Глава 11. В убежище
5 августа 2020 г., 08:44
Тринадцать лет назад. Район одного из уездов префектуры Киото
Прохладный воздух оседал каплями на тонких листьях бамбука. Высокие стебли «травы» возвышались над головой, застилая пасмурное небо. Тренировка началась час назад, однако от этого сил не убавилось. Наоборот — стимул ударить или хотя бы коснуться мастера подбадривал и вился в голове назойливой мыслью. Серебристая сталь была прекрасна, разрезая воздух и со свистом уничтожая стебли бамбука. Вой срубленной заросли кружил над головой. Зелень отражением мелькала на оружии, как и черные глаза, горящие желанием победы. Ее мастер был словно призрак, то исчезал среди податливого бамбука, то неожиданно делал подсечку и ронял ученицу лицом в грязь. Карай плевалась, вновь поднималась и бросалась в бой, одержимая жаждой победы. Учитель недовольно нахмурил брови и, ловко перехватив меч одной рукой, выдернул из девичьей хватки. Девчонка осталась без оружия, а затем и вовсе рухнула в грязь, получая точный удар ногой в грудь. Мир перевернулся с ног на голову и потемнел на мгновение. Боль сковала грудную клетку, не давая сделать вдох. — Ты атакуешь, как животное, — брезгливо заметил мужчина средних лет, скрестив руки в привычном жесте за спиной. — Если сражаешься, как животное, то так же и сдохнешь! Карай обиженно засопела, поднимаясь с земли. — Чтобы победить соперника, тебе нужно в первую очередь победить себя. Свою натуру, свои эмоции. Без этого ты просто атакующий кутенок, который мурзится на своего хозяина, — подытожил Ороку Саки. — Возьми меч, — приказал он, перекидывая его прямо в руки молодой ученице. Карай неумело поймала его, едва не выронив. К щекам и ушам прилил жар от стыда за свою неуклюжесть. — Сосредоточься. Смотри не на мои руки, а в глаза, — спокойно говорил мастер, плавно переставляя ноги в стойку. — Ты поймешь, что задумал противник. Выбери нужный момент. Почувствуй свой меч, будто это продолжение твоей руки. Он тоже может чувствовать и продолжать атаку за тебя. Это твой защитник, твой друг и твоя жизнь. Японка слушала своего мастера почти с открытым ртом, взирая на него широко открытыми глазами. Восхищение, которое она испытывала, глядя на его отточенные плавные движения, было не передать словами. Она, собравшись с мыслями, нахмурилась и перехватила меч поудобнее. Получив кивок от сенсея, Карай осторожно двинулась влево, не спеша переставляя босые ноги. Блестящая катана была направлена строго вверх, рассекая лицо нахмуренной девчонки на две половины. Ороку Саки мысленно усмехнулся, двинувшись вправо, не разрывая зрительного контакта с ученицей. Порыв ветра дал толчок, и девчонка стремглав бросилась на учителя, вертко извиваясь змеей меж бамбуковых палок. Взмах — и мужчина отклоняется назад, затем влево от очередного удара. Учителю нравился ее взгляд, однако она воспринимала все чересчур преувеличенно. Следующая атака была снизу, но Саки отпнул меч, сместив атаку в сторону от себя. Клинок срубил множество бамбуковых веток. Карай сдаваться не собиралась, поэтому остервенело ухватилась за рукоять, намереваясь атаковать снова, однако нога сенсея, наступившая на лезвие, не дала этого сделать. — На сегодня хватит, — изрек он спустя несколько секунд, затем убрал ступню. — Пока отложим упражнения с мечом, вернемся к физическим нагрузкам, растяжке и самоконтролю. — Но сенсей! — вскрикнула японка, подрываясь с земли и перебивая мастера. — Карай, — голос стал на порядок ниже. В голосе мужчины проскальзывали стальные нотки. — Мы закончили. Израненные ладони сжались в кулаки и задрожали. Она поджала губы и, дернув головой, отвернула измазанное в грязи лицо. Ороку Саки ушел, оставив девчонку одну, наедине со своими раздражением и досадой. Следующую ночь ученица провела на улице, держась на широком шпагате между близрасположенных деревьев. Когда рассветные лучи скользили и пробивались сквозь кроны, силы Карай были на исходе. Все тело подрагивало от усталости, но она не сдавалась, надув щеки и раскрасневшись подобно помидору. Она сорвалась в тот момент, когда непонятно откуда взявшийся солнечный зайчик ослепил глаза и японка потеряла последние капли равновесия. Сдавленный стон послышался из кустов, и Ороку Саки, который начищал катану, сидя на крыльце неподалеку, усмехнулся. — Поднимайся, завтрак скоро будет готов, — спокойно проговорил он, рассматривая лезвие на свету. — Хай, сенсей, — простонала японка, выбираясь из кустов терновника.***
Репортерша посетила больницу вместе с Кейси уже на следующее утро. К счастью, там не знали, что это за мальчик и откуда он взялся. О'Нил представилась волонтером. Якобы она часто видела ребенка одного на детских площадках, а потом он внезапно пропал. Лгать девушка умела не краснея. Конечно, было рискованно, но и другого выбора не было. Малыш нуждался в защите, ведь, насколько понимала О'Нил, заботиться о нем больше некому. Заполнив кое-какие бумаги и оставив свои контакты на случай необходимости, она расспросила медсестру о его состоянии. Ранение было серьезным, доктора, оперировавшие ребенка, были шокированы травмой. Кто так мог поступить с ним? У Эйприл навернулись слезы на глазах, когда через окошко она увидела маленького бледного мальчика, буквально укутанного в трубки и во всевозможные аппараты. Она тут же купила все необходимое из одежды, еды, оставив у палатной медсестры. Пообещав, что она будет приходить каждый день, девушка поспешила уйти, на ходу вытирая слезы. Уж лучше ему оставаться неизвестным, бездомным мальчиком. Никто не знает, придет ли Карай закончить свое дело и какие еще опасности поджидают этого малыша. Перед тем, как ехать в больницу, Дони объяснил ей, что это друг той убийцы, но Эйприл на это не особо отреагировала. Раненая рука все еще иногда побаливала, но на черепаху девушка ни зла, ни обиды не держала. Эйприл ясно осознавала, что ее вина тоже в этом есть. Это… создание могло убить ее, но не стало. Да и защищала черепаха от мутантов, к тому же одного из них практически убила, — это все со слов Донателло. Кейси улыбнулся шатенке, подбадривая. Та не смогла не улыбнуться в ответ. Что ж, теперь у нее есть надежный тыл, хорошие друзья, любимая работа и теплый дом. Несмотря на все происходящее, Эйприл чувствовала себя полностью состоявшейся и счастливой. Девушка поспешно запахнула желтую куртку. Стояла пасмурная погода, и пронизывающий ветер трепал волосы, запутывая их. — Что, к ребятам поедем? — спросил Джонс, подходя к байку. — Давно мы к ним не заезжали. Девушка почесала макушку, обдумывая. Есть вероятность, что та черепаха будет у них в убежище, и это слегка смущало. Все-таки между ними были некие споры, если это можно так назвать. — Да, давай, — отбросив все, согласилась она, садясь на байк позади хоккеиста. — У меня, кстати, наклевывается неплохой репортаж на днях, — почти кричала шатенка сквозь ветер. Кейси чуть повернул голову вбок и кивнул, чтоб Эйприл продолжала. — Буду брать интервью у генерального директора «Инберт», — говорила она более спокойно, когда байк затормозил на светофоре. — Достаточно крупная корпорация с акциями и высоким рейтингом на бирже. Их бизнес тесно связан с импортом и экспортом товара. Мутная схема, на самом деле, поэтому я рассчитываю задать пару провокационных вопросов, — гордо закончила она под рев мотоцикла. Джонс засмеялся: — Ну ты как всегда, Эйп. Смотри не замори его своими вопросами, акула бизнеса. Девушка пихнула его в бок, сдерживая улыбку. Хорошо, на ней тонированный шлем, а то опять бы пришлось краснеть. Они добрались до черепашьего дома меньше чем за час. На удивление, убийцы там не оказалось. Ребята занимались своими делами, а по приезде парочки подтянулись к ним. — Хэй, привет, малыш, — дружелюбно проговорил Майки, пружинистой походкой подскакивая к девушке, тем самым вызывая у нее улыбку. — Привет-привет, как вы тут? — Все путем, — бросил Рафаэль, перекидывая гирю из руки в руку. — Что с мальчишкой? — Еще не приходил в сознание, но состояние вроде как стабилизировалось, — шатенка села на каменную ступеньку в зале акупунктуры. — Я оставила свои контакты, так что сообщат в любом случае. — Хорошо, — отозвался Лео откуда-то сбоку. Он полировал свою катану, бережно протирая ее меховой тряпкой. — Спасибо, Эйприл. Ты опять нас выручаешь, — добавил он со сдержанной благодарной улыбкой, заставляя девушку смущенно замяться. — Сенсей хочет познакомиться с ней, так что, возможно, мы сегодня приведем ее. — Ого, — удивилась О'Нил, присвистнув и явно поняв, о ком идет речь. — И прям все на это согласились? Намек был понят, поэтому Рафаэль нахмурился, прикусив зубочистку уголком рта. — Вынужденная мера, — запыхтел он, бросив гирю возле ног. Что, он снова был не в духе? Шатенка озадаченно посмотрела на темперамента. С одной стороны, было понятно его поведение, но все же можно хоть на некоторое время абстрагироваться, как братья. — Я думаю, ты относишься к ней слишком предвзято, — мягко начала шатенка, склонив голову набок. Рафаэль удивленно взглянул на репортершу. — Только не говори, что ты сейчас впрягаешься за нее, — со смешком ответил он, нервно мусоля зубочистку. — Ну, я не думаю, что у такой плохой черепахи могут водиться друзья в виде детишек, — развела она руки в стороны. — Да и не убила она меня, к тому же, я повторюсь, защищала. — То есть ты спокойно можешь с ней увидеться, да? — темперамент тряхнул руками, раздраженно откинув гирю в сторону. — Конечно, поэтому я останусь здесь и подожду ее прихода, — спокойно ответила девушка, пожав плечами. Рафаэль посмотрел на нее неодобрительно и покачал головой. Он, конечно, знал, что у нее пуля в голове… хотя, с другой стороны, это вызывало уважение. Не все могли смотреть своему страху в лицо. А чему он вообще удивляется? Это ведь она, будучи малявкой, вытащила их из пожара. — Хорошо, если ты этого хочешь, — ответил Леонардо, плавно опуская катану за спину. — Я как раз собирался идти за ней. — Чего? — не понял Раф. — Ты собрался один за ней идти? — искренне переспросил тот у брата, считая его круглым идиотом. — Да, — отозвался Лео как-то скупо, видимо, прочувствовав все через интонацию саеносца. — Ты не забыл, что это вообще-то наш враг? Что она шавка Шредера, нет? — начинал распаляться Рафаэль. — Или тебе мало было того, что эта убийца продемонстрировала у Гудзона? Она же чокнутая! Дверь за его спиной с тихим шорохом открылась, и на пороге показался крыс. Он, постукивая тростью, спустился к ребятам и поприветствовал Эйприл и Кейси. — Что за шум? — спросил мастер, привычным жестом откинув свою длинную бородку когтистой лапой. Майки, что до этого жевал пиццу за столом, замер с набитыми щеками, переводя взгляд с учителя на братьев. Кажется, он все пропустил, пока ковырялся с коробкой. Младший начал медленно жевать, стараясь лишний раз не чавкнуть. — Мастер, — с негодованием начал Раф. — Мне кажется все это неправильным. Она… Она… Она же наш враг. Я считаю эту затею глупой. Даже если она мутант, похожая на нас, — это ничего не значит. Старый крыс полностью понимал негодование своего сына, однако до сих пор не мог добиться от него сострадания. Возможно, где-то глубоко внутри его сын и был достаточно мягким, но очень хорошо скрывал, дабы не ударить в грязь лицом перед братьями. — Она не выбирала этот путь, Рафаэль, — спокойно начал сенсей, опустив скрещенные лапы на верхушку трости. — Особенно сейчас, лишившись определенной стабильности и своих убеждений, она просто не знает, куда идти и что делать. Будь у нее какие-либо замыслы, тебе не кажется, что она давно бы их осуществила? Сколько раз вы открывали ей свою спину? Да и убежать она могла в любой момент, не так ли? — учитель тихо закончил, кивнув своим мыслям. — Я хочу помочь этому ребенку. Если представить хотя бы на миг, что вместо нее были бы вы, а вместо Шредера — я. Что было бы тогда? Рафаэль дернулся, будто от удара, и шокированно уставился на Сплинтера. О таком он и думать боялся. Такого точно никогда не произойдет. Под панцирем заскребли кошки, заставляя темперамента замяться и отвести взгляд. Сенсей всегда умел давить на совесть. Леонардо же стиснул зубы от одной мысли, что их мастер мог бы поступать, как Шредер. Майки, кажется, что-то понял, потому что он опустил голову, шумно проглотив пиццу. Когда Сплинтер говорил так, становилось очень грустно, а на горло начинал давить спазм, заставляющий глаза неприятно щипать. — Не говорите так, сенсей, — тихо проговорил Майки, отодвигая от себя коробку с недоеденной пиццей. Аппетит куда-то испарился. — Нужно уметь ставить себя на место других, Микеланджело. И ситуация тогда будет видна совсем по-другому. — Мы поняли вас, мастер, — Леонардо поклонился и направился к выходу. Рафаэль, помедлив около секунды, пошел следом за братом. Лидер обернулся, уже намереваясь что-то сказать, но саеносец его опередил: — Я пойду с тобой, даже не думай меня останавливать, — бросил он, обгоняя брата и первым покидая убежище. — Мы скоро. Дон, Майки, останьтесь здесь, — кинул Лео перед уходом.***
Темное небо. Не было видно ни звезд, ни луны. Они бежали по крышам, не боясь, что их заметят. Если не спускаться вниз, на улицы, где всегда горят фонари, то проблем будет меньше. Братья не разговаривали, лишь слышали тяжелое дыхание друг друга при быстром беге. Они редко куда-то уходили вдвоем, и если честно, Леонардо сейчас был благодарен Рафаэлю, ведь его поступок говорил о многом. — Я никогда не отказываюсь от своих слов, — внезапно выдал Раф, когда они пробегали по крыше жилой высотки. Лео на секунду перевел взгляд на профиль брата. — Но и оставить тебя тоже не могу. Если что-то и произойдет, то вину на себя одного не вешай. Леонардо удивленно моргнул, вспоминая давнишние слова брата, однако тот опередил его. — Я знаю, что говорил тогда, — раздраженно выпалил он. — Просто… просто заткнись и прими мои слова как есть, понял, Бесстрашный? — с усмешкой закончил темперамент, чем вызвал ответную усмешку у лидера. — Как скажешь, — ответил он. Через полчаса они были возле старой лаборатории Донателло. Их встретила тишина. Леонардо подумал, что убийца и вправду дала деру и сейчас докладывает все Шредеру. Раф тоже напрягся, уже после заметив, как из маленькой комнаты показалась слегка заспанная Седьмая. Она, видимо, еще не проснулась, поэтому сонно смотрела на них, протирая глаза. — Разбудили? — добродушно спросил лидер, расслабляя плечи. Сейчас он понял, насколько был напряжен все это время. — Нет, я уже собиралась вставать, — ответила Седьмая, стараясь сделать голос бодрее. Конечно, она лукавила. Ей удалось заснуть несколько часов назад, так что ощущение разбитости растекалось по ее телу. — Хорошо. Собирайся, мы подождем, — кивнул Лео, уходя на кухню. Раф просверлил взглядом Седьмую, затем тихо цыкнул и ушел следом за братом. Убийца подавила настойчивый зевок, приступив к экипировке. Желудок тянуло и неприятно скручивало. Она вспомнила, что так ничего и не поела вчера. Махнув мысленно рукой, черепаха вышла к братьям, которые о чем-то шепотом спорили. Седьмая была уверена — объектом перепалки была она, потому что саеносец раздраженно дернул плечом, как только она появилась в поле зрения. — Если ты зол на меня, то я готова тебе в этом помочь, — спокойно высказалась черепаха, глядя на Рафаэля. Он тут же вскочил и, зацепив стол, рванул к ней. Они практически ловили дыхание друг друга. — Слышь, ты лучше держи язык за зубами, иначе я за себя не ручаюсь, — прошипел сквозь зубы темперамент. — Раф! — лидер бросился следом, оттягивая брата за плечо. — Раф, успокойся, сейчас неподходящее время. — Да она мне вызов бросила, — ухмыльнулся едко он, разминая шею. Седьмая стояла прямо, даже не думая делать шаг назад. Раф исходил на дерьмо, пытаясь пронзить взглядом каменное лицо стервы. — У тебя, похоже, проблемы? — вновь произнесла мечница, будто бы специально подливая масло в огонь. Ее порядком раздражала эта агрессивность от саеносца. Возможно, даже скорее всего, у него были на это причины, и Седьмая догадывалась, какие именно. Лицо темперамента перекосило от гнева. Леонардо мысленно взвыл, понимая, что вот-вот начнется драка, которая неизвестно чем закончится. — Да ты, сука, совсем страх потеряла? Забыла, кто ты здесь и где находишься? — звякнули вытащенные из-за пояса саи. — Раф! — рявкнул лидер, но брат оттолкнул его рукой. — Тупая шавка Шредера, — скалилась черепаха в красной маске. — Перебили кучу народа, угрожали моей семье, моим друзьям. Ты думаешь, я так просто спущу это с рук? Убийца нахмурилась, понимая, в чем дело. — Если речь о репортерше, то она виновата сама. У нее слишком длинный язык. — Я сейчас твой укорочу, поняла? — бесился Раф. Седьмая раздраженно дернула головой и шагнула вперед, врезаясь частью выступающего пластрона в твердый пластрон Рафаэля. Тот чуть дернулся назад по инерции. — Я выполняла приказы отца, точно так же, как делаешь это ты, — зло процедила она. — Ты часто думаешь о том, кто твой отец? Почему он отдает те или иные приказы? Разве ты можешь его ослушаться? Повезло, если можешь, потому что у меня такой возможности не было. Убийца говорила тихо, с нажимом и быстро, наклоняя голову ниже. Твердый взгляд впивался в агрессивные ярко-карие глаза. — Единственный раз я пошла против него, когда подслушала разговор о чертовом мутагене, о каких-то мутантах. Интерес и любопытство заставили меня найти Эйприл. И к чему это привело? К полному разочарованию. Думаешь, я знала о планах отца? О его замыслах? Я выполняла его приказы, не зная другой стороны. Меня учили убивать. Сделав акцент на последней фразе, Седьмая спокойно выдохнула. Раф заметно стушевался. Он моргнул несколько раз, понимая, что его гнев куда-то испарился, оставив осадок в виде раздражения. Черепаха ничего на это не ответил. Он брезгливо дернул верхней губой и, более не взглянув на чужеродного мутанта, вышел из лаборатории. Леонардо, который был поражен такой откровенностью, прокашлялся в кулак. — Я понимаю, — голос лидера был чуть с хрипотцой. — Но ты и нас тоже пойми. В наших глазах ты была убийцей, врагом. Рафаэль… он слишком эмоционален и злопамятен. Недавние события вынуждают нас быть настороже. Мечница посмотрела на старшего из братьев и спустя секунду скупо кивнула, принимая слова. Леонардо, к слову, понял, что этот разговор останется в памяти у них троих. По поведению Рафаэля было непонятно, однако продолжать после этого конфликт он не стал. Черт знает, что у него теперь в голове. Устало проведя трехпалой ладонью по лицу, Лео направился к выходу, жестом зовя за собой мутанта. Его брат стоял в тоннеле, скрестив руки на пластроне. Видимо, выходил проветриться и чутка поостыть. Завидев их, он хрустнул зубочисткой между зубов и, оттолкнувшись от стены, зашагал вглубь тоннеля. Лео направился следом. Седьмая тоже. До убежища они шли в полном молчании. Тем временем дома у черепах все было в порядке. Кейси и Майки играли в настольный хоккей, Эйприл сидела с мастером Сплинтером, разговаривая о своей работе. Крыс искренне восхищался девушкой и ее самоотверженностью, отчего та смущалась, пожимая плечами. Первым зашел Рафаэль. Он на мгновение замер, столкнувшись со взглядом мастера, но тут же отвел его, вероятно, стыдясь чего-то. После появился Лео, за ним Седьмая. Черепаха остановилась у входа, осматривая обстановку, встретившую ее. Здесь все было иначе, нежели в том месте, где она пребывала последнее время. Такого ощущения не было даже в камере, где она проводила годы своей жизни. Кругом все пропитано жизнью, душой, в каждой маленькой детали. В каждом неубранном фантике, неровно лежащей подушке, постерах на стенах и странных надписях цветными красками. Седьмая увидела еще одного мутанта, не похожего ни на нее, ни на братьев, ни на Бибопа с Рокстеди. Это была… крыса? Убийца инстинктивно прошлась вперед, не сводя взгляда с их мастера. Так вот он какой. Совсем не вызывает тревоги или опасения. — Мастер, — начал Леонардо, поклонившись. Он сел перед учителем. — Это та, о которой я вам говорил. Ее имя — Седьмая. Майки отвлекся от игры с Кейси. Эйприл отошла ближе к Донателло, не сводя взгляда с черепахи. Рафаэль стоял поодаль от всех, продолжая хмуриться. — Рад познакомиться с тобой, — добродушно отозвался крыс, изобразив подобие улыбки. — Мое имя Сплинтер. Я являюсь отцом и учителем этих ребят. Он дернул влажным черным носом, будто принюхиваясь к новому запаху. Седьмая не знала, что ей ответить на это, поэтому просто коротко поклонилась. Крыс это оценил, кивнув в ответ. — Присядешь? Хотелось бы поговорить с тобой. Черепаха попутно бросила взгляд на двух людей, находящихся среди мутантов. Здесь была и репортерша. Седьмая прошла вперед, сев рядом с лидером черепах. Он наскоро взглянул на нее, потом вновь на отца. Лео переживал, как, наверное, и все здесь. Крыс тоже присел напротив них, сложив когтистые лапы на коленях. — Я удивлен. Не думал, что, помимо моих сыновей, мог выжить кто-то еще. Однако я рад, — Сплинтер кивнул, прикрывая черные глаза. — Твое имя. Оно действительно твое или тебя так называют? Вкрадчиво поинтересовался сенсей, поглаживая лапой длинную седую бороду. Седьмая удивилась, однако вида не подала, разглядывая длинные крысиные усы и бороду. — Всегда так называли, — отрывисто сказала она, моргнув. — Кличка не может быть именем. Кличка? Нутро отчего-то съежилось в маленький комочек. Кличка есть у животных, домашних питомцев. Жар под пластроном распалялся, учащая сердцебиение. Единственными, кто называл ее по имени, были Тимми и Марк, его отец. — Нана, — призналась она, сжимая кулаки. — Вот, это уже лучше, — согласился крыс, шумно вдыхая запах разожженных благовоний. — Ты ведь хотела узнать правду, верно? — с улыбкой произнес сенсей, поглаживая привычным жестом бороду. Она ничего не ответила, продолжая смотреть на старика. Тем не менее, он продолжил, будто и не надеялся на ответ. — Эту историю я рассказывал своим сыновьям много раз и Эйприл, когда встретились с ней. И буду рассказывать тебе, ведь с тобой мы встречаемся не впервые, — Седьмая широко распахнула глаза. О чем он? Крыс заговорил вновь. — Много лет назад нас шестерых держали в одной лаборатории. Мы были подопытными образцами, и, как ты понимаешь, опыт был удачным. Произошел большой пожар, из которого нас спасла Эйприл. Вот только тебя забрали от нас гораздо раньше. Мутаген, что изменил нас, представлял некую ценность, о которой мы сами узнали не так давно. Я знаю, Нана, что твой отец — Шредер, и знаю, что ты делала, повинуясь его приказам. Черепаха с каждым словом крыса хмурилась сильнее. Ей было не по себе от того, что она когда-то давно была рядом с этими братьями. Сердце бешено ухало где-то под пластроном, порой заглушая голос мастера черепах. Неужели ее жизнь могла быть другой? — Ороку Саки — жестокий человек. Он пойдет на любую подлость, лишь бы достичь желаемого. Мне жаль тебя, дитя. Я не представляю, что ты пережила, будучи во тьме. Леонардо взглянул на учителя. Его черные круглые глаза блестели, словно были наполнены слезами. Лидер поджал губы. Было больно смотреть на сенсея. — Почему? — слетело с губ убийцы. Она смотрела на крыса удивленно, не веря в то, что он говорит. — Почему вам жаль? — Я чувствую ответственность за это, — спустя несколько секунд ответил старик. — Я видел, но ничем не мог помочь. Седьмая моргнула, чувствуя, как доселе неизвестное тепло заполняет живот и поднимается вверх, к груди. Их мастер совершенно не такой. Ей стало жутко стыдно за все, что она делала. За все убийства, нечестные поступки и неправильные мысли. Этот старик одними словами пробудил в ней столько всего, что она не знала, что с этим делать. Руки подрагивали мелкой дрожью. Черепаха напрягла плечи, пытаясь контролировать всплеск эмоций. Любовь к неправильному отцу все еще теплилась в закромах души. Она сотрясала ее каждый раз, когда против Шредера говорили весомые аргументы. Когда она видела все собственными глазами. Так почему же все еще… — Он… Он все еще мой отец, — выговорила она тихо, склонив голову, словно ей было ужасно произносить это. — Он вырастил меня и сделал такой, какая я сейчас. Если бы я не знала другой стороны, то никогда бы не поняла его поступков и своих. — Никогда не поздно измениться, Нана, — начал Сплинтер, поднявшись на ноги и не спеша подошел ближе к убийце. Рафаэль отстранился от стены, подавшись чуть вперед. — Никто не вправе держать тебя в неволе и манипулировать. Только ты сама выбираешь свой путь. Сама? Она подняла голову и встретилась взглядом с крысом. Он смотрел на нее по-доброму, с заботой. Как если бы… действительно хотел помочь. Выбирать самой, что ей делать и куда идти — непозволительная роскошь. О таком она и мечтать не могла, а сейчас ей говорят, что это можно решать самой? С горечью черепаха осознавала, что от ее отца было лишь название. Чтобы понять это, у нее ушла вся жизнь. — Было бы неплохо, — искренне выдохнула она, растянув губы в улыбке. Леонардо уставился на убийцу, словно на диковинный экспонат. Она что, согласилась? — Хорошо, — крыс улыбнулся в ответ. — Это место может стать твоим домом, если захочешь. Я и мои сыновья будем рады. — Я не понимаю, — произнесла черепаха, тряся головой. — Я ведь… я… — Я знаю, — остановил ее Сплинтер. — У тебя есть шанс остановиться, Нана. Искупить все то, что сделала. — Разве такое возможно? — Конечно. Чёрное покрывает белое и становятся серым. Чем больше черного, тем темнее цвет становится. Так же и наоборот. Эйприл судорожно сжимала пальцы, царапая ладони. Ситуация была такой напряженной, что она не заметила, как ухватилась за руку рядом стоящего Донателло. Он, будучи тоже погруженным в диалог, не сразу это заметил, но потом опустил взгляд вниз и замер. Теплая ладонь шатенки крепко держала его, огромную, и умник на несколько секунд выключился из реальности. Стал глупым, маленьким и настолько простым, что ситуация с убийцей растаяла на фоне. Он краснел и смотрел, подавляя желание сжать ладонь девушки в ответ. Репортерша вздрогнула, сама убирая руку. — Прости, Дон, просто я жутко нервничаю, — прошептала она, выдохнув. Умник замялся, опуская сенсоры на глаза, тем самым пряча их под огромными темными линзами. — Ничего, все в порядке, — тихо хохотнул он, почесывая лоб. Вот же идиот. Сплинтер положил ладонь на плечо черепахе и похлопал по нему, подбадривая. — Я думаю, на сегодня хватит. Рад познакомиться с тобой, Нана. Тебе нужно отдохнуть, как и всем. Сплинтер кивнул и, постукивая тростью, плавно удалился в свое додзё, зашуршав плотной бумажной дверью. Мечница продолжала сидеть, смотря перед собой. Она ожидала чего угодно, но не раскрытия фактически всех тайн и радушного приема. — Ты как? — донеслось из липкой пелены. — Я, кажется, запуталась. — честно ответила черепаха, скорее всего, просто признаваясь самой себе в этом. — Ну да, наш мастер такой, — с легкой улыбкой произнес Леонардо, пожимая плечами. Он поднялся, окинув взглядом братьев. Майки затих, забыв вытереть рот от томатной пасты. Донателло почему-то вообще вел себя странно, глядя куда-то себе под ноги. Рафаэль, похоже, искал взгляд брата, чтоб встретиться с ним. Леонардо вздохнул, направляясь к саеносцу. — Чуть позже покажем тебе дом. Пока подожди тут, — сказал он, обернувшись на ходу. — Лео, это чушь, ты понимаешь? — сразу начал Рафаэль, косо поглядывая, как убийца поднимается и вертит головой в разные стороны, осматриваясь. — Ты сомневаешься в словах мастера? — задал меченосец встречный вопрос. Раф стиснул зубы. — Не переводи стрелки, Лео. Ты что, совсем голову потерял? Да ты посмотри на нее, — ткнул он пальцем в сторону их проблемы. — Она убийца. Жестокая, кровожадная. Эта… стерва перережет нам глотки, пока мы будем спать, смекаешь? Леонардо молча смотрел на брата, не скрывая нарастающего раздражения. Да, он был отчасти согласен с Рафом, но, с другой стороны, Седьмая могла убить их в любой момент или привести подкрепление в ту лабораторию. Лидер решил пойти навстречу ей, хоть и после слов самого мастера. У него самого хоть и были сомнения, но после сегодняшнего разговора он слегка смягчил свое отношение к ней. — Раф, послушай, — начал он. Раф закатил глаза. — Знаю, ты нервничаешь, переживаешь. Я тоже, поверь. Но, может, действительно стоит попробовать послушать мастера? Он редко ошибался, практически никогда. К тому же, разве тебе ее ни капли не жаль? Раф несколько секунд брата прожигал брата взглядом, потом отвернул голову и фыркнул, дергая плечом. — К черту. Делай как хочешь, Лео, — сплюнул саеносец. — Мне ее не жаль. Лео смотрел вслед брату, который уходил в тренировочный зал. Наверное, пойдет выплескивать гнев. Что ж, ему сейчас это как раз необходимо. Тем временем Эйприл смело подошла к причине ее недавних ночных кошмаров и громко кашлянула в кулак, привлекая к себе внимание. Седьмая замерла, отвлекаясь от рассматривания оружия на стене, и взглянула на девушку. — Привет, — просто сказала Эйприл, растягивая на лице улыбку. Черепаха не ответила, продолжал просто смотреть. О’Нил слегка замялась, так как начинать самой разговор было неловко, особенно если оппонент тебе не отвечает. — Слушай, у нас, кажется, в прошлый раз разговор совсем не заладился, ха-ха! — нервно хохотнула она, продолжая. — Поэтому предлагаю начать, так сказать, с чистого листа. Что скажешь? Седьмая смотрела на протянутую руку Эйприл. Такой же жест сделал и лидер черепах. Они заключили договор. А что сейчас она будет заключать с этой дамочкой? Черепаха не спешила протягивать руку, однако все же пожала ее двумя пальцами. Репортерша улыбнулась, заметно расслабившись. — Эм, знаешь, я хотела сказать, что на самом деле не держу на тебя зла. Ну, за это, — она продемонстрировала забинтованную ладонь. — Признаю, что была виновата сама. Язык мой — враг мой, — с улыбкой закончила она. Седьмая молча выслушала ее. Она была удивлена, хотя этого не показала. Это было приятно, с одной стороны, а с другой, некое чувство вины закружилось в голове подобно вихрю. — Да, ты права. Твой язык приведет тебя к погибели, — спокойно ответила она. Эйприл широко распахнула глаза, как и братья, которые с расстояния наблюдали за разговором. — Но в следующий раз, когда я буду рядом, стой за моей спиной. Тогда все будет хорошо. Эйприл приоткрыла рот в изумлении. Вот это да. Ей только что принесла завуалированные извинения черепаха, угрожавшая ей ранее смертью. Девушка кивнула, на этот раз улыбнувшись более естественно. Это было просто потрясно. Настроение слегка поднялось. О’Нил вновь оглядела черепаху с ног до головы, незаметно замерев на груди. — По поводу мальчика, — начала она, моргнув. Седьмая замерла, затаив дыхание. — Он идет на поправку, но в сознание еще не приходил. Мне позвонят в случае чего. Я дам знать, — тихо закончила брюнетка, наблюдая, как у убийцы меняются эмоции в глазах. От смятения к радости и разочарованию. — Хорошо, — ответила та. Что ж. Мечница присела на ступеньки вокруг места медитации. Ей нужно разложить все по полочкам, прийти в себя и принять происходящее. Это оказалось труднее. Внутри бурлили противоречие, гнев, тепло, боль. Она навалилась локтями на колени и спрятала в руках голову. Что происходит с ее жизнью? Такие резкие перемены сводили с ума. К ее удивлению, никто из местных обитателей ее не трогал. Они занимались своими делами, поглядывая в сторону тихо сидящей черепахи.***
Микеланджело вяло листал комикс, развалившись в кресле. Эйприл с Кейси ушли час назад, мастер так и не вышел и додзё. Дон отчего-то был слишком заторможен, поэтому сидел за компьютерами, глухо перебирая пальцами по клавиатуре. Где был Рафаэль, он знал, но идти к нему не хотел однозначно. Последнее время брат чересчур бешеный. Лео же… Лео сидел рядом на диване, переключая каналы на телеке. — Эй, бро, — позвал его шепотом Майк, перевернувшись в кресле. — У меня вопрос. Лео вздохнул, пожав плечами. Ему сейчас было паршиво, поэтому он даже не разобрал, что младший брат сказал. — А что мы дальше делать-то будем? — весельчак подпер рукой зеленую мордашку, тяжко вздохнув. — Я уже задолбался извилинами шевелить, мозг болит. Лидер посмотрел куда-то сквозь брата. Он и сам задавался этим вопросом. Это событие и вся ситуация в целом конкретно повлияли на их жизнь. Лео не знал, будет ли она прежней и что ждет их завтра. Седьмая или… Нана, возможно, ключ к победе над Ороку Саки и всем кланом Фут. Однако согласится ли? Мечник перевел взгляд на нее, все еще сидящую на ступеньках. Разве смог бы он, будучи на ее месте, пойти против отца, пусть даже плохого? Он не знал. Можно только догадываться, а догадки лидера никогда не устраивали. Младший брат что-то еще говорил, но звук поглощался странным вакуумом его сознания. Лидер моргнул, когда Седьмая зашевелилась и поднялась на ноги. Она обернулась, побродив взглядом вокруг, и встретилась со взглядом Лео. Он направился к ней, приветливо улыбаясь. — Ты в порядке? — Да. Наверное. Не знаю, — отвечала она как-то спутанно, хмурясь. — Я попыталась принять все, но пока плохо получается. — Понимаю, наверное, — в ее стиле буркнул Лео, почесав затылок. — Есть хочешь? Убийца вспомнила, что не ела со вчерашнего дня. Как в подтверждение тому, желудок скрутило болезненным спазмом. Она резко кивнула, отчего Лео сдержал усмешку. — Пойдем. Кухня была небольшая, но уютная. Лимонный старый холодильник, обклеенный пестрыми картинками. Плита и несколько тумб с раковиной. Все было потертое на вид, однако отвращения не вызывало. Лидер подошел к холодильнику. Он не был хорошим поваром, как Майк, однако элементарные вещи готовить умел. Седьмая по просьбе села за стол, с интересом наблюдая за панцирем черепахи. Разные символы, повязки, небольшие потертости. Его панцирь был больше, но не слишком, чтобы завидовать. Мечник гремел посудой, что-то перемешивал, резал. — Ты любишь бекон? — спросил он не поворачиваясь. Седьмая отмерла от разглядывания рельефных мышц черепахи. Ее это удивило. — Бекон? Что это? Леонардо завис, поворачиваясь к ней с нарезной доской в руках. По лицу было понятно, что она действительно не знает. Это и смешно, и грустно. — Очень вкусная штука. Особенно в жареном виде. — А, поняла, — качнула головой та, сложив руки на столе. Лео, наверное, бы засмеялся, узнав, что на их кухне будет скромненько сидеть ученица Шредера, да еще и черепаха, убивавшая людей. И он будет ей готовить. Действительно, анекдот какой-то. Запахло жареным беконом и яйцом. Небольшой кусочек копченой свинины смачно шкварчал на жирном масле, прилипая к свернутому белку яиц. Лидер был сыт, так что его желудок молчал. Он пошевелил загустевший желток лопаткой, и он растекся, закрывая золотистый бекон. Лео ловко скинул со сковороды яичницу на тарелку, посыпал зеленью и поставил перед Седьмой. — Ух ты, — как-то по-детски удивилась черепаха, наклонившись к самой тарелке, глубоко вдыхая запах. — Как же пахнет… Лео сдержал улыбку, ставя чайник на плиту. Что ж, он был доволен. Когда ниндзя повернулся, приготовленной еды уже не было. Он растерянно проморгался. Куда? Где? Нана дожевывала еду. Ее губы блестели от масла. Она посмотрела на лидера черепах и улыбнулась. — Спасибо. Это просто восхитительно! Как ты это сделал? Мечник опешил. В смысле — как? Она что, не готовила ни разу? Еду нормальную не ела? — Ну, приготовил, — просто ответил он. На языке так и вертелись вопросы, однако Седьмая, будто бы зная, чего хочет Лео, начала говорить. — Я первый раз ем что-то настолько вкусное. Обычно был теплый рис, вода или чай, когда оте… кхм, — на секунду убийца запнулась, — Лакомством были хлопья с молоком. Их приносил Тимми, — говорила она, рассматривая серебристую вилку. — Иногда, конечно, я выходила на кухню персонала и пыталась там что-то приготовить, но ничего не получалось. Я не знала, как это делать, хоть книги и читала. Лео сглотнул ком, подкативший к горлу. Стало невыносимо. Злость брала над ним верх, даже техника дыхания не помогала. Ему хотелось проучить Шредера за подобное отношение к живому существу. Теперь он понял мастера, почему тот чуть ли не плакал. Сенсей представлял, что было там, в камере, все эти годы. А для нее это обычная жизнь. — Отдохнуть хочешь? Сегодня был тяжелый день, — сказал Лео, пытаясь сделать голос обыденным. — Отдельной комнаты, конечно, нет, но есть старый гамак. Раньше в нем спал Рафаэль, когда был младше. От имени брата Седьмая насторожилась. Видимо, желанием использовать его вещи она не сильно горела. Лео махнул рукой. — Не переживай. Он не будет против. Если что, я разберусь, обещаю. Леонардо показал красный гамак, подвешенный на толстых трубах над полом. Поблагодарив лидера еще раз, она устроилась на необычном спальном месте и практически сразу отключилась. Лео ушел на кухню. Осталась немытая посуда. — Слышал я ваше воркование, — послышался басистый голос брата за спиной. Лидер продолжил мыть посуду, стараясь не реагировать на него, заведомо зная, что начнутся придирки, а дальше — скандал. — Брось, Лео, я пришел разговаривать с тобой, а не твоим панцирем, — с усмешкой бросил он. Меченосец обернулся. Раф был в добродушном настроении. Поза расслабленная, вальяжная, будто ссор не было. Его сбитые в кровь кулаки доказывали догадки Лидера. Раф выбивал дурь сам из себя, гася гнев и успокаивая мысли. Видимо, что-то заставило его конфликтовать с самим собой, раз он так разошелся. — Ну, я тебя внимательно слушаю, — сообщил старший брат, расставляя посуду по местам. — Я постараюсь быть более… дружелюбным с ней, — с нажимом произнес Раф последнее. Ему тяжело давались эти слова. — Но глаза спускать не буду. — Я тоже не буду, — согласился Леонардо, улыбаясь брату. Саеносец слышал их разговор. За сегодня он узнал достаточно про этого мутанта. И от этих знаний голова пухла. Ненавидеть становилось все труднее, тем не менее, он сам с этим конфликтовал. А еще эти слова сенсея. Раф ушел к себе в комнату, завалившись на кровать панцирем вверх. Он смотрел на лежащие на полу журналы про фитнес, которые ему притаскивала иногда Эйприл. Какое-то предчувствие не давало ему заснуть. Кто бы что ни говорил, а своей интуиции он доверял. Полежав еще пару минут, черепаха отключилась, касаясь свободно свисающей рукой пола.***
Афроамериканец вытирал пот со лба, глотая вязкую слюну. Его бросало то в жар, то в холод. Руки были влажными и ледяными, когда он быстро печатал данные на своем компьютере, настраивая показатели. За стеклом, на кушетке, окруженной проводками, лежала Карай. К венам подведены катетеры, на голову поставлены датчики. Все витальные функции фиксировались программами. Стокман с удовольствием отказался бы от этой затеи, только вот посметь отказать самой Карай приравнивается к самоубийству. Ученый был между молотом и наковальней, где роль молота играл Шредер. Если вдруг все пойдет не так? Вдруг появятся побочные эффекты и преемница Ороку Саки погибнет? О-о-о… нет-нет-нет, он не хотел даже думать о таком. Прокашлявшись, мужчина наклонился к микрофону, нажав на громкоговоритель. — Вы готовы, леди Карай? Женщина кивнула, не сводя взгляда с потолка. Она была безумной. Бакстер несколько секунд изучал довольно симпатичный профиль японки, затем опустил взгляд на рычаг. Пора начинать. По прозрачным трубкам побежал зеленый раствор. Он струился по узелкам, проходя через фильтры и центрифугу. Было достаточно двух-трех миллилитров, однако куноити настаивала на пяти. Подобная доза была дана предыдущим испытуемым — Бибопу и Рокстеди. И вот насколько изменился их внешний вид. Кто знает, как сильно подвергнется мутации Карай? Японка скривилась, когда первые капли мутагена попали в кровь. Распирающее чувство мешало, напрягало. Чудилось, что рука увеличивается в размерах изнутри, однако никаких физических изменений не появлялось. Карай прикусила щеку, зажмурившись. Распирание перерастало в боль. Жжение расползалось с кровотоком дальше по всему организму. По вискам стекали крупные капли холодного пота. На мгновение она задумалась над необходимостью этой процедуры, однако тут же отбросила эти мысли в сторону. Все уже решено. Отступать присуще трусам и слабакам. Карай шумно втянула ртом воздух. Страх смерти пульсировал красной пеленой. Она не могла дышать. Показатели запрыгали на диаграммах перед глазами побледневшего Стокмана. Пульс переваливал за двести, давление выше ста пятидесяти. Датчики противным писком оповещали о сбоях в организме, мигая красным. Он кинулся к рычагу, чтобы остановить циркуляцию мутагена, однако громкий вопль Карай остановил его. — Не смей! Я заберу весь мутаген! — кричала она, выгибаясь в спине и выдергивая руки из настольных крепежей. Боль была нереальной. Она ощущала, как разрушаются кости внутри, слышала их хруст, чувствовала, как рвутся связки. Ноги сгибались в коленях, приподнимая туловище над поверхностью. Сдавленные крики превратились в кровавый кашель. Карай едва ли заметила лоскутами облезающую кожу со своих рук, как потеряла сознание, рухнув с согнутых ног на кушетку обратно. Стокман едва ли не истерил, наблюдая за всем из-за стекла. Даже будучи без сознания, ее тело продолжало деформироваться. Волосы слезали со скальпа, словно женщина получила пятикратную дозу облучения. Ремни фиксации разошлись по швам, когда ее тело начало увеличиваться. Кости ломались, деформируясь. Они менялись с катастрофической скоростью. Организм полностью обновлялся, становясь чем-то неизвестным. Вместо ужаса в глазах Бакстера теперь горел огонь открытий. Ему выпала честь первому наблюдать за подобным. Он стучал по клавишам, записывая любое изменение, фиксируя каждый минимальный показатель. Спустя сорок минут огромная туша свалилась с высокой кушетки на кафельный пол. Ученый замер, шумно сглотнув. Он вышел из-за стола и медленно подошел к стеклу, отделяющему лабораторию от рабочего кабинета. Существа нигде не было видно. Подойдя к нему чуть ли не вплотную, мужчина с криком бросился назад. В лицо врезалась огромная белая ладонь с длинными когтями, оставив на пуленепробиваемом стекле трещину.
