Ушедшие в Иерихон

А потом пропала фляжка. Коллеги в участке пожимали плечами. Отговорка, что там разведено лекарство, уже давно не работала. Все знали о пристрастии Хэнка к крепкому алкоголю, знали причину и предпочитали закрывать глаза. Капитан качал головой, но Хэнк флягой не отсвечивал, прятал или во внутреннем кармане куртки или в ящике стола, который закрывался на ключ. И вот фляжки с виски не оказалось. — Твоих рук дело же, да? — угрожающе прошептал Хэнк (насколько шепот вообще мог быть угрожающим), наклонившись к столу напротив. На этом столе с каждым разом увеличивалось количество конфет около компьютера. Леденцы, карамель, шоколадные — отдел будто бы взял себе задание откормить новичка сладким. Или закормить насмерть огромным количеством сахара. Слишком долго в управлении не было свежих лиц, вот коллеги и отводили душу сейчас. — Не понимаю, о чем вы говорите, — новичок что-то щелкал на компьютере, всячески изображая бурную деятельность. Но лейтенант Андерсон не зря считался матерым полицейским. — Все-то ты понимаешь. И лучше бы тебе вернуть, пока я… — Значит, вы сейчас прямо признаетесь в распитии спиртных напитков на рабочем месте? — поклясться можно было, что уголки губ его чуть приподнялись в улыбке. Вот гад-то! — И я ничего не брал. Хэнк аж поперхнулся и открыл рот, чтобы пояснить напарнику (сегодня особенно нежелательному!), куда ему следует пойти и хоть лоб расшибить, а фляжку достать, но осекся. Сам не понял, что его остановило. Вдарить бы раз, чтобы показать, кто тут главный. А потом поступил вызов, и разборки пришлось отложить. Спустя некоторое время Хэнк обнаружил, что ему неплохо и без целительного глотка виски на рабочем месте. Глоток. Горькая жидкость обожгла горло и пошла дальше разносить тепло по венам. Так куда он в итоге дел фляжку? И тут же одернул себя. Не было этого. Воспоминания, всплывающие в голове — алкогольный бред. Не было у него никакого напарника никогда. Он просто выдохся, сдал значок и табельное оружие. Но ощущение, что он что-то упускает, не покидало Хэнка. Некая пустота, которую он вдруг в себе обнаружил. Это обстановка в городе так действует. Или виски. Проклятый Камски, поручивший ему расследование. Все сразу, в общем. На мобильный, как и обещал Майкл, пришли фотографии сбежавших. Девочка и ее няня. Алиса Уильямс и Кэра. А ведь женщина была на хорошем счету, никаких нареканий. А вот на Тодда Уильямса постоянно жаловались соседи — на крики в доме. Возможна угроза для жизни. На всех объявлениях о розыске пропавших до восемнадцати лет так писали. А Хэнк еще знал, что с каждым часом возможность найти ребенка живым падает. Но девочка была украдена не в парке, не в многолюдном торговом центре. Ее увел человек, которого она хорошо знала — няня. И вряд ли дело в выкупе: у Тодда были одни кредиты — должно быть, он и этой самой няне и уборщице по совместительству уже ничего выплатить не мог. Тогда месть? На фоне всех этих побегов гораздо легче стало прикрыть убийство. Некоторых действительно находили в переулках — ограбленных, зарезанных. Не нашедших загадочный Иерихон. Майкл сказал: правильно, никто не исчезает просто так. Нельзя испариться в воздухе. И количество найденных тел было ничтожно мало по сравнению с теми, кто пропал бесследно. У Хэнка полицейское чутье, поэтому он знает, что побег девочки и ушедшая невеста Камски связаны. Они все каким-то образом нашли Иерихон и укрылись там. Если они живы. Хэнк разглядывал лица пропавших, пытаясь запомнить каждую черточку. Есть шанс натолкнуться на кого-то на улице, если они еще в городе. Слишком много если, но в отсутствии любой определенности. Глаза у него были карие. Вдруг всплыло в голове. Они стали практически черными, когда хозяин сигаретного киоска направил на него дуло пистолета. Хэнк уже потом поймет, что эта черта неискоренима — найти приключения на жопу там, где это, казалось бы, невозможно. А пока — его напарник, не найдя никого на месте, заглянул внутрь как раз в тот момент, когда хозяин перекладывал пакетики с марихуаной. Тот зацепился взглядом за значок, и, недолго думая, схватился за пистолет. Это Хэнк узнал потом; в то время как на его напарника был направлен пистолет, сам он все сильнее раздражался с того, как долго можно покупать пачку сигарет. Наконец, терпение его лопнуло, и он пошел сам, готовясь сильно и долго ругаться. И застал всю сцену. Напарник, пытающийся убедить торговца сигаретами опустить оружие. Голос не дрожал, он выглядел совершенно спокойным, но глаза выдавали. Расширенные зрачки, нервный блеск. И страх. Торговец распалялся все больше и больше. Он выстрелил бы не из желания убить, а от растерянности, и, как иронично, от панического страха. Хэнк вырубил его одним неожиданным ударом. Пистолет произвел выстрел, но в потолок. Над ними ржал весь Департамент. «Только вы могли выйти за сигаретами и накрыть крупного торговца наркотой! А ведь это даже не ваш отдел!» — Не бросишь теперь курить, Хэнк? — иронизировал Майк. — В тот киоск больше ходить точно не буду. Страх новичка в глазах не давал покоя. — На субботу планов не строй, — сказал Хэнк, проходя мимо рабочего стола. — А в чем дело? — снова этот внимательный взгляд. Ни тени сомнения. Ни страха. Но Хэнку не показалось. И эти раздражающие движения с монеткой. Попытка успокоиться и сконцентрироваться. — Поедем на стрельбище. Ничему у вас в академии не учат. Салаги, — плевать, если у него было что-то запланировано на выходные. Что вообще сейчас делает молодежь в свободное время? Этот тем более на нормальную молодежь не походил, но мало ли. — Я умею стрелять, — ну да, конечно. К оружию нужно долго привыкать. Сделать продолжением руки. И не бояться взять в руки и сделать выстрел. Принять решение молниеносно, второго шанса их работа не дает. — Не сомневаюсь. А теперь нужно забыть все, чему тебя там учили. Это Детройт и реальная жизнь, — пусть будет благодарен уже за то, что Хэнк решил потратить свое время. Не то чтобы у лейтенанта самого было много дел на выходные… Телевизор, алкоголь, пес. Стандартный набор, если честно. Идея со стрельбищем не казалась худшим из вариантов. Адрес, указанный на смятой салфетке, привел Хэнка на окраину города. Обшарпанные дома и дешевые мотели. Заброшенные стройки, разорившиеся предприятия, ждущие, пока кто-то их перекупит, но проходили годы, а желающих так и не находилось. И ходить вечерами по этим улицам было небезопасно. Хэнк, как обычно, на все правила наплевал, терять ему было нечего, а приятная тяжесть пистолета прибавляла уверенности в себе. Здание казалось давно заброшенным, но Хэнку нужны были хоть какие-то зацепки. Те фразы были паролем — паролем, что привел его к следующему витку запутанной схемы. Трухлявую дверь Хэнк снес одним ударом ноги. «Быть может, не настолько я и стар, как думал. И хоть по городу прогулялся». Он не помнил, когда в последний раз выбирался куда-нибудь еще кроме знакомых баров. Ступал по полу осторожно — доски давно прогнили и готовы были развалиться от любого неверного шага. Должно быть, так и не нашлись покупатели на здание, привести в порядок было некому. И теперь оставалось лишь наблюдать за медленным разрушением. «Звучит прямо как вся моя жизнь». Уже прислушавшись, Хэнк понял, что здесь не один. Из комнаты, что, должно быть, когда-то служила кухней, доносился скрежет. На всякий случай вынув пушку, Хэнк заглянул в дверной проем.  — Стена города рухнула до основания, — человек, стоявший напротив стены, вырезал ножом странные знаки. Практически все стены уже были изрезаны, но понять что-либо было невозможно. Перечеркнуто, замарано до неузнаваемости. — И войско вошло в город и взяло его, — решился Хэнк. В прошлый раз это каким-то невиданным образом сработало. Пистолет убрал в карман, чтобы в случае чего быстро вытащить. Незнакомец обернулся. — Мать твою! — одна половина его лица была ужасна обожжена. Тот окинул Хэнка пустым взглядом, затем глаза его будто бы вспыхнули в узнавании. «Меня ждали?» — все это не нравилось Хэнку все больше и больше. — Друг ищет путь в Иерихон. Ральф покажет, Ральф начертит путь. Один раз! Лишь один раз! Надо запомнить! — нож ловко заскользил по стене. Хэнку оставалось завороженно смотреть на то, как возникает перед его глазами миниатюрная схема проезда. От точки А до точки В. — Быстрее запоминать! — умнее было бы достать телефон и сфотографировать все это, однако незнакомец выглядел совершенно невменяемо, кто знает, как он отреагирует на мобильник. Провоцировать человека с ножом в принципе идиотская затея. Хэнк запомнит и так — зря, что ли, столько лет тренировал память. Казалось, в голове начали крутиться давно заржавевшие шестеренки. Но они все еще работали, хоть трудно, хоть со скрипом, но работали. Хэнк понял, что запомнил все до мельчайших деталей. А скоро схема исчезла под ударами острого ножа. — Ральфу сказали передать, — этот псих дернулся навстречу, Хэнк замахнулся по старой привычке. Благо, ударить не успел. Вот еще, убогих бить. Несчастный вел себя вполне безобидно. Ральф отбежал на противоположный конец комнаты и смотрел обиженно. — Ральфу велели передать, — повторил он. — Давай сюда, — Хэнк поднял руки, показывая, что не собирается драться. Он раздражался, хотелось уйти из этого места как можно скорее. Снова начала болеть голова. Ральф, ступая, словно дикий кот, чуть ли не шипя в предостережении, приблизился и вложил что-то в ладонь Хэнка, и одним легким прыжком скрылся в темноте дома. Приблизив к глазам странный предмет, Хэнк обнаружил, что это детский магнитик. Такие используют, чтобы научить читать с помощью магнитной доски или двери холодильника. Синяя пластиковая буква К. Хэнк раздумывал, отправиться ли к указанной точке прямо сейчас или вернуться домой, чтобы подумать. И покормить Сумо. И выпить, чего греха таить. Фляга, как назло, осталась дома, но больше такой ошибки Хэнк не допустит. С этим делом без глотка не разберешься. Есть ли смысл вообще куда-то идти? Это может оказаться ловушкой… Кому я нужен, старый полицейский в отставке. Алкоголик. — Ничего, Алиса, мы скоро придем, и ты сможешь как следует отдохнуть, — из раздумий его вывел приятный женский голос. Они выходили из мотеля — женщина и девочка. Одно из тех дешевых мест, где всем совершенно плевать на вашу личность и ваши цели. Где не задают лишних вопросов. Женщину разглядеть было слишком трудно из-за закрывающей лоб шапки, а вот девочка… Та самая девочка с фотографии Майкла. Хэнк слишком долго смотрел на фотографию, чтобы не узнать. Возможна угроза для жизни. — Мисс, — окликнул Хэнк. — Подождите, пожалуйста. Они замерли, но не обернулись, будто лихорадочно решали в данный момент, что же им делать. — Уходим! — он выскочил из переулка так внезапно, что Хэнк на миг растерялся. Всего лишь на миг, но время было упущено. Троица бросилась вдоль улицы, женщина придерживала девочку за руку, ее саму тащил вперед незнакомец. С такого расстояния разглядеть было невозможно, но Хэнк готов был поклясться, что именно с ним в последний раз видели Хлою, невесту мистера Камски. Надежда нагнать была, девочка служила балластом, тормозила и не давала развить хорошую скорость. Всего лишь ребенок, чьи силы уже на исходе. В свою очередь, Хэнк сам знал, что его физическая форма далека от идеальной. Вредная еда, лишний вес, в конце-концов годы уже начали брать свое. Алкоголь и сигареты, чтоб их. Да и сердце начало заходиться в тахикардии. И все равно шанс был, Хэнка вперед подталкивал адреналин, позабытое уже ощущение погони. Когда перед глазами была цель. Неужели все это закончилось уже давно? Они столкнулись в тупике. Девочка завопила, когда ее подняли на руки и практически перекинули через сетчатое ограждение. — Алиса! — следующей полезла женщина, та самая убежавшая няня. Их спутник сначала помог перебраться им и только уже потом одним прыжком попытался перелезть следом. Тут Хэнк его и схватил на ногу. — А ну стоять. Беглец обернулся. Карие глаза, сейчас ставшие практически черными. Растерянный взгляд. Я умею стрелять. — Еще слишком рано, — это было последнее, что Хэнк смог явно расслышать. Уши заложило, а голова была готова разлететься на части. Будто где-то в метре взорвали бомбу. И этот выносящий мозг писк. Когда приступ прошел, троица уже перебралась на другую сторону автомагистрали. Яростно сигналили автомобили, а кое-кто из водителей даже высунулся из окна, чтобы яростно выругаться на «ублюдков, которым жить надоело». Под ногами валялся желтый магнитик в виде буквы О. Капитан добродушно усмехнулся. Хэнк энтузиазм не разделял. Глупо было бы надеяться, что Джеффри передумал и сейчас скажет, что передает новичка кому-нибудь еще. — Ну что, как у вас там дела? Слышал, неплохо. — Он меня бесит. — Просмотрел его отчет, — Джеффри взмахнул стопкой бумаг. — Хоть вывешивай как образец. Идеальный. — Вот поэтому и бесит. — У нас такие редко попадаются. Один из лучших выпускников полицейской Академии, а сюда к нам сам попросился, представь себе, — Джеффри сидел с таким видом будто поделился секретно важной информацией. Хэнк, однако, не впечатлился. — Значит, тем более дурак, — мог поехать в любой город, любой штат. И черт его дернул попроситься в Детройт, один из самых неблагополучных городов. Еще бы Чикаго выбрал для полного веселья. Перед глазами до сих пор стояли недавние потерпевшие — молодая няня, которая подставилась под удары ради своего подопечного ребенка. И козлина-отец, погрязший в долгах. Чем подобные люди заслужили любовь детей? Какие непростительные вещи совершил Хэнк, если у него сына небеса отняли? — Да ладно тебе. Он приживется. У нас редко такие попадаются. Умные, желающие работать и готовые что-то делать! — Вы ведь знаете, что с такими случается. Либо при исполнении погибнет, либо… «Либо станет, как я. Спившимся и неприкаянным. Циничным». Продолжать вслух не было нужды. Они с Джеффри работали вместе уже много лет, чтобы понимать друг друга без слов. Капитан тяжело вздохнул. Он ведь тоже прекрасно знал, к чему приводит их работа. Это временное потепление. Слишком давно к ним не приходили такие — молодые и упорные, готовые что-то менять. Служить и защищать. — Так постарайся, чтобы этого не случилось. Собранные магниты Хэнк прилепил к холодильнику.

КО

Что за игра такая? Какое имеет отношение к нему? Что вообще творится в этом городе в последнее время? Сумо тихо поскуливал рядом. Он ждал, пока хозяин наполнит давно опустевшую миску с кормом. — Ты что-нибудь понимаешь? Молчание. Впрочем, Хэнк очень удивился бы, услышав вдруг ответ. — Вот и я тоже, Сумо. Вот и я тоже.