В роке только девушки

День жаркий, и в душном поезде Кристина чувствует себя совсем неважно. Пытаясь не обращать внимание на неудержимо льющийся по лицу пот, она смотрит в книгу, упорно делая неудачные попытки сосредоточиться на содержании. Но вагон трясёт на старых рельсах, расплываются и прыгают буквы перед слабыми глазами, съезжают на кончик носа тяжёлые очки, однако закрыть книгу и отдохнуть Кристина не решается, потому что напротив сидит парень, который упорно и нагло пялится на неё уже час. И Кристина чувствует этот плотоядный взгляд то на своём лице, то на ногах, то на груди, и ей становится особенно стыдно из-за того, что на неё, невзрачную, почти некрасивую, смотрят так... И под этим взглядом она невольно сдвигает ноги, чувствуя, как густая менструальная кровь проходит по туго пульсирующему лону, изливаясь в начинающее протекать бельё. Мучительно крутит живот, и стыдно сидеть в таком виде перед парнем, который наверняка не подозревает о наличии у противоположного пола месячных. Герр Гюнтер смотрит на незнакомую девушку напротив только от скуки. Разглядывать попутчиков и наблюдать за их реакцией на такое внимание - его развлечение. Ему забавно от того, что девушка напротив робеет от его взгляда и делает всё, лишь бы случайно не посмотреть на него. Это понятно, с её внешностью подобная "заинтересованность" странная, но долгожданная. Высокая, тонкая, как былинка, она упрямо смотрит в книжку, и бледные, крепко сжимающие корешок пальцы побелели. Причесанная на ровный пробор голова с молочно-каштановыми, гладкими волосами, опущена, и Гюнтер может рассмотреть только крупный нос, оседлавшие его массивные некрасивые очки и крупную тёмную родинку на подбородке. Наверное, девушка эту родинку ненавидит и только и думает каждое утро, как бы от неё избавиться. Девушки готовы вечно придираться к своей внешности, но эта смирилась и теперь боялась смотреть на него, считая себя некрасивой. Гюнтеру нравится смотреть на её смущение, на то, как девушка поджимает тонкие пальцы, оплетенные веревочками сандалий, как подвигается к окну и старается занимать как можно меньше места - глупенькая, думает, что Гюнтер решит отвести взгляд. Хотя глупой она не выглядит из-за очков, то и дело съезжающих. "Сейчас упадут", - думает он, видя, как очки тихонько покидают назначенное им место и нагибается раньше, чем девушка успевает заметить пропажу. Стараясь не встречаться с его хитрым, игривым взглядом, Кристина опускает тяжёлую, налитую болью голову и слишком поздно замечает, что очки срываются и падают на грязный пол. Парень галантно протягивает ей очки, аккуратно держа их за дужки и чуть усмехается, видя, как Кристина растерянно хлопает подслеповатыми глазами. "Голубые, - замечает он, когда тонкие холодные пальцы чуть касаются его руки, забирая очки, - а она хорошенькая без них. " - Спасибо, - быстро шепчет она, и, криво нацепив очки, опять утыкается в книжку. Гюнтеру даже интересно - что же она такое читает, если не хочет смотреть на столь симпатичного (как он сам считал) парня? Он пытается рассмотреть обложку, но книга обернута хрустящей калькой - значит, незнакомка ещё и очень аккуратна. Наверняка и в школе хорошо училась. Ему хочется разговорить её, но эту скромницу не вызовешь на разговор так просто. И тогда Гюнтер нагло выдаёт, глядя ей в глаза снизу вверх: - Девушка, а садитесь ко мне. - Нет, спасибо, мне и тут вполне удобно, - быстро, но робко отвечает она. Голос еле слышный, но очень приятный, и Гюнтер чувствует, что эта симпатичная ботанка ему почти нравится. - Тогда я сяду к вам, - с той же "очаровательной" наглостью он пересаживается, устраиваясь совсем близко и ощущая исходящий от девушки слабый запах тухлого мяса. Кристина морщится от кислого запаха его одеколона и в испуге сдвигает крошечные, с яблоко размером колени. Гюнтер поражается её выдержке - сколько ехали вместе, она ни разу на него не посмотрела! Слегка поерзав, чтобы скрыть внезапно возникшее возбуждение, он кладет руку на хрупкое плечо. Судя по тому, как гладко лежит на нём полосатая ткань, лифчика под этим платьем нет вовсе - да и что он может поддерживать - что спина, что грудь девушки одинаково плоские. Кристина дёргается: - Я не люблю, когда меня трогают, - говорит она вежливо, хотя хочет нагрубить и может, даже убежать, но Гюнтер видит - она слишком робка. Её нежные круглые щечки вспыхивают, возбуждая в парне желание поцеловать их. - Уберите руку, пожалуйста, - говорит она строго, как учительница. Да она и похожа на учительницу, если бы не молодость - ей наверное едва есть восемнадцать. Гюнтер не двигается, наблюдая, как девушка чуть слышно скрипит зубами от злости и жгучей обиды. - А если не уберу? А сделаю вот так? - и горячая рука резко соскальзывает в тщательно отутюженный воротник, открывающий ложбинку между несуществующих грудей. Кристина морщится, не в силах сбросить с себя эту тяжёлую руку - природная робость сковывает, заставляя подчиняться обстоятельствам. Но такое внимание терпеть невозможно. Она отворачивается, совсем утыкаясь лицом в пыльное стекло. Пытается отвлечься, разглядывая проносящиеся за окном деревья, но слезы застилают глаза. "Почему, почему я?!", - она закусывает горячие губы и чувствует, как шершавая рука задирает твёрдые соски, которые тоже болят. На то, что этот насильник отстанет, надеяться не приходится, и Кристина понуро сутулится, представляя наихудший вариант дальнейших событий. Вагон пуст, а ей страшно закричать, страшно ударить Гюнтера. Лучше бы родители записали её на самооборону, а не фортепиано... И тогда девушке не остаётся ничего, как заплакать - тоненько, жалобно. - Пустите, - всхлипывает она и пытается высвободиться. Резкий поцелуй в щеку, похожий на укус, и голос Гюнтера, который обдает красные уши Кристины запахом перегара: - Не плачь, малышка... Интонация пошлая и противная настолько, что девушка не выдерживает и кричит: - Отстань! Какой же у неё слабый голос... Её наверное никто не услышит. Но от этого крика легко - Гюнтер, удивившись, что такое хрупкое существо может так кричать, отодвигается и не замечает, как чья-то сильная рука хватает его за ворот старого пиджака и задирает к потолку. Тот, кто его держит, явно высокого роста - лакированные штиблеты беспомощно болтаются в нескольких сантиметрах от пола. Изумленный, Гюнтер пытается повернуться, но не может. А Кристина осторожно оборачивается и видит парня зажатым в кулаке крупной коренастой девушки - правда, природа наделила эту особу столь мощным сложением, что девушкой её назвать трудно. Кристина даже немного пугается, но что-то ей подсказывает - хватит бояться. Чуть улыбаясь, она смотрит на свою спасительницу, как вдруг та говорит густым, красивым контральто, и грубые слова, исходящие из маленького красного рта, кажутся Кристине райской музыкой: - Наконец-то ты попался. Проваливай, пока я не позвала кондуктора, - женщина легко встряхивает не такого уж и щуплого Гюнтера и ставит его на пол. Тот, ещё не пришедший в себя, с испугом смотрит на женщин и поспешно ретируется, зарекаясь хоть ещё раз приставать к незнакомкам и обзывая спасительницу Кристины коровой. - Наверное, я не вовремя, но постаралась помочь, - говорит эта крепкая женщина мягко, и Кристина видит, что незнакомка чуть старше её, - я Матильда. - Спасибо вам большое! - восхищенно шепчет Кристина. Желание броситься на шею этой могучей женщине переполняет её, но она только нервно теребит потертую сумочку, часто моргая. Последние слезы мгновенно высыхают, и по маленькому лицу расплывается широкая детская улыбка: - Вы как раз вовремя! - Мне было нетрудно, - Матильда опирает о спинку длинного сиденья массивные руки, обтянутые тёмной кофтой, и Кристина может рассмотреть её лицо - узкое, но с широкими скулами. Густые чёрные волосы, небрежно сколотые на затылке, падают на лицо, давая тень светло - зелёным глазам, которые разделяет короткий греческий, при этом широкий нос. Красивая. - Я Кристина, - уже раскованнее представляется девушка, машинально заправляя волосы за ухо - ей хочется быть такой же красивой, - очень приятно! - Взаимно, - очаровательно улыбается Матильда, и Кристина замирает от умиления, когда на пухлых щеках новой знакомой появляются ямочки. - Этот тип порядком достал и меня, и моих подруг, и наверное, весь поезд, - говорит Матильда, и Кристина только кивает в ответ, очарованная красотой этого голоса. - Таких сажать надо, - поддакивает она, боясь потерять внимание столь привлекательной особы. - Может, присоединишься к нам? - не сразу решается сказать храбрая на первый взгляд Матильда, и Кристина радуется перемене разговора. Она хочет быть такой же раскованной, но пищит тоненько: - Думаю, я не против. - В компании будет не так боязно, - подкупающе говорит Матильда, и в глазах её что-то вспыхивает. - Мы в другом купе, просто тут по пути в вагон-ресторан, а там как раз мои подруги. - Предлагаете перекусить? - Кристина вдруг вспоминает про свой пустой живот и спешно собирает сумочку. - Да и разделить хорошую компанию, - Матильда тоже машинально оправляет свободную юбку. Кристина чувствует, что ещё ни к кому не чувствовала такого доверия. - А почему бы и нет? - она поднимает разрумянившееся лицо, и Матильда немного смущается от пристального и радостного взгляда маленьких, но ярких глаз. - Пошли, - говорит это худенькое создание и встаёт, семенящей, смешной походкой устремляясь к вагону-ресторану. Кристина сутулится, и Матильде становится жаль её - эта милая девушка наверное страдает из-за собственной неуклюжей внешности, и Матильда, глядя на неё, стесняется своей красоты. Она смущённо глядит на жидкий темный хвостик, на тонкие икры, по которым хлопает полосатая ткань, и понимает, что взгляда отвести не может.