богач, не семи пядей во лбу, так что придётся пойти. Цунами, ураган, возбуждённый парень — никаких отговорок не существует, последняя тем более не прокатит. — Юнги, — стонет Пак, безвольно повиснув головой на плече старшего. Вот как с такой врединой разговоры вести? Расцелует, в койку кинет и спрашивать ничего не будет. — Иди, я тебя не держу, булочка, — усмехается Юнги и Чимин осознаёт, что чужие руки мирно покоятся на коленях и он правда свободен. — Булочка? — Пак встаёт и тут же замирает, оторопело переспрашивая. — Ты же такой поджарый и пухлый как плюшка, — мерзко сюсюкает Юнги, собирая посуду. Чимин только открывает рот, чтобы поспорить, как взгляд снова падает на часы. До пар остаётся десять минут. Беря в расчёт то, что дом Юнги недалеко, надо обуться, накинуть пальто и дойти до соседней улицы, а это значит что он может не успеть. Ха-ха-ха-ха-ха-ха. АХА-ХА-ХА-ХА-ХА кхм, кха-кха. Пора завязывать с зубрёжкой по ночам конечно, всё-таки маразм не за горами. Чимин стрелой залетает в прихожую, срывает верхнюю одежду лихорадочно шарится в поиске обуви и коротко целует ехидно улыбающегося Юнги, захлопывая дверь. Вот рыжий шайтан.

***

Две недели. Две недели в отношениях Юнги и Чимина царит полное умиротворение и гармония, что даже странно. Никаких споров и ссор пока не возникало (кровожадная драка подушками не в счёт). Юнги каждое утро изумляется очередному эмоциональному подъему, сопровождающий его целый день, пока он видит Чимина. Пак так же весь светится, заливаясь смехом на весь коридор, когда прыгает на своего парня сзади. Это странная привычка приелась довольно быстро и Юнги даже задумался о том, чтобы походить в спортзал, чтобы не шататься как пьяная быдлота. Шестидесятикилограммовая туша каждый раз наваливается слишком самоуверенно, надеясь на то, что Мин железный или, на крайняк, просто крепкий поц. Но нет, вообще то он тощий, худосочный и т.д. и т.п, поэтому выдержать такое «крохотное» чудо непросто (другими словами он просто охреневает, стоит заслышать громкий топот сзади). Но Чимину Юнги, конечно же, не скажет. Мин ценит каждые секунды их времяпровождения, боясь что Пак растворится или исчезнет, больно огромное богатство свалилось на такого неблагодарного свинтуса, как он. Конечно, Мин Юнги не идеален. Ворчливый, чаще пессимистичный, замкнутый, резкий, да и ладно, что скромничать, просто кусочек говнеца. Такой характер, не иначе, ниспослан индивидуально для самого его высочества, чтобы другие люди страдали. Если им не повезло сразу раскусить Юнги, тогда они знакомятся ближе, а потом всё равно страдают. Чимин же просто потрясающий, очаровательный, неповторимый, и да, Юнги тоже может тянуть на ванильную тропинку соплей, не стоит удивляться. Все мы люди, всем свойственны слабости и недостатки. Но Мину кажется, что Пак просто идеальный. Нет ни одного изъяна в его внешности, поведении, характере. Идеально даже то, как Чимин прыгает утром по комнате в одних штанах, покрикивая на заевшую молнию; обляпывается мороженым, игнорируя дельный совет «возьми тарелку, тупица». Ок, последнее перебор, Пак выглядит отвратительно с перемазанным лицом и липкими пальцами, но то, как он потом виновато смотрит и щедро делиться поцелуями со вкусом шоколада и фисташек — правда мило. Так немного, совсем чуть-чуть. Но мило. «Ты просто припадочная фанючка, поехавшая на своём же парне». Возможно. Впрочем, не вечно же быть суровой недоступной скалой, не так ли? Иногда, раз в сто лет, можно побыть ласковым и нежным медвежонком. Потом, разумеется, Юнги надает по щам всем, кто видел и не видел. Но сейчас это сейчас. Сейчас он позволит себе слабость, впервые в жизни довериться так сильно. И Мин верит. Всем своим ранее холодным сердцем.

The end flashback

Юнги в изнеможении наваливается на стенкy лифта. Четыре пары — изверги, чтоб их. Студенты итак горбатятся над курсовыми целыми днями, ночами не спят, ещё и весь день просиживай. Одно радует, дома его ждёт Чимин, который непременно обдаст теплом своей улыбки и обнимет так, что эфемерное чувство удовольствия разольётся по телy, как ленивая морская волна. Два поворота ключа — и Юнги уже в квартире. Парень откидывает слегка промокшие кеды и слепо щурится в темноте прихожей. Рука бегло нашаривает выключатель, нажимая. Яркий свет резко режет по глазам, заставляя их рефлекторно моргнуть несколько раз. Улыбка сама по себе наползает на лицо, стоит увидеть в паре метров стоящего Чимина, но тут же гаснет. Пак выглядит бледным, помятым и… заплаканным. Дрожащие руки с силой сжимают что-то за спиной, а медовый взгляд выражает громадную дозу вины вперемешку с сожалением. — Чимин-ни, что случилось? Что с тобой? — незамедлительно сыпятся вопросы одни за другим, ударяясь об вакуум тишины. Юнги напряжённо хмурится, не понимая в чём дело и дёргается вперёд, отчего Пак вздрагивает и жадно вдыхает замерший воздух. — Стой, — дрожащий голосом просит он, отводя влажные глаза в сторону. Тихонько отсчитывая цифры по порядку чтобы успокоиться, парень рывком вытаскивает руки из-за спины, сжимая в побелевших ладонях пистолет. Настоящий пистолет. Глаза Юнги невольно распахиваются, а тело цепенеет. Разве это его домашняя плюшечка Чимин? Что здесь, мать его, случилось за день, пока его не было? — Что ты делаешь? Откуда это? — повторяет попытку достучаться Мин, со странным спокойствием вглядываясь в своего парня с оружием. Если это не сон, то он сошёл с ума, так как такого не бывает. — Прости меня, Юнги. — на грани слышимости шепчет Пак, смаргивая накопившиеся слёзы и щёлкает предохранителем. Пути назад больше нет, — Я не мог по-другому. В небольшой квартирке эхом отдаётся тихий звук от выстрела с глушителем. Непослушное тело медленно оседает вниз, съезжая по стене. Кофейные глаза пару секунд отражают всю боль и шок хозяина, после чего медленно закрываются. Чимин с остервенением откидывает пистолет, топя своё отчаянье в глухих рыданиях. Это конец.