Долина Лжи

Солнце утонуло за горизонтом. Лес погрузился во тьму, непроглядную даже при свете луны. Хидан забрался на ветку дерева и сидел на ней, прислонившись к стволу. Внезапно он услышал, что кто-то зовёт его по имени. — М? Чё те, блять, надо? — Он сонно потёр глаза и громко зевнул. В один миг Какузу оказался на дереве возле напарника и зажал ему рот рукой. — Ммпф! — Тихо. Смотри… Хидан хоть и был не в настроении выполнять всякие приказы, но тем не менее посмотрел туда, куда указывал Какузу, и тотчас понял, что происходит. Мелькали огни. Здесь кто-то ходит. Если хорошенько прислушаться, можно урвать и их разговор. — …Обычно он никогда не задерживается. С ним явно что-то случилось… — Не каркай тут! Мы найдём его, обязательно найдём. — Правильно. Да и чего плохого может случится в Шангри-Ла? Хидан убрал от себя руку Какузу и затем снова вперил взгляд в людей под ними. В руках их были факела, они явно кого-то искали. — Это родственники жмурика. — Нашего жмурика? Ты уверен? Огонь факелов ярко освещал лицо каждого из неизвестных. — Их лица — тоже обман. — Чё? — Я разберусь с ними. Какузу сорвал с себя плащ Акацуки. Четыре маски обнажились на его спине. — …Эй! Идите сюда! Здесь тело! — Нет… Не может быть… Дорогой! Неизвестные нашли труп, лежащий у пня. Синхронно с их горестными воплями, эхом забродившими по всему лесу, раздался звук рвущихся нитей — это вырвалось одно из сердец Какузу, разорвав ему плоть. Бесчисленные чёрные нити постепенно приобретали форму — применилась Страх Земного Гнева, запретная техника деревни Скрытого Водопада. — Что… что это за чакра?.. — Почувствовав чудовищную энергию, жители Шангри-Ла повернулись было к дереву, где затаились Акацуки. Однако Какузу оказался быстрее и уже сложил печати: — Райтон: Кромешная Тьма! Яркая вспышка ослепила весь лес. — …быстрая смерть, серьезно? — У тебя бы это заняло слишком много времени. Мощный заряд молнии вдарил прямо по неизвестным, им не оставалось ничего сделать, кроме как принять свою смерть. Быструю смерть. Хидан спрыгнул с дерева и осмотрел убитых. Кое-что сразу бросилось ему в глаза. — Какого хера… Их лица изменились. До этого язычник успел рассмотреть их и поэтому точно знал, что тогда эти люди выглядели иначе. Сейчас же их лица были совершенно другими. Какузу всмотрелся в лицо женщины, так и не добежавшей до тела их «трофея». — Вне всяких сомнений. Это семья нашего жмурика. — И чё это, блять, значит? Здесь творится какая-то херня… Казначей, проигнорировав вопрос напарника, пошёл осматривать остальных убитых. — Как я и думал… Вот, что происходит… «Долина Лжи»… Всё сходится. — Какузу! А ну объясни мне всю эту хуйню! — прокричал Хидан, теряя терпение. Какузу наконец-то соизволил повернуться к нему. — Все эти люди, Хидан, жили под Техникой Превращения. — Техникой Превращения? Почему? — Потому что за их головы назначена награда. — Чего? — Хидан уже другими глазами посмотрел на трупы. — Судя по всему, им было невыносимо жить с мишенью на спине, поэтому они сбежали от цивилизации в эту чащобу и основали деревню для им подобных. Какузу выглядел так, будто прознал все секреты мира, а вот Хидан до сих пор недоумевал. Он указал на их самого первого жмурика: — Но его-то ты сразу узнал. Так всё и было: когда этот мужик появился и Хидан стал преследовать его, Какузу уже знал, что он — и есть их цель, «трофей». Значит, тот не использовал Хенге — Технику Превращения. — Вспомни то, что сказал сопляк, когда увидел этого мужика. — Под «сопляком» Какузу имел в виду Хохозуки. Хидан постарался припомнить, что именно тот говорил. «Хм… Воз­можно, он и из де­рев­ни… Хо­тя я не пом­ню, что ког­да-ли­бо его там ви­дел…» « И ес­ли бы этот муж­чи­на был из де­рев­ни, я бы знал его то­же, од­на­ко…» — Видимо, он снял с себя Хенге, когда вышел из селения. А потом наткнулся на нас. Именно поэтому Какузу уже тогда был осведомлён, что перед ними — их цель. В свою очередь, Хохозуки, который знал этого мужчину под прикрытием Техники Превращения, понятия не имел, кто это. — Ну и нахуя он тогда развеял эту технику? — Жить не своей жизнью может быть удручающе, потому он захотел выбраться из деревни и немного проветриться. В конце концов, никто не в состоянии сбежать от своего прошлого. — Уф… — Даже выслушав детальное объяснение от напарника, Хидан не мог до конца всё переварить. Сейчас он знал наверняка лишь одно: это место переполнено «трофеями». — Хочешь сказать, что эта деревня… — …наша золотая жила.

***

Акацуки отправились к краю утёса, утопающего в лунной ночи. Хидан прикоснулся губами к ожерелью с символом своего бога и помолился Джашину с ухмылкой на лице. — Там могут быть «трофеи» высокого ранга. Не теряй бдительности. Иначе помрёшь. — Хех. Как будто это возможно. Подобный обмен словами был для них чем-то вроде традиционной сигнальной готовности — договорив, они оба спрыгнули с утёса. — Да-а-а-а! Джашин-сама! Я уебу всех этих подонков! Уничтожу каждого из них! — С такими криками Хидан и прибыл в деревню. Тот охранный патруль всё ещё поддерживал иллюзию над рекой для того, чтобы скрывать деревню. Увидев Хидана, они встали в боевые позы, приготовившись атаковать. — Ты кто такой?! Эти люди такие же желторотые, восхваляющие мир идиоты, которые только и умеют, что бежать от битв. Безо всякого желания начинать ритуал здесь и сейчас, Хидан взмахнул трёхлезвийной косой и снёс им бошки. — Хех… Одновременно с их смертью развеялась и Техника Превращения. Лица катящихся по земле голов преобразились. Какузу с таким же успехом уничтожал других жителей, кто был под Хенге. От созерцания того, как спадает дзюцу и появляются знакомые лица «трофеев», Какузу возликовал. — Хидан, я пойду за здешним лидером. За голову такой большой шишки должны дать не менее большие деньги. — Бля, но я тоже хочу его распиздосить! — У тебя для этого есть другая, более подходящая цель. — А? — От слов Какузу над головой Хидана едва не загорелся жирный знак вопроса. Однако через миг перед язычником предстал его знакомый. — Хидан-сан… Это был Хохозуки. Мальчик, который сказал, что хочет уверовать в Джашина. Очевидно, он услышал шум от здешней заварухи и прибежал так быстро, как смог. Подле него стоял Амеюки, которого Хидан видел впервые. Хохозуки долго пялился на нукенина, а после вдруг стал таким же, как и другие жители, вопящим и пытающимся спастись от внезапного вторжения. — Пора совершить достойный ритуал, вы только подождите! — Хидан поудобнее ухватился за рукоять косы и бросился на мальчиков. — Ведь я начну с вас! Он замахнулся на Амеюки, болтающегося возле своего друга. Лезвия косы пронзили ему голову. — Какого… хрена?! После такого удара, по идее, должны были треснуть череп, политься кровь, вытечь мозг. Но ничего из этого не случилось. У Хидана создалось чувство, будто он ударил в рыхлую почву. — Это что, блять, клон? Тело Амеюки обратилось куском земли и стало осыпаться, как грязь. — Техника Земли?.. Шиноби из Скрытого Камня весьма умелы в использовании дзюцу стихии Земли. Хидан вычислил, что это была одна из вариаций их техники Каменного Клонирования. Однако, клон Амеюки не исчез, как подобает Каменному, а остался в твёрдой форме, походя на Песчаного, но не таким сыпучим. — Блять, я плохо разбираюсь во всём этом клонированном дерьме… — ругнулся Хидан. Он повернулся к Хохозуки и увидел, что тот тоже изменился во внешности. — Да какого хрена?! Хохозуки превратился в того, кого Хидан по сути только что уничтожил: Амеюки. — Кто ты, мать твою, такой?! Мальчик, который только что был Хохозуки, пустым взглядом смотрел на свои руки. Постепенно жизнь начала возвращаться к его глазам. Хидан почувствовал, какая мощная исходит из мальчишки чакра. — …вы, блять, издеваетесь надо мной… — выдавил Хидан, ощущая неизвестный тип чакры, с которым ранее никогда не сталкивался. — Я… Амеюки… — сказал «Хохозуки». — С того самого дня я жил как Хохозуки… Теперь я опустошён… — Да чё ты там городишь? — Хидан-сан… Я жил в этой деревне под маской своего друга, Хохозуки, и держал возле себя своего клона… Получается, всё это время тем мальчиком, который слушал учения веры Джашина с горящими глазами, был Амеюки. — Пока я был собой, существовал и другой я — ложный, кто-то другой… Это был клон, Амеюки, и вы убили его… И теперь я снова стал настоящим Амеюки. — Мальчик сжал кулаки. — Вы… вы освободили меня! Амеюки внезапно сложил руками печати. Он не стал скрывать своё намерение сразиться с Хиданом в полную силу. — Ну давай поиграем, сопляк! — Язычник взмахнул косой и нацелился на него. Тот ударил ладонями о землю, собираясь защититься, и прокричал: — Стихия Грязи: Грязевая Стена! — Стихия Грязи?! — Хидан никогда не слышал о подобном. Та часть земли, которой коснулся Амеюки, превратилась в рыхлую грязь. Оттуда вырвалась стена, которая после обратилась тинистой водой и накрыла Хидана с головой. — Бля! Пацан, это же мерзко! — После такого удара Хидан весь оказался в грязи. Более того, она, облепив всё его тело, начала затвердевать. — Я наконец-то на воле! А вы… Вы — тот, кого я уважаю больше, чем кого-либо ещё… Вы мой «ближний». Поэтому я должен уничтожить вас! Дэйтон: Бездонная Грязевая Дыра! — Амеюки принялся атаковать Хидана, чьи движения стали притупленными и медленными. — Блять! — Нукенин почувствовал, что тонет и посмотрел вниз. Место, куда он наступил, превратилось в грязь — в бездонное болото. Бесчисленное количество рук вылезло оттуда — они схватили Хидана и стали утягивать его в глубину болота. — Вот же дерьмо! Хидан выудил из рукава плаща кусок верёвки. Он обвязал её за выступ близ стоящего дома и затем потянул изо всех сил. — Чё эта ещё за жидоёбская стихия Грязи, ты, мелкий ебанутый кусок дерьма?! Нукенин еле выбрался на крышу дома, а глянув вниз на болото, заметил, что оно расширяется, становясь похожим на вход в будто бы загробный мир. Будь здесь Какузу, он бы уже давно проанализировал ситуацию и вывернул всю её суть наизнанку, однако его здесь нет. Есть только Хидан, который вообще не шарит в таких делах. Однако было кое-что, что Хидан всё-таки понял. — Это же хренов Кеккей Генкай… Кеккей Генкай — это способности, передающиеся по наследству, ограничение по крови; неподражаемые способности, напрямую зависящие от крайностей эмоций человека: ненависти, гнева, зависти… Немало людей переступало грань для того, чтобы развить в себе улучшенный геном. Среди Акацуки есть Учиха Итачи, отступник Скрытого Листа, чей шаринган также является Кеккей Генкаем. Хидан слышал, что он собственноручно вырезал весь свой клан, свою семью и товарищей Учиха. — Всё верно. Я соединяю стихии Воды и Земли, чтобы получить Дэйтон. Конечно, правильно называть это ограничением по крови, однако Сенджу Хаширама, сильнейший и восхваляемый всеми шиноби, тоже использовал стихии Воды и Земли для создания своей исключительной силы — стихии Дерева… Стихия Дерева — величайшая и известнейшая стихия, которую никто не смог повторить. Но то, что использовал Амеюки, называлось стихией Грязи. — Для того, чтобы вывести этот Кеккей Генкай, моей семье приходилось возиться в грязи… Из-за этого все вокруг смеялись над нами… — Амеюки опустил взгляд на свои вымазанные руки. — Надо мной тоже смеялись. Единственным, кто хорошо ко мне относился, был Хохозуки… Но… Чакра Амеюки подскочила и выплеснулась с новой силой. — Дэйтон: Грязевые Куклы! Из образовавшейся воронки болота стало вылезать бесчисленное количество грязевых кукол в виде людей. Их целью был Хидан — они карабкались по стенам здания, чтобы забраться к нему на крышу. — Вот же блять. Хидан кромсал их косой, одну за другой, но как бы он ни старался, руки и ноги кукол отрастали снова. Они продолжали карабкаться до тех пор, пока наконец не окружили свою цель. — Да что вы, блять, такое?!.. Стоило им только коснуться Хидана, как грязь хлынула из его носа и рта, собираясь покрыть его тело изнутри и снаружи. Хидан задыхался. Омерзительная грязь полностью заполнила его рот и забила собой все дыхательные пути. Хидан не мог дышать. Скоро всё его тело будет заполнено и покрыто грязью. — Нгхм!.. — Хидан взмахнул своим ритуальным копьём и вонзил его себе в лёгкое. — Ха! Оттуда выплеснулась кровь вперемешку с грязью, закупорившей дыхательные пути. — Ебать, как это пиздецки больно! Это совершенно новый уровень боли! — Он продолжал разглагольствовать, а куклы продолжали выходить из болота, одна за другой, продолжали преследовать Хидана. Язычник, оттолкнувшись от крыши, взмыл в воздух и ринулся к Амеюки, вытаскивая из своего лёгкого копьё. Тот отскочил, чтобы сложить новые печати, но Хидан оказался быстрее и, прежде чем Амеюки смог применить технику, чиркнул ему по щеке. Кожа разорвалась — брызнула кровь. На кончике копья остались алые капли. Хидан слизнул их. Монохромные рисунки тотчас покрыли тело язычника. Он использовал собственную кровь из пронзённого лёгкого и нарисовал на земле символ Джашина. — Аха-ха-ха! Подготовка к ритуалу заверше… — Дэйтон: Бездонная Грязевая Дыра! Хидан было думал, что сейчас всё закончится, но Амеюки опять использовал свою технику. Земля, на которой был нарисован символ Джашина, раскрошилась и превратилась в грязь. Даже если Хидан снова выберется из болота и попытается нарисовать символ, Амеюки создаст новое болото в том месте и снова обратит землю в грязь. — Да ты совсем охуел! До Хидана только дошло: хуже противника, чем обладатель стихии Грязи, ему для себя не найти. Уголок рта приподнялся — Амеюки воскликнул: — Покажи мне больше… Позволь мне увидеть, как ты поклоняешься Джашину-сама… Чувствуя жажду крови над собой, Хидан рефлекторно уклонился. Через мгновение грязевые куклы ударили в то место, где он только что стоял. Здесь была деревня, построенная в углублении горы. Потолки, стены — всё было из камня и земли. Потолок обратился грязью, и оттуда начали вылезать головы новых кукол. Подчиняясь гравитации, они упали на пол. — Хреновы грязеёбы! Хидан уже приготовился к очередному сражению, как вдруг его окликнули. Он обернулся на голос и увидел напарника, стоящего на крыше с неизвестным человеком на спине. — Какузу! Вытащи меня отсюда! — Я убил лидера деревни, но велика вероятность, что здесь ещё есть другие ценные «трофеи». Мы убьём их всех. Тут гораздо больше жителей, чем я думал, так что это займёт у нас некоторое время. — Человек на спине Какузу, очевидно, был тем самым лидером деревни. — Да ты мудак! Просто примени свои ебанные техники и к чертям снеси всю эту деревню! — Это ты мудак. Если я нанесу больше повреждений, чем следует, то трупов будет не распознать и нам за них не заплатят. — Ну ладно… Блять, ты реально ни о чём, кроме денег, больше не думаешь? Какузу не ответил. Лишь прыгнул и, оказавшись возле напарника, произнёс: — Тебе нет смысла биться здесь. Возвращайся в лес. Иначе умрёшь. Хидан было подумал, что казначей собирается помочь ему там, в лесу, но тот, напротив, немедля свалил, направившись за другими «трофеями», и оставил товарища самому разбираться со своими проблемами. — Да ты задрал уже напоминать мне об этом, Какузу! — с кривым оскалом прокричал ему вслед Хидан. Язычник перепрыгнул грязевых кукол и ринулся ко входу деревни, а затем взял курс в сторону леса, к утёсу, находящемуся напротив. Амеюки погнался за ним, а прибыв в лес, повторно применил технику Бездонной Грязевой Дыры. Земля стала жидкой — все деревья в округе попадали одно за другим и поплыли по течению. — Я не позволю вам сбежать, Хидан-сан! Каждый кусок почвы будет превращён в грязь. И пока вы на земле, можете и не надеяться уйти от меня! Нукенин продолжал бежать и, остерегаясь грязи, перемещался по поваленным деревьям. Он было признал, что не сможет больше ничего предпринять — всё бесполезно, как вдруг кое-что попалось ему на глаза. Хидан оглянулся и, удостоверившись в том, что между ним и Амеюки достаточно приемлемое расстояние, воткнул себе копьё в ладонь. И будто вырезая что-то, он крутанул его, в разы увеличив рану. Кровь хлынула рекой. — Хидан-сан, давайте уже закончим с этим! — подоспел Амеюки и стал складывать очередные печати. Но тут невообразимая боль пронзила ему ногу. Колено подогнулось — он упал в земляную жижу, а затем в ошеломлении поднял голову. — Подготовка к ритуалу завершена! — Пронзивший себе бедро Хидан стоял на символе Джашина, выведенном на… пне. Это был тот самый гигантский пень, на котором он сидел вчера, и Хидан использовал его поверхность для того, чтобы нарисовать на ней знак своего бога. — Какузу, вот же пидорас, умеет ведь тонко намекать… Нарисовать символ на пне — Какузу действительно именно на это и намекнул. Амеюки, уверенный в своём преимуществе на родной земле, проявил неосторожность, последовав за Хиданом, и потому был обведён вокруг пальца. Язычник достал ритуальное копьё и приставил его к левой стороне груди. Победа была за ним. — Я меньшего и не ожидал, Хидан-сан. — Мальчик невозмутимо улыбнулся ему. — Я адски уебу тебя болью смерти! — Да… Это именно то, чего я хочу. — Терпя боль в ноге, Амеюки поднялся, а затем сел, выпрямив спину. — Я был презираем всеми, и только Хохозуки относился ко мне по-другому… Но однажды группа ниндзя-работорговцев пришла в деревню, в которой я жил. Они забрали всех женщин и детей… И в том числе и Хохозуки. Мальчик смотрел далеко в пространство, точно прокручивал события того дня перед глазами. — Чтобы спасти Хохозуки, я использовал техники Дэйтона и… и уничтожил всех врагов. Поэтому за мою голову назначено вознаграждение. Но моей смерти хотели не только люди, подобные тем шиноби… — говорил Амеюки. Взгляд его стал пронзительным. — Жители моей деревни, увидев мою силу, испугались её и попытались убить меня… Какая банальная история, несправедливая, как и многое в этом мире. — Позже Хохозуки разузнал об этом месте, Шангри-Ла, о котором слышал разные истории… Он слышал, что здесь мы сможем отречься от своего прошлого, забыть всё и начать жить счастливо… Однако в ночь нашего побега жители обвинили нас в предательстве и убили Хохозуки… Из глаз Амеюки потекли слёзы. — Я хотел умереть, хотел умереть вместе с ним, но перед смертью Хохозуки велел мне смотреть в будущее и жить дальше. Я пришёл в Шангри-Ла в одиночестве… Но потом… Я так и не смог забыть Хохозуки и того факта, что он умер ради меня. Я не могу счастливо и беззаботно жить здесь, в Долине Лжи… — Мальчишка хоть и плакал, но улыбался. — Хохозуки, тот, кто научил меня всему светлому, умер из-за меня. И теперь мне не жалко умереть от вашей руки, Хидан-сан, ведь вы — тот, кто снова показал мне свет. Я с радостью стану жертвой для Джашина-сама. Амеюки был в восторге от этой перспективы, в искреннем восторге. Хидан понимал это. — Хидан-сан, могу я вас кое о чём попросить напоследок? Есть люди, которых я хотел бы принести в жертву Джашину-сама… — Хотел бы принести в жертву? — Да… Не успел нукенин и ответить, как Амеюки закрыл глаза и сложил руки вместе, произнеся: — «Уничтожь ближнего своего». Мальчик стал складывать печати. Их комбинация была куда сложнее тех, что он использовал раннее. Амеюки сложил их без единой запинки или ошибки. Чакра переполнила всё его тело. — Прежде всего я должен уничтожить своих ближних, уничтожить всех этих людей! Дэйтон: Оползень! — Амеюки неожиданно вскочил на ноги. Он направил сложенные в печать руки вдаль леса, в направлении деревни. Хидану оставалось только гадать, что творит этот сопляк. Он забрался на высокое дерево, чтобы оттуда взглянуть на деревню, на Шангри-Ла. — Твою ж за ногу… В одно мгновение гора, на которой была расположена Шангри-Ла, обрушилась. Земля и почва, поддерживающие селение, обратились мягкой, бесформенной грязью — вся деревня рухнула вниз и стала утопать в глубокой реке, струящейся вдоль долины. — Ебаный в рот, какого хрена, сопляк?! Там же Какузу! С ним всё будет в порядке?! — Язычник испугался на секунду, но после осознал, о ком идёт речь. Всё-то с этим казначеем будет хорошо. Хидан выдохнул и спрыгнул с дерева. — Что же, давай приступим, малой. В руке его блеснуло копьё. Едва вступив обратно на пень, Хидан ударил себя в самое сердце. — Джашин-сама… будет очень доволен!.. — кричал он в экстазе от нарастающей в нём боли смерти. — Спасибо вам… Хидан поднял глаза и увидел, что Амеюки продолжает улыбаться несмотря на то, что кровь ручьём течёт с его рта. — Вижу, тебе удалось убить его. — Какузу, хоть и помятым, зато живым всё же выбрался из деревни. Он также позаботился о том, чтобы в сохранности вынести из деревни тех убитых, чьи головы стоили больших денег. Однако самым ценным «трофеем» в этой деревне оказался… Амеюки. Этот мальчик убил не только тех шиноби, которые напали на его деревню, но и жителей, которые, в свою очередь, убили Хохозуки. Он убил их всех. Это и сделало его не просто дорогостоящим на чёрном рынке, а официально разыскиваемым преступником в Книге Бинго. — Он держал собственного клона в деревне. Пускай это и был всего лишь клон, но то, что он выдал свою личность, значило, что этот сопляк в глубине души хотел, чтобы его нашли, — разъяснил всё Какузу. Хидан по-прежнему лежал на пеньке и преподносил молитвы. Труп мальчика валялся возле пня, Какузу опустил на него взгляд. Когда Амеюки водил его по деревне, то выглядел апатично и бесчувственно. Сейчас же он казался счастливым. Амеюки стал причиной смерти атаковавших его селение шиноби, людей из деревни, в которой он родился и вырос, и также своего друга. Возможно, Амеюки нашёл оправдание своим поступкам и собственному существованию в вере Джашина, которая поощряла убийства и выдавала их как способ спасения кого-то, а его представила как спасителя. — В любом случае, когда ты там уже закончишь со своими молитвами? Я хочу как можно скорее попасть к точку обмена. — Какузу, как и всегда, начал причитать в самый разгар ритуала напарника. Однако в этот раз Хидан улыбался, как будто его ничуть не волновали эти недовольные возгласы. Когда Какузу вопросительно склонил голову набок, он ответил: — Это займёт чуть больше времени. Как-никак, сегодня у нас был мученик.