В роке только девушки

Компания из двенадцати человек кажется Кристине слишком большой и шумной, и она деликатно жмётся к Тильде, которая тоже чувствует себя здесь лишней. Номер тесный, и каждый клочок пространства занят человеческим телом, находящимся в той или иной стадии подпития. Парни привезли из Америки джин - диковинный напиток, после которого разум и чувства невозможно контролировать. Кристине хватило лишь глотка, чтобы от мути в голове упасть на диван - ей и после рюмки шампанского становилось дурно. В то время как остальные девушки беспечно тянут эту горькую гадость, становясь всё более развязными. Только Тильда с Флакнелией - почти трезвые, со скукой наблюдают за происходящим, испытывая непреодолимое желание поскорее уйти отсюда. И фроляйн Лоренц, уже не критикуя каждое своё действие, кладёт голову на плечо Тильды, которая пододвигается, чтобы ей было удобней. - А я уже совершенно уверена в том, что создам группу! - доносится до ушей разомлевшей в тепле Флакнелии голос Круспе. - Мы даже почти нашли клавишницу! - Ага, и "почти нашли" певицу, - недовольно пробасила Тильда из своего угла. - Я же некрасиво пою! - У тебя в голосе есть мощь и сила, которая нам нужна! - кричит в ответ Ульрика, через всю комнату, и Ольсен, приобняв её, спрашивает осторожно: - Будете играть рок? - Металл, - уточняет Ульрика, пригубливая из бутылки, - я хочу слышать что-то тяжёлое, но при этом мелодичное. - Как KISS? - ехидно уточняет Паулина, уже лежащая на коленях у Катрины. - Это будет лучше, чем KISS, - после алкоголя Оливия становится особенно тихой, и все в изумлении поворачиваются на звук голоса, нежного, как флейта. - А как группу назовёте? Клито-рок? - Джо пихает оказавшуюся рядом девушку в бок, не заметив лицо, и Катрина, на которую пришёлся лёгкий удар, замечает: - Очень смешно, - она выпила больше всех, и пары джина наложили на её широкое лицо отпечаток мрачности. - Совсем шуток не понимаете, - Джо по-детски надулся, и если бы не вопрос Саши, то комната погрузилась бы в тишину: - А я что-то не помню клавишницы в вашей компании. Надеюсь, она с вами? - Кристина! - крикнула в ответ Ульрика, указывая на тёмный сгусток, спрятавшийся за зелёной портьерой. - Наверное, это её и называли пополнением, - шепчет Джо Саше, когда из-под подоконника неохотно вылезла высокая полусонная девушка. - А она ничего, - замечает Саша, примирившийся с тем, что Ульрика не хочет его замечать. - Да, я тут, - бормочет Кристина вяло. Голова ещё гудит после джина, а ноги словно ватные. - Ты посмотри, у неё слой косметики на лице толще, чем у Ульрики, наверняка крокодил какой-нибудь, - не унимается Джо, испытывающий к незнакомой девушке совершенно необоснованную антипатию. - Заткнись, не раскрывай интригу раньше времени, - вздыхает Саша, - гляди, какие ноги. Модель! - Я не вижу, где у неё сиськи, о чём ты, - Джо подносит к глазам руки, изображая не то очки, не то бинокль, пока Кристина выбирается из-под завала тел и забирается на широкую кровать в центре комнаты. Номер освещается лишь двумя бра над изголовьем, и густо накрашенное лицо незнакомой девушки попадает в полосу тёплого света, выявляющего все недостатки. Длинный нос, большой рот, тусклые глаза - не то птица, не то лягушка, не то рыба. И разглядев это лицо, сидящий на кровати Джо невольно отстраняется. Слишком уж девушка не похожа на остальных, даже с косметикой. - Мы с ней вчера познакомились, - Ульрика неторопливо закусывает слова конфетой, - оказалось, что она в музыкальной школе училась. Кристина только кивнула - рассказывать самой что-то не было сил. Тяжёлая голова перевешивала - хотелось брякнуться на эту мягкую кровать и крепко уснуть. - Может, сыграешь нам что-нибудь? - разочаровавшийся в Паулине Арно бросил попытки заигрывать с Оливией и посмотрел в сторону новенькой. - Я в холле рояль видел. Кристина нерешительно теребит полупрозрачный подол, чересчур внимательно рассматривая вишнёвые цветы на кремовом фоне, и не сразу отвечает. Играть перед чужими боязно, но если она откажется, то потеряет уважение подруг. Они больше не захотят с ней дружить, потому что Кристина не пошла в группу. Да, глупая мысль, но, потеряв их внимание, она потеряет Тильду, что страшнее всего. И она соглашается показать свои умения, широко улыбнувшись. Растянувшись по коридору, компания покидает номер и разбредается по белым диванам в холле. Под вечер редкие посетители этой гостиницы уже разошлись по номерам, так что игра Кристины никому не помешает. Звезда сегодняшней встречи скромно садится за рояль, дожидаясь, когда публика угомонится, но они и так смотрят на неё во все глаза, и от этих взглядов по голым рукам Кристины бегут мурашки. После окончания музыкальной школы, она, как и многие, совсем забросила инструмент. И сейчас, почти в страхе глядя на череду пожелтевших клавиш, вспоминала, что можно сыграть. Из тех произведений классической музыки, которым её учили? Не поймут, они же наверняка такого никогда не слышали. Если только показать, на что она способна. Но после нескольких месяцев безделья Кристина не уверена, что сможет одолеть "Времена года" Чайковского или этюды Шопена - скорее всего, застрянет на середине и запутается в собственных пальцах. Скрежет стула по ободранному паркету заставляет Кристину испуганно поднять голову. Совсем рядом оказывается полное ожидания лицо Тильды, которая опустила голову на руки, облокотившись на крышку рояля. - Так лучше слышно, - объясняет будущая певица, но из-за того, что нижняя челюсть зажата, слова звучат глухим бормотанием. - А ты песни какие-нибудь знаешь? - совсем некстати встревает Паулина, устроившись на полу, между колен Катрины. И Кристина вздрагивает, потому что больше всего боялась услышать именно этот вопрос. - Если вспомню, - придумывает она оправдание, и тянет время, пытаясь вспомнить что-нибудь подходящее. Глядя на сутулую фигурку, уткнувшуюся в клавиши, все думают об одном: она слишком интеллигентно выглядит, и никому не понятно, как Ульрика увидела в ней рокершу. Кроме самой Ульрики, которая глядит на Флакнелию с деланным равнодушием. Она чувствует в этой девушке огромные силы, но непонятная гордыня заставляет Круспе молчать. Тильда старается дышать тише, но от такой близости Кристина ещё больше робеет. Она бы и хотела согнать слушательницу, чтобы спокойно играть в одиночестве, но если Тильда села рядом, значит, для этого есть причина более веская, чем хорошее звучание. Наконец, в голове Кристины раздаётся щелчок, и она, радостно ахнув, начинает уверенно играть вступление к "Жёлтой субмарине" The Beatles. Её мать была битломанкой, и специально отыскивала ноты для фортепиано, хотя песни этого без сомнения замечательного коллектива не оставили особенного отклика в душе Флакнелии, бывшей тогда ещё подростком. Ей все композиции казались вялыми, на один мотив, однако "Жёлтая субмарина" более или менее понравилась Кристине. - Ой, это же.. Это же! - едва сдерживая радостный визг, шепчет Паулина, и, слегка опаздывая, запевает необыкновенно приятным голоском: - В городке, где я родился, Жил человек, который плавал по морям. И он рассказал нам о своей жизни В стране подводных лодок, - Кристине не так часто приходилось аккомпанировать, и она играет сбивчиво, хотя Паулина поёт вполголоса, для себя. - Мы ходили под парусом до самого солнца, Пока не нашли зеленое море, - внезапно подхватывает пронзительный, хрипловатый голос Ульрики, - мы жили под волнами, В нашей желтой подводной лодке. - Мы все живем в нашей желтой подводной лодке, - нерешительно цедит Катрина, в Оливия мычит вторым голосом, стесняясь присоединяться к хору. - Все наши друзья на борту, Многие из них живут совсем рядом, И наша группа начинает играть… Мы все живем в нашей желтой подводной лодке, - неожиданно подхватывает Тильда густым контральто, чуть ли не басом, и это звучит настолько внезапно, что Кристина опять вздрагивает, едва не обрывая игру. Компания замолкает, давая Тильде показать свои умения, но брюнетка, покраснев до корней волос, зажимает рот руками и шепчет продолжающей играть Кристине: - Сыграй что-нибудь другое, пожалуйста. - Господа слушатели, не пожелаете ли услышать что-то из классики? - голос Кристины звучит необычно резко, и компания с удивлением глядит на внезапно выпрямившуюся, уверенную фигурку. Здесь - не музыкальная школа, здесь родные люди, которым в диковинку такая игра, и Кристина ведёт себя бойко, отбросив надоевшую стеснительность навсегда. - А ты сонаты Бетховена знаешь? - тихо спрашивает Арно, кажущийся самым интеллигентным. Кристина кивает, наигрывая первое, что ещё помнят руки, и публика замирает, слушая внимательнее, чем те, кто приходил в музыкальную школу на концерты. Сейчас Флакнелия играет бодро, не обращая внимания на ошибки, зная: к ним не станут придираться. В её исполнении больше чувства, чем техники, и под тонкими пальцами "Патетическая" звучит почти нежно. В этой захудалой гостинице рояль на удивление хороший, и Тильда чувствует, как сочные звуки мурашками пробегают по телу, отдаваясь во внутренностях глухими ударами. От Кристины взгляда отвести невозможно - она не преображается во время игры, но лицо её, насупленное и внимательное сначала, постепенно становится беззаботным, словно ветер музыки раздувает облака-мысли с чистого лба. И к концу сонаты Кристина уже кривляется, изображая великую пианистку, что любила, но раньше не позволяла себе. Она чувствует: на её смотрят, но прежней робости нет больше, и Кристина погружается в волны упоения, которое испытывают знаменитости после удачного выступления. Она не видит ничего, кроме слегка расплывающихся границ клавиш, пальцы бегут по ним, не задумываясь, и никто не замечает, как мелодии прошлого - правильные, математически выверенные, сменяются на психоделические непрерывные линии, переливающиеся самыми разными чувствами. Ноты то сыплются вразнобой, то собираются в почти правильную мелодию, которая держится несколько секунд, а потом рассыпается со звоном и гудением. Тильда старается запомнить каждое своё впечатление от этой необыкновенной музыки, понимая, что идея нового стихотворения сама летит в руки, и девушка только пытается собрать обрывки мыслей - светлая комната, скошенный потолок, готическое окно и пианино, играющее само по себе. Тильда пишет стихи, но об этом знают лишь подруги - родителям она не доверяет своих мрачных фантазий, своей нескладностью похожих на импровизацию Кристины. С девяти лет она писала, неизменно получая коротенькие экспромты, поражающие своей безрадостностью и странными образами. Тильда и рада бы была написать что-то светлое и хорошее, но мысли сами тянулись к тёмной и незнакомой стороне жизни. Ульрика говорила, что эти стихи могут стать прекрасной основой для песен, но Тильда слишком стеснялась, зная, что девушки не должны петь о таком. К тому же стихи часто получались совсем нескладные, отчего девушка всё больше убеждалась в том, что не сумеет найти себя. Тильда любила петь, повторяя всё, что слышала - от пения птиц до шлягеров-однодневок, раздающихся из радиоприемника. Правда, на людях она стеснялась, но мать часто заставала её поющей за работой по дому. Родителям нравился её голос, но они не делали ничего, чтобы развить и без того хватающее за душу контральто. Но разглядеть в этом голосе огромные возможности смогла только Ульрика, а подруги поддерживали Круспе, заставляя несговорчивую Тильду петь, когда они выбирались со своими гитарами. И девушка пела всё, что знала, боясь потерять расположение тех, кто верил в неё. А между тем Кристина всё играет, поглощенная музыкой, и новые друзья, кажется, готовы слушать её вечно. Тильда-то уж точно. Она пытается запомнить каждую гримаску этого неправильного личика и понимает, что уже влюблена в Кристину. Но вместо того, чтобы отблагодарить её за игру и признаться, Тильда тушуется и сбегает на задний двор гостиницы, чтобы побыть наедине с собой и остыть. Оторвавшуюся от рояля Кристину такое поведение удивляет, но подруги Тильды не обращают внимания на пропажу - они привыкли к внезапной смене её настроения. - Ты должна быть клавишницей! - Паулина набрасывается на слегка растерянную таким бурным восторгом Кристину. Но Ульрика мягко высвобождает девушку и тащит её на улицу, обойдясь несколько сурово произнесенной фразой: - Нам нужно поговорить. Флакнелия уже пугается, но Круспе с вполне безобидным видом присаживается на садовый диван у входа и немного пододвигается. - Да не пугайся ты, - голос звучит почти ласково, но в прозрачных глазах всё равно поблёскивают недобрые, напряжённые огоньки. И Кристина ежится, не понимая, отчего - от взгляда ли этого, или от холодного вечернего ветерка. - Я конечно, не хочу тебя принуждать, - собравшись с силами, говорит Ульрика, - ты говорила, что хотела стать ветеринаром. Но я чувствую, что именно тебя не хватает нашей группе. Правда, нас ещё и группой назвать сложно... Но твоё музыкальное образование явно серьёзнее, чем у нас всех. И ты тот человек, который подходит, - говорить трудно, и Круспе боится, что не сможет убедить эту хрупкую бабочку, глядящую почти со страхом. Гитаристка понимает этот страх - ведь сейчас решается судьба Кристины. Что она выберет - ненадежную карьеру рокерши или добропорядочную скучную жизнь, так подходящую её тихой натуре? Жаль будет втаптывать эту блесточку в грязь бюргерского быта. Ещё чуть-чуть и тихое болото затянет Кристину, навсегда погасив неземной свет в её глазах. Такие не выживают в одиночку, особенно, если природа создала их творцами. Её нельзя отпускать назад. Отпустить - значит погубить. - Ты оказалась той недостающей деталью, которую я искала. Сейчас ты боишься, робеешь, но это пройдёт, - Ульрика скорее подбадривает, потому что сама всегда была бойкой. Кристина робко кивает, не зная, что и ответить, ведь Ульрика упрямо клонит к тому, чтобы она осталась в группе. Странно -сегодня эта надменная девушка, открыто презиравшая Флакнелию вчера, так ласкова и проста с ней. - Думаю, нет смысла ходить вокруг да около, - выдыхает Ульрика после недолгой, но томительной паузы, - если ты не хочешь связывать свою жизнь с нами, с музыкой, так и скажи. Я не обижусь. Мы всегда сможем поменять состав. Кристина закусывает губки, чувствуя на себе колючий, ожидающий взгляд. Ульрика лжёт - отказ будет смертельной обидой. Но вот так решить свою жизнь, за один раз, ответив "да" или "нет", слишком рискованно. - Я не знаю, - наконец бормочет она, отводя взгляд, и Ульрика разочарованно вздыхает. - Мама будет против, - выдвигает бедняжка самый весомый аргумент и понимает - если бы не родители, она бы осталась с этими девушками, не раздумывая. - Если ты хочешь, мнение родителей тут неважно, - жестковато отрезает Ульрика. - Я понимаю, что они хотят для тебя лучшей жизни, чем болтание по свету в сомнительной компании. Но по тому, какая ты зашуганная - прости за резкость, я не умею деликатничать - мне кажется, что они тебя совсем не любят. Ульрика старается говорить мягче, зная, что Кристина не такая, как её подруги, и с ней требуется нежное обращение. Но Флакнелия кивает, смаргивая слёзы, и Круспе озабоченно качает головой, внезапно столкнувшись с огромным человеческим горем. - Я не хотела, - кладёт Кристине руку на спину и вздрагивает, ощутив под пальцами выступающие косточки. - Правды не надо стесняться, - голос Кристины дрожит, и лежащая на спине рука кажется тяжёлой и нужной. - Я думала, что буду свободной от них этим летом. Мне хотелось сбежать. Но осенью придётся вернуться, а я понимаю, что не хочу... - голос обрывается, и две слезинки пересекают щёки, оставляя грязные дорожки. - И я боюсь, что больше никогда никого из вас не увижу.... - Только не плачь, - Ульрика прижимает Кристину к груди, и чувствует, как холодные руки жадно обхватывают шею. Флакнелия жмётся к ней, и Круспе в растерянности приобнимает ищущего ласки человека. - Мы сможем уговорить твою маму, - шепчет она, даже не представляя, как сделает это. Поди примири человека старой закалки с тем, что его ребёнок будет играть в рок-группе. - Правда? - слова плачущей Кристины уже не различить, и Ульрика робко гладит её по мягким волосам, пытаясь утешить. - Я всё что хочешь сделаю, ангелочек, - твёрдо говорит Круспе, - только не плачь. Ты такая красивая, когда улыбаешься! Кристина поднимает голову и послушно улыбается сквозь слёзы, которые Ульрика заботливо вытирает собственным душистым платочком. - Всю красоту размазала, - вздыхает Ульрика, - дай я тебе хоть губы подкрашу. - Я сама, - Кристина мягко забирает винного цвета помаду и неумело проводит по горячим распухшим губам, глядя в поданное Ульрикой зеркало. Тушь тоже порядком потекла, но и в таком виде Кристина выглядит лучше, чем в своём природном облике. - Пойдём к нашим, - Ульрика захлопывает косметичку, - там наверное уже танцы начались. И... прости, что я так не любила тебя сначала. - Конечно, - Кристина кивает, расплываясь в своей неповторимой улыбке, и бежит к толкущейся на улице компании. На мгновение Ульрика даже немного ревнует её, но с улыбкой глядит вслед тонкой фигурке - судьба этой девушки уже решена.