Долина Лжи

— Мы на месте, — произнёс Хохозуки, представляя нукенинам отвесную скалу. Если смотреть вниз с обрыва, то можно увидеть реку, текущую по его дну. Долгое время эта река подтачивала утёс. А ветер, несущийся с долины, был настолько силён, что выносил воды из подножия скалы в лес. — Да блять, не может быть такого, чтобы деревня была здесь! — воскликнул Хидан в неверии. — Но… она здесь! — настаивал на своём Хохозуки. Он показал Акацуки грязевые шарики, которые нёс всё это время, и затем швырнул их так сильно, как только мог, в сторону соседней горы. Хидан и Какузу безотрывно смотрели на то, как шарики летят к той горе и… вдруг исчезают. — Пф, иллюзия… — Казначей скептически оглядел округу, словно вычислил весь обман. — Эй, Какузу, да чё здесь, блять, происходит? — Здесь действует гендзюцу. Именно поэтому всё, что мы сейчас можем видеть здесь, — это гора. Дующий со стороны долины ветер усилился. Они подошли к краю утёса, где вода реки, поднятая ветром, обратилась туманом и коснулась их щёк. Какузу, поморщившись, прошептал самому себе: — А вот и источник иллюзии… — Твою ж за ногу, ты мне скажешь, что творится, или как?! — Вместе с водой из русла реки поднимается и пар, создающий иллюзию. Он оказывает слабительное действие, заставляет думать, что это всего лишь лесной воздух такой прохладный и свежий. Так от нас ускользает факт, что всё вокруг — обман. Осмыслив услышанное, Хидан заметил, что атмосфера в этом месте уж слишком идеальная. Какузу немедля сложил печати: — Развейся! — Разобравшись с иллюзией, Какузу по-новому оглядел гору. Взгляд его стал осмысленным. — Так вот оно что… — Какузу! Я тоже хочу посмотреть! — в беспомощности заныл язычник. — Вот сам и развей иллюзию, — рыкнул казначей, но так или иначе сделал это за Хидана. — Нихера… — От увиденного тот едва не подавился воздухом. На склоне утёса находилась огромная пещера, внутри которой было выстроено множество домов. Будь здесь Дейдара, ещё один член Акацуки, который не думал ни о чём, кроме своего искусства, то он бы непременно захотел подорвать здесь всё к чёрту. — Жители называют эту деревню Шангри-Ла. Хохозуки был таким бодреньким, а сейчас, стоило ему увидеть деревню, помрачнел. Глаза его потускнели. Хидан этого не заметил, ему было всё равно. — Семья нашего жмурика должна быть где-то здесь. Чё будем делать, Какузу? Убьём всех? Для дуэта бессмертных уничтожить деревню такого масштаба было как раз плюнуть. Однако Какузу этого не хотел. — У нас здесь особые обстоятельства… Осмотрим город, найдём то, что ищем, и уйдём, причинив минимальный ущерб. — Уже чуешь запах денег? — Более-менее. Хидан был готов бежать туда с горящим оружием, но если они собрались идти в деревню под прикрытием, ему придётся также отложить свои ритуалы. Настроение язычника тут же упало. — Жители отлично знают, кто есть кто в деревне. Думаю, если вы пойдёте туда в таком виде, то вас сразу вычислят… — обеспокоенно предупредил нукенинов Хохозуки. — Полагаю, так и будет, раз целая деревня так тщательно скрывается от внешнего мира… — Так чё предпримем, Какузу? — Хидан хотел было предложить просто пойти на таран и всех вырезать, но его вовремя прервали. Хохозуки влез в разговор: — Эм… Ну… Если хотите, вы можете использовать Технику Превращения и стать мною. — Он указал на своё лицо. — Так вас не раскроют… После такого предложения Какузу лишь хмыкнул и сложил печати. Они с пацаном стали идентичны вплоть до каждого волоска на голове. Никто не догадается, где оригинал, даже если они встанут плечом к плечу. — Какузу, а как же я? — Ты не подходишь для работы под прикрытием. Жди здесь. Возражать не пришлось, ведь так всё и было. Хидан надул губы, уже заскучав. — Строение деревни довольно сложное, без проводника вы легко потеряетесь. Как только зайдёте, то сразу увидите деревянный столб. Пожалуйста, идите в его направлении. После этого вас должен встретить мой друг Амеюки. А потом… — Хохозуки присел на корточки и стал собирать грязь, лепя из неё что-то. Через пару секунд в его руках уже был большой грязевой мяч, который он протянул Какузу. — Если дадите его Амеюки, думаю, всё пойдёт как по маслу. Казначей понятия не имел, к чему этот кусок грязи, но так или иначе взял его. — И? Как попасть внутрь? Зайти в деревню, находящуюся на склоне утёса, будет непросто. — Вы должны прыгнуть. Какой же очевидный способ… — Ты, блять, прикалываешься? — офигел Хидан. — Если бы мы сделали прямую дорогу к деревне, то другие люди заметили бы её и легко нашли бы нас, поэтому мы создали другой путь. Всё-таки каждый в деревне — ниндзя, поэтому особых трудностей с прыжком обычно не возникает. — Хочешь сказать, ты тоже шиноби? — Хохозуки не выглядел для этого подобающе, но тем не менее закивал, отряхивая руки от грязи. — Следи за ним, Хидан, — громыхнул Какузу. — Я скоро вернусь. Коль нет другого пути в деревню, придётся прыгать. Какузу оттолкнулся от земли, громадным прыжком сиганул с утёса и проделал тот же путь, что и ранее кинутые в соседнюю гору грязевые шарики Хохозуки. — Он прожил долгую жизнь, сопляк, так что он очень опытный, этот Какузу… — усмехнулся Хидан. Казначей благополучно приземлился и направился прямиком в деревню, не оборачиваясь на напарника и мальчика. — Ну вот и всё, я на скамье запасных. Вот же зашквар… — Эм… Может, тогда расскажешь мне больше о вере Джашина? — попросил Хохозуки, неловко потирая шею. С самого вступления в Акацуки Хидана окружали одни атеисты. Но даже когда он всё равно говорил о своей вере, его слова точно о стенку бились. — Ну, ты не оставляешь мне выбора! Итак, что касается веры Джашина-сама…

***

— Необычное место. — Пока Хидан распинался о своём боге, Какузу тем временем перешагнул порог деревни. У входа стояло несколько мужчин, которые держали руками печати. Судя по всему, именно они накладывали иллюзию на речную воду, уносимую ветром. Это и есть здешний охранный патруль, выполняющий такую ответственную работу каждый день без передышки. Наблюдая снаружи, даже нельзя предположить, что деревня простирается на такое огромное расстояние: тесно прижатые друг к друга дома и здания строились в, казалось бы, бесконечный ряд. Уйдёт немыслимое количество времени, чтобы разыскать кого-то в таком месте. Мысль о том, что нетерпеливый Хидан выйдет из себя, стоит ему задержаться, волновала Какузу. Однако экспансивный напарник вполне мог занять себя рассказом о своей вере Хохозуки, что даёт Какузу чуть больше времени. Подальше от входа стоял, как и говорил Хохозуки, большой ствол дерева, подпирающий своды пещеры. Другими словами, это был костяк деревни. Друг Хохозуки или о ком тогда шла речь, должен быть где-то здесь. Какузу, чувствуя себя не в своей тарелке, будучи в виде Хохозуки, внимательно следил за окружением. — Хохозуки. — Внезапно услышал он голос из тени дерева, зовущий его и приближающийся. Посмотрев в сторону голоса, он увидел смуглого человека с серебристыми волосами. Незнакомец был щупленьким, так что нельзя сразу сказать, мальчик это или девочка, хотя Какузу больше склонялся к первому варианту. Он выглядел чуть младше самого Хохозуки. — Амеюки? Стоило Какузу назвать его имя, как мальчик остолбенел и с настороженностью оглядел нукенина. Взгляд его пал на грязевой мячик в его руке. Какузу, как и велел Хохозуки, передал его, чувствуя, как струится по этому комку грязи чакра. Мальчишка взял мячик и затем незамедлительно раздавил его — чакра, заточенная внутри, впиталась в тело Амеюки. — …Вот как. Так вот оно что… — Очевидно, что этот грязевой мячик был чем-то вроде способа связи. — Я всё понял. Я — Амеюки… друг Хохозуки. Он склонил голову и, прежде чем начать путь, сказал: — Я буду вашим проводником. Какузу не знал, что именно Хохозуки сказал Амеюки, раз тот теперь обращался с ним так вежливо, как с важным гостем. Но казначей не был настолько легкомысленным, чтобы сразу довериться как Хохозуки, так и этому пацану Амеюки. — Вы сомневаетесь в моей искренности помочь вам? — В отличие от Хидана и Хохозуки, этот мальчик был хорош в чтении людей. — На самом деле всё просто. У меня нет собственной воли. Я просто живу, как этому велит Хохозуки. И если вы взглянете внутрь, внутрь меня, то ничего не увидите. Всё правильно: я всего лишь пустой сосуд… Он был как призрак во плоти, и слова, выходящие из его рта, тоже были ничем. То, что сказал этот мальчишка, немного не сходилось с тем, что Какузу услышал от Хохозуки. Нукенин озвучил: — Хохозуки сказал, что живёт здесь только потому, что его друг сказал ему так. — Жить в этой деревне — это тоже воля Хохозуки… Поэтому… Я ничто, если я не Амеюки… — Ответ Амеюки был не совсем ответом. Изо рта этого мальчика выходили сплошь непонятные вещи. — Хотя… не обращайте внимания. Просто играйте свою роль и ищите то, что хотите найти. Из-за того, что деревня находилась в горе, точно в гигантской пещере, освещением здесь было скудным и мрачным, но тем не менее жители продолжали ходить с яркими улыбками. — Какой прекрасный сегодня день! — Давайте смотреть в светлое будущее! — Разве не чудесно, что все мы живы сегодня? Когда бы жители не встречали друг друга, они всегда говорили подобные вещи. — Они все помешаны на этой хрени о мире и счастье… — подытожил Какузу. Если бы он взял с собой напарника, то Хидан точно вышел бы из себя в подобном месте. — Таковы общие убеждения деревни… «Уничтожь прошлое и живи в гармонии»… — И ты тоже этому придерживаешься? — Кто знает. Единственный, кого я знаю, — это Хохозуки… Хотя я знаю его не так хорошо, но… — Но? Амеюки обернулся в молчании и вгляделся в насыщенно-зелёные леса напротив селения. — Хохозуки сказал, что ему не знакомо лицо мужчины, которого вы убили… Я сомневаюсь, что это правда. Ведь на самом деле Шангри-Ла не существует. — Взгляд Амеюки помутнел, как грязь. — Это… Долина Лжи.

***

— …вот почему учение веры Джашина — самая лучшая штука, которая только может быть. В то время, как Какузу исследовал Шангри-Ла, Хидан и Хохозуки вернулись к тому большому пню, так как мальчик предупредил Хидана, что тот снова может попасться в иллюзию, если будет стоять у утёса. Хохозуки будоражило всё, что ему говорил нукенин, и он постоянно вставлял такие возбужденные фразы, как: «Теперь я ещё больше хочу уверовать!». — Хотя, знаете… Убийство — это всё равно очень сложно, так?.. Думаю, те желающие мира люди опередят меня и убьют. — Да эти мозгоёбы не будут проблемой, если ты их сразу всех замочишь. Кстати об этих пиздобратьях, болтающих о мире: их не существует. — Хидан усмехнулся, а затем продолжил: — Когда-то давно я жил среди этих безбожных пацифистов. Они избегали драк и были теми трусами, которые боялись причинить другим людям боль. Но эти выблядки были хороши только на словах. — Серьёзно? — А то, — кивнул Хидан. — Я был сыт по горло этими богохульниками. И когда я обнажил свои клыки на них, знаешь, что они сделали? Они, блять, пытались убить меня. Если они действительно любили мир и ненавидели насилие, то они должны были сдаться и сдохнуть по моей милости. От услышанной истории лицо Хохозуки приобрело такое выражение, будто он сделал для себя какое-то открытие. — Ты прав, — согласился мальчик. — Эти выродки делали вид, что соблюдают свои убеждения о безопасности и безопасном мире без чьих-либо смертей. Но стоило появиться опасности, как убийство стало для них нормой! Если ты хочешь избежать страха смерти, тогда ты должен просто сдохнуть. Хотя тогда возникнет проблема: если все будут умирать от своих рук, то некого будет принести в жертву Джашину-сама. Значит, правильно говорится: «Чтобы избавить людей от страха смерти, нет другого выхода, кроме как убить их…» Хохозуки переварил полученную информацию с задумчивым видом. Они оба были так поглощены разговором, что и не заметили, как настал вечер. Неужели Какузу до сих пор ищет семью того жмурика? «Этот алчный ублюдок никогда не изменится», — подумал Хидан. — Говоря об одной из заповедей… — подал голос Хохозуки. — «Уничтожь ближнего своего»… Хидан-сан, значит ли это, что рано или поздно вам придётся убить Какузу-сана? На данный момент Какузу, по мнению мальчика, был самым близким человеком для Хидана. Но всё, что ответил язычник, было: — Он не мой ближний, сопляк. — Не ваш ближний? — Этот хренов скупердяй и я — мы абсолютные противоположности. У нас нет ничего общего, ближнего или как там ещё… Услышав это, Хохозуки стал подрагивать всем телом. Затем кивнул, будто получил подтверждение в том, в чём нуждался. — Правильно… Хидан-сан и… Какузу-сан… разные… Прямо как я… и Амеюки… Мальчишка прищурил глаза и улыбнулся. Он смотрел в сторону утёса. — Думаю, Какузу-сан придёт совсем скоро. Не выдалось времени даже спросить, с чего это пацан так решил, как вернулся Какузу. С пустыми руками. — Ты чё их не нашёл? — Я всматривался в лицо каждого жителя, но так и не смог отыскать семью этого жмурика. Если так, то это значит, что больше в этом лесу их ничего не держит. Хидан глянул на жмурика у его ног. Ему хотелось убить всех в этой деревне, но если они в ближайшее время не заберут вознаграждение, то этот труп просто сгниет. Более того, понадобится несколько дней, чтобы только выбраться из леса. — Да насрать, — махнул Хидан, вставая на ноги. — Давай уже просто свалим из этой задницы. — Нет, — осадил его Какузу. Он всё ещё хотел остаться здесь. — Переночуем тут, а на восходе уйдём. — Чего?! Нам, блять, нечего здесь больше терять! Да этот жмурик же сгниёт нахуй! — Хидан указал на труп, чтобы лучше обозначить свою позицию. Однако Какузу проигнорировал его. — Гм, думаю, мне тоже пора идти. Я приду завтра, чтобы проводить вас! До встречи! — Хохозуки низко поклонился и убежал в сторону утёса. — Надо же, он тебя обожает. — В этом вся прелесть учения Джашина-сама! — похвастался Хидан, выпятив грудь. Какузу чуял в этом подвох. Он долго смотрел туда, куда убежал Хохозуки, и вскоре произнёс: — Завтра, перед тем, как уйти, мы убьём этого мальчика и его друга Амеюки. Хидан в недоумении моргнул пару раз. — Чего? Нахуя? — Они слишком много о нас знают. — Хм… вообще-то, да. Но если мы так и так собирались их убить, то почему не сделали это раньше? У Какузу действительно было много возможностей убить мальчишку, которого он встретил в деревне, — Амеюки, как и у Хидана — убить Хохозуки, который был с ним всё это время. Какузу взглянул на жмурика. — Я не смог найти семью этого мужика… Но я заметил тех, кто выглядел слишком обеспокоено, шатаясь рядом. — Да в мире полно людей, которые снуют так в озабоченности. — Хидан даже не видел необходимости в том, чтобы глубже рассмотреть ситуацию. — Эта деревня уникальна. Все в ней говорят лишь о счастье, а всё плохое скрывают и прячут. — Пиздец, звучит охуеть как жутко. — Однако среди них я видел людей, которые будто опасались кого-то, и весь их вид кричал о тревожности. — Тогда тебе надо было их просто замочить. — Хидан всё больше приходил в замешательство и, скрестив руки на груди, склонил голову набок. К чему это Какузу ведёт? — Ночью мы осмотрим деревню и узнаем, что она представляет из себя на самом деле. Хидан не знал настоящих намерений Какузу, но в том, что напарник в хорошем расположении духа, был уверен. Скорее всего, это у него чуйка на деньги обострилась. Убийство людей ради денег шло наперекор заповедям Джашина, но раз Какузу так зашевелился, игра определённо стоила свеч.