Сборник драбблов по кроссоверу Бесконечное Лето х Гарри Поттер

      В половину одиннадцатого двери вагонов поезда открылись и из них вышли усатые мужчины в темно-зелёной форме с начищенными сапогами и пуговицами. Я неспешно подошёл к одному из них и протянул измятый лиловый билет. Проводник поправил очки, потом взглянул на меня с каким-то удивлением, но ничего не сказал. Он оторвал корешок и пропустил внутрь. Вагон ещё пустовал, поэтому я выбрал уютное купе, находившееся через два места от туалета, закинул рюкзак на полку для багажа и уселся поудобнее, прислонившись лбом к окну. Коридор за дверью постепенно наполнялся шумом шагов и голосами, а любопытные пассажиры то и дело заглядывали ко мне, но сразу же пропадали, когда обнаруживали, что место уже занято. Я всё смотрел на прощающихся детей и родителей на станции. В памяти невольно всплыли старые картинки. Мама бьёт меня, когда я ломаю шкаф, даже не притронувшись к нему. Щёки пылают, их обжигают горячие, как кипяток, слёзы. Отец держит мой локоть одной рукой, а другой закрывает мне рот ладонью, потому что если я закричу, то разобью ещё и люстру. «Урод», «чудовище», «монстр»… Я прикрыл глаза и попытался прогнать страшные мысли. Не буду об этом думать. Не здесь, не сейчас.       Когда до отправления оставалось пять минут, дверь купе в очередной раз открылась. В проеме стоял крепкий парень в белой отглаженной рубашке с короткими рукавами, с пшеничного цвета волосами и в очках, за ним была видна ещё одна светлая кудрявая макушка. — Тут занято? — решительно спросил незнакомец. — Нет. — Можно? — Конечно, — я подвинулся ближе к окну, но ребята сели на диванчик напротив, так что мой вежливый жест остался без внимания. Теперь я мог рассмотреть и второго попутчика. Им оказался белокурый парень с родинкой на правой щеке, в тонкой водолазке болотного цвета, ростом он был чуть выше первого. На вид оба парня были моего возраста. Некоторое время они молча смотрели на меня, но потом кудрявый неуверенно спросил:  — А ты с какого факультета? — Я тут первый раз. Парни переглянулись, пожимая плечами и явно не понимая, что сказать дальше. — Понятно, — кивнул очкарик и начал доставать что-то из своей сумки, — а то я думал, почему лицо незнакомо. — Странно, что ты первый раз на седьмом курсе появляешься, — вмешался второй. — Ты тоже на седьмом курсе первый раз, по факту, — перебил его блондин, не отрывая глаз от своего багажа. — В смысле? — В том, что если бы ты был на седьмом курсе во второй раз, то тебя бы, получается, оставляли на второй год. Дальше их разговор о нормах и правилах русского языка я не слушал, а только смотрел то на часы, то в окно. Поезд тронулся, парни притихли, поэтому я смог снова погрузится в свои мысли. — Я Шурик, — вдруг сказал сидящий напротив парень в очках, оставляя свою сумку в покое, и протянул правую руку. — Электроник, — присоединился кудрявый, вытянул левую. — Семён, — представился я и неумело поздоровался обеими руками, отлипнув от окна.       Купе снова погрузилось в тишину, нарушаемую только хлопками соседних дверей и шагами студентов, а также размеренным стуком колёс поезда. — Ну так что, мы пойдём играть в карты с когтевранками? — вдруг оживился Электроник. — Не могу найти колоду, — раздражённо протянул Шурик и снова запустил руку в карман сумки. — А что тебе эти когтевранки? Всё на Женю свою не налюбуешься? — А сам-то. Только и делаешь, что о японке этой говоришь. — Да не знаю я, где карты, говорю же, — резко поменял тему Шурик, шмыгнул носом и запустил руку внутрь, чуть ли не по плечо. — Дай сюда! — белокурый мальчик отобрал у друга сумку. — Это что? — в следующую секунду он вынул из кармана карты и кинул презрительный взгляд на друга. Тот от недоумения открыл рот. — Как ты?.. — начал блондин, но радостный Электроник не дал закончить вопрос. — Давай, вставай! Оба начали неуклюже выползать из-за стола, наступая друг другу на ноги. Они отряхнулись и уже открыли дверь, как вдруг Шурик развернулся и спросил:  — Пойдешь с нами в карты играть? Я не сразу понял, что он спрашивает меня, поэтому отстранённо посмотрел сквозь нового знакомого. Парень терпеливо ждал ответа. — Нет, — процедил я, когда тяжёлый взгляд очкарика задержался на моей переносице слишком долго. Я не понимал, о чём вообще разговор. Какие такие когтевранки, японки, Жени. Я лучше здесь посижу, полюбуюсь особенно живописными московскими пейзажами, подумаю о вечном в тишине. — Ну, как знаешь, — дверь захлопнулась, снова принося успокаивающую тишину.       Не прошло и десяти минут, как дверь снова отъехала в сторону, но в этот раз на пороге стояли не Шурик с Электроником, а какая-то невысокая девушка с короткими тёмно-синими волосами, аккуратно зачёсанными за уши и забавно торчащей вверх кудряшкой. Большие медовые глаза сердито смотрели на меня из-за толстых стекол очков. Одеждой ей служили синий свитер крупного плетения и широкие джинсы. — Здесь занято? — каким-то недовольным тоном спросила она, и, не дождавшись ответа, уселась напротив. — Нет, — с опозданием тихо ответил я, хотя понимал, что в ответе эта девушка уж точно не нуждается. Она тоже прислонилась лбом к окну, стала молча смотреть на проносящиеся мимо лесные картины. Тишина снова окутала маленькое купе. Становилось как-то неловко, но, видимо, только мне. Девушка непоколебимо сидела на месте, подперев кулаком щёку. — Меня Семён зовут, — я попытался начать разговор, представившись. «Многовато разговоров для одного дня…» — мелькнуло в моей голове. Она окинула меня презрительным взглядом, как ребёнка, который рассказывал незнакомому человеку, почему его любимое животное — жираф. Абсолютно бесполезная и неинтересная информация. — Женя, — выдавила она из себя неприятным голосом и снова уставилась в окно. Это та Женя, о которой говорили Шурик и Электроник? — Прости, — я окликнул её и снова был одарён этим колючим взглядом, — а ты случайно не… ког… когт… — забыл то слово, значение которого я не знал. — Когтевранка? — вскинула бровь она. — Да, а что? — А, ммм, ничего, — отвернулся я, но потом добавил, — тебя тут этот, — я зачем-то пригладил свою чёлку руками, — Электроник искал. Женя фыркнула так громко, что показалось, будто бы она чихнула. Она опять окинула меня презрительным взглядом и хотела что-то сказать, но в итоге промолчала и отвернулась к окну. В течение следующих нескольких минут никто разговор начинать не пытался.       За дверьми послышался шум: не прекращающийся оглушительный топот, два перебивающих друг друга голоса и неприлично громкий смех. Начинало раздражать. Я невольно взглянул на девушку, сидевшую напротив меня. По всей видимости, шум в коридоре раздражал и её (неудивительно). Когда топот чьих-то маленьких ножек в очередной раз коснулся ушей, разгневанная Женя скользнула по кожаной обивке сиденья в противоположную от окна сторону и резко открыла дверь купе. — Алиса и Ульяна, можно вести себя потише?! — с расстановкой и чётким акцентом на именах рявкнула девушка, прожигая гневным взглядом двух хулиганок, которые как раз стояли напротив нашей двери. — Вы не на трибунах квидичча! Голова с двумя торчащими рыжими хвостами и красно-оранжевыми игривыми глазами заглянула внутрь купе, оглядывая всё вокруг и будто бы не замечая источник сердитого голоса. Из под руки этой девушки выскочила другая мордочка. Красноволосая загорелая девочка с крупными веснушками на щеках уставилась на Женю. — На трибунах кричать тут будешь только ты, Мицгёл, — высокая девушка в узких чёрных штанах и жёлтой майке с молнией без спроса зашла в купе и развалилась рядом с раздражённой Женей, закидывая руку ей на плечо. Лицо когтевранки в миг так скривилось, будто бы с ней рядом сел гиганский дождевой червь, а не её ровесница. Вторая девчонка в красной хлопковой футболке с разбега плюхнулась рядом со мной, оставляя дверь купе нараспашку. — Не забывай, кто лучший ловец в этой школе, — самодовольно оскалилась рыжая, — Вот представь: нелётная погода, крупные капли дождя разбиваются о толстую клеёнку, под которой пытаются спрятаться ученики. Мои мокрые волосы развеваются на ветру и вот, мгновение, и… — И Ульяна Советова ловит снитч! — вдруг подпрыгнула малявка и высоко вскинула ладошки над головой, ударяясь пальцами о висящую над ней полку и жалобно вскрикивая. — Эй! Нет! Алиса Двачевская ловит снитч! — она злобно посмотрела на подругу так, будто бы эта самая Ульяна и вправду поймала какой-то снитч (что это вообще такое?) и даже не поинтересовалась, не больно ли девчонке. — Нет, я поймала! — Детский сад, — устало прошипела Женя и скинула руку Алисы со своего плеча.       В дверной проём опять пролезла чья-то голова, на этот раз с длинными бирюзовыми хвостами. — Женя, Женя! Вот ты где! А я тебя обыскалась! Пойдем скорее с нами в карты играть! — радостная худенькая девушка в кружевном белом платьице уверенно зашла в купе. По взгляду Жени не было заметно, чтобы она была рада её видеть (хотя, как я понял, она вообще никого не рада тут видеть). — С кем? С Шуриком и Электроником? — пробубнила она в своей привычной манере. — Ага! — восторженно закивала девушка азиатской наружности, отбрасывая чёлку в сторону. — «Ага!» — передразнила её Двачевская, морща нос. — С наивным лопухом и заносчивым очкариком, отлично, — закатила глаза Женя и скрестила руки на груди, явно не собираясь подниматься с места. — Заносчивый очкарик - это ты! — рассмеялась Ульянка. Её тут же поддержала Алиса, одобрительно заливаясь хохотом и протягивая руку для «пятюни». Похоже, весело тут было только этим двоим. — Уж лучше с ними, чем с вами, — окидывая яростным взглядом красноволосую, проскрипела Женя и все-таки встала на ноги, позволяя японке увести себя за руку в левую часть поезда. Алые глаза с хитрыми огоньками наконец-то посмотрели на меня. Девушка села поудобнее, подпирая щёки руками. — А ты кто? — вдруг холодно спросила она, наклоняя голову и заглядывая прямо в лицо. — Семён, — лишь буркнул я. Отчего-то не особо хотелось вести с ней диалог. То ли оттого, что я сегодня целый день не смог построить ни одного нормального разговора (а это и не удивительно, я уже какой год ни с кем нормально не говорил), то ли от вызывающего и шумного поведения данной особы и её маленькой подружки. — Хочешь спросить что-то? — ни с того ни с сего выдала Алиса, откидываясь на спинку дивана и скрещивая руки на груди. Этот вопрос таил в себе какой-то намёк? Я вопросительно повёл бровью. — Нет, — отрезал я и отвернулся к окну, не желая ломать голову над её загадками. — Это Хацуне Мику, она не очень умная, — встряла Ульяна и махнула рукой туда, где несколько минут назад стояла голубоволосая, игнорируя мой отрицательный ответ. Можно подумать, что Ульяна - сверхразум. — Ясно, — я не отреагировал на нелестное замечание в сторону только что ушедшей девушки. Даже не поворачивая головы, я чувствовал тяжёлые взгляды обеих хулиганок. Тишина в купе опять заполнила пространство, но ненадолго. — Какой-то ты скучный, Семён, — вытягивая каждую гласную букву, пропела малявка. — Зато ты весёлая, — всё, что смог ответить я. — Алиса, пойдём, побегаем.       Рыжая не успела ответить, как в дверном проёме появилась уже знакомая фигура с золотыми косами. — Ульяна! Я тебе побегаю! Не знаю почему, но я был страшно рад видеть Славю сейчас, будто бы мы были старыми друзьями. Мышцы во всём теле заметно расслабились. Её васильковая рубашка и светлые брюки, в которых я встретил её на вокзале, сменились белой рубашкой и серым джемпером, плиссированной юбкой и аккуратными черными гольфами. Под воротом рубахи гордо висел черно-жёлтый галстук. На плечах - тёмная мантия, а на ней, слева, над гербом с барсуком, висел маленький значок. — Ой, Ясенева, а чё это ты в форму вырядилась, мы только от Москвы отъехали, — съязвила Алиса и проследила глазами, как Славя садится на диванчик рядом со мной, жестом предлагая Ульяне сесть напротив. Та, к моему удивлению, согласилась. — Потому что я староста, — спокойно ответила Славяна, как будто бы это был самый очевидный вопрос и для убедительности указала на свой значок. — Лишь бы повыпендриваться, — фыркнула Двачевская и отвернулась, — чего пришла, иди, патрулируй вагон. — Без тебя разберусь, — грозно процедила блондинка в ответ, а потом жизнерадостно взглянула на меня. — Ну, как, Семён, познакомился уже с кем-нибудь? — В процессе, — снова встряла рыжая. — Я не с тобой разговариваю. — Ой, что-то с вами скучно! — как можно громче выдохнула Ульяна, поднимаясь на ноги и разминая кости и несколько разряжая обстановку. — Пойду я от вас. — Только не бегай по вагонам, — крикнула Славя в спину улетающей девчонке. Её просьба (или приказ, для кого как) была успешно проигнорирована. И опять эта тишина. Алиса демонстративно закинула ступню на сидение и сползла по спинке вниз, оказываясь в полулежачем положении. Славя же, с прямой, как игла, спиной и аккуратно сложенными на коленях руками, осуждающе смотрела на неё, но молчала. Я оставался в той самой позе, в какой и был с начала пути: вжатый в стекло, с чуть сгорбленной спиной и бегающим взглядом. То в окно с быстро меняющимися пейзажами гляну, то на девчонок. Ничего личного. Казалось, Алиса ждала, пока уйдёт Славя, а Славя - пока уйдёт Алиса, никто не собирался отступать.       Мимо двери, словно приведение, прошла девушка в светло-зелёной кофте и с короткими фиолетовыми волосами, убранными в хвостики. Она почти не смотрела перед собой, уткнувшись носом в книгу. — Лена, привет, — отвлекаясь от гляделок с Алисой, вдруг произнесла Славя. По всей видимости, девушка в коридоре меньше всего ожидала, что её кто-то позовёт, поэтому испуганно отскочила к окну, чуть не выронив книжку. — П-привет, — тихо пролепетала она и внимательно оглядела купе, останавливая робкий взгляд на каждом. Алиса, которая и до того была чернее тучи, скривила самую кислую мину, на которую была способна. — Как твои дела? — снова спросила Славя, игнорируя пылающие глаза хулиганки и робкий голос Лены. Может быть, это их обычное состояние? Я не знал и просто смиренно наблюдал за диалогом. — Нормально, — уже увереннее ответила она, продолжая стоять в коридоре, и не решаясь зайти внутрь, то ли из-за робкого своего менталитета, то ли из-за того, что в принципе не была заинтересована в разговоре со старостой и покрывшейся от негодования гранатовыми пятнами грубиянкой. Ну, и со мной. — Присядешь? Лена тихо прошла внутрь и села рядом со Славей, поэтому мне пришлось ещё больше вжаться в стену. Теперь оказалось, что на моем диване сидело три человека, а на противоположном - только Алиса. Видимо, Лене уж очень не хотелось сидеть рядом с ней. — Как лето провела? — игнорируя молнии из глаз рыжей, натянуто улыбнулась Славяна, поворачиваясь к тихоне. — В летний лагерь ездила, — Лена отвела глаза куда-то вниз и начала водить носком своих балеток по дрожащему линолеуму на полу. — Из одного лагеря в другой приехала, — не прекращая кривить губы, усмехнулась Алиса. Я старался вести себя как можно тише. То есть, я и так почти не разговаривал, но что-то мне подсказывало, что любое неловкое движение может ненароком обрушить всё напряжение в этой комнатке прямо мне на голову. — А ты как, Двачевская? — продолжая собирать по крупицам разговор, произнесла Славя. Я чувствовал плечом, что ей было некомфортно сидеть в этой идеально прямой позе, зажатой между мной и Леной, но она зачем-то продолжала беседу. — Не ваше дело. — Ладно, я, пойду, пожалуй, — отрывисто пискнула Лена и неуклюже поднялась, поправляя юбку. Поезд резко повернул, и девушку неожиданно занесло вправо, но, к счастью, она успела ухватиться за дверную ручку и устояла на ногах под испуганные вздохи Слави. Потом она смущённо обернулась, проверяя нашу реакцию, и молча вышла за дверь. — Да, я тоже. Надо порядок в вагонах наводить, — тут же вскочила блондинка, одёргивая мантию. Староста повернулась ко мне, кивнула и, не дожидаясь прощальных слов, бодрым шагом вышла из купе.       В помещении остались только я и Алиса. Мне не оставалось выбора, кроме как снова повернуться к ней. Рыжая задумчиво исследовала взглядом моё лицо. Я отметил, что она не отпустила ни одного едкого комментария в сторону уходящих Слави и Лены. Пока её колкий язык был за зубами, она казалась куда более привлекательной. Спустя две минуты молчания и обмена взглядами, Алиса хлопнула себя по коленкам и поднялась с сидения. — Увидимся, — сказала она напоследок и, даже не обернувшись, вышла в коридор, прикрывая за собой дверь.       Ни спустя десять минут, ни спустя сорок, в купе больше никто не заглядывал. Я опустил голову на стол и прикрыл глаза. Начали всплывать каждая из сегодняшних встреч. Осознание того, что так много лиц смотрели на меня без страха и ненависти так успокаивало и умиротворяло. Колкости со стороны Жени и Алисы были такими пустяками, будто бы щипки за щеки. Они больше бодрили, чем делали больно. Смех Ульяны, заботливый голос Слави, улыбка Мику, да даже болтовня ни о чём с Шуриком и Электроником хоть чуть-чуть, совсем немного, но расшевелили и ободрили меня. Размышляя над сегодняшним днём, я не заметил, как заснул прямо на этом малюсеньком столике под приглушённые голоса студентов за стенами, стук колес и ритмичные покачивания вагона.