Просто зажмурившись переступить черту

       О чистом выполнении греко-римского «туше» не могло быть и речи, и Коннору удалось уложить девушку прямиком на лопатки. Мужчине пришлось взгромоздиться на неё сверху, с толикой изящества тореадора, выполнявшего очередное родео, надёжно и технично зафиксировав тело Алессы бёдрами, чтобы та не смогла улизнуть. Сделав пару безуспешных попыток освободить руки из неоспоримой хватки мужчины и избавиться от оседлавшего её Коннора, девушка признала своё поражение.        Накрывшая волна приступа смеха и алкогольного ребячества постепенно сменилась на отлив. Остаточный эффект заставлял Алессу жадными глотками хватать воздух, от чего грудь ритмично приподнималась на каждый вдох и опускалась на выдох. Этот момент не остался незамеченным, отчего Коннор, чуть отстранившись, ослабил обхват тела и слегка разжал хрупкие запястья.        Вероятнее всего эти минуты, которые перевоспитанные и важные умы человечества назвали бы «неловкими», завтра вызовут у Алессы совершенно другие эмоции, в результате которых она назовёт себя «бесстыдной, неуравновешенной и алкоголепропитанной особью». Но сейчас же самобичевание хитро ютилось в стороне, затачивая об необдуманные поступки копья самоанализа для завтрашнего боя.        — Эй, ковбой, — вернув себе возможность членораздельно излагаться, произнесла Алесса не без издёвки, — а не боишься застудить свой мыслительный орган?        Мимика лица мужчины в два счёта сменилась на оцепенение, которое вмиг переросло в осознание. Взволнованный взгляд Коннора, скользнув по её лицу, переметнулся на крепко сжатую в руке серую шапку.        — Прошу, только без паники, красавчик, − войдя в кураж, продолжала девушка, всё ещё тяжело дыша, — укладке ничто не угрожает, — заметив одиноко выбившуюся прядь тёмных волос, добавила, — ничего непоправимого уж точно.        — Алесса, тебе не стоило… — всё ещё рыща глазами, осёкся Коннор, словно ужалившись, осторожно разжимая ладони, — мне лучше уйти.        Мужчина, потянувшись за шапкой, чуть ближе наклонился к Алессе. Высвободив руки, девушка плавным и лёгким движением дотронулась до вьющегося локона, стряхивая с него запутавшиеся хлопья снега, от чего Коннор, замер.        — Не уходи, Коннор, — бесовство ушло на задворки, оголяя для мужчины тёплый и требовательный, но не менее грустный, взгляд.        Закончившийся снегопад сменился полнейшим штилем. Ночное небо местами вновь наполнилось яркими проблесковыми огоньками, которые всё это время скрывались за массивами снежных туч.        — Нет, мне нельзя, — упорно твердил Коннор, — эта неприемлемая ситуация ни к чему не приведёт, ты лишь вновь…        — Прошу тебя, останься, — настойчиво перебив его, Алесса перешла на тихий шёпот, скрывая грусть натянутой улыбкой, после чего добавила, — обещаю, если ты только пожелаешь — это будет последний вечер, я всё пойму.        — Едва ли, — ответил Коннор.        Беспокойные морщинки играли на его лице. Коннор словно среди тысячи причин уйти выискивал ту единственную, но не менее рациональную, которая заставила бы его остаться.        — Не разрушай этот чертовски странный, но забавный момент, — сегодняшний заряд смелости явно достиг кульминации, и она вновь дотронулась до элегантно уложенных жестких волос, проведя по ним рукой, топя снег, от чего те покрылись мелкими переливающимися каплями. − Я не слепая Коннор, почему ты не бежишь от меня, хотя мог бы…        — Нет! — не дав Алессе договорить, мужчина одним резким движением перехватил скользящую по волосам руку, которая достигла височной области. — Остановись.        Девушке показалось, что Коннор был готов отскочить от неё, словно загнанный и испуганный дикий зверь, которого застали врасплох. Тогда-то она и увидела маленький прямоугольный кусочек медицинского пластыря на виске, который с безусловной схожестью гармонировал с цветом лица, но вместе с этим заметила подобие мимолётных панических ноток в карем океане.        — Как скажешь, — приправив вопросительным взглядом, ответила Алесса, но не одёрнула ладонь.        Она могла поклясться, но эмоциональное состояние Коннора девушка читала с трудом, словно эльфийские тексты. Его глаза выражали всё по-особенному, иначе — это одновременно завораживало и пугало до дрожи. Последнее время Алесса играла в прятки, изо всех сил стараясь игнорировать те бескрайние вселенные человеческих эмоций, которые без особых усилий раздражали тем, что пытались беспардонно вовлечь во что-то совершенно чужое, не знакомое.        — Так, каюсь, разговор сворачивает не туда, — пытаясь выровнять хаотично несущуюся ситуацию, щурясь добавила, — и ещё, Коннор — любопытные взгляды скоро отрапортуют ночным мстителям.        — Что ты имеешь в виду? — он, кажется, быстро перестроился на новую нить повествования.        Алесса засмеялась.        — Полиция, ковбой.        — Но мы не нарушили общественный порядок, пусть ты и пьяна, но ведёшь себя не вызывающе по отношению к окружающим.        — Ты сидишь на мне, умник, — скрестив руки на груди, фыркнула девушка.        — Я… — мужчина огляделся ещё раз, вернувшись из лёгкого ступора, хотя на деле и минуты не прошло, — должен согласиться — без должной информации со стороны это может выглядеть крайне подозрительным и напоминать разбойное нападение или половой…        — Эй, притормози! — округлив глаза, возмущённо выпалила Алесса. — Парень, у тебя, походу, предохранитель словесный спекся.        На что Коннор лишь слегка нахмурил лоб.        — Си…. я в полном порядке.        — А вот с этим бы поспорила, — вырвавшийся смешок был чуть громче, чем планировалось, после чего она, облизав пересохшие губы, добавила на пол тона тише, — а теперь слезь с меня, извращенец!        Поджав губы, но не ответив на очередную колкость, мужчина с лёгкостью атлета, уложившись в пару движений, встал на ноги, и, поправив сбившийся шарф, протянул руку девушке. Под подошвами захрустел рыхлый снег, разлетаясь по сторонам в том месте, куда неуклюже приземлилась Алесса. Вручив своему спасителю головной убор, который Коннор тут же надел, она стала растирать покрасневшие от холода руки, мельком оценивая нанесённый ущерб.        — Алесса, тебя нужно доставить в тёплое и сухое помещение, иначе ты, вероятнее всего, завтра заболеешь, и это я сейчас говорю не о похмельном синдроме.        — Ого, — улыбнувшись, она склонила голову набок, спуская с цепи фантазию, сложив пальцы в фоторамку, — а тебе бы пошёл костюм доктора.        — Прошу, хотя бы сейчас прими это всерьёз, — Коннор совершенно не хотел уступать, поэтому решил пойти по рискованной и скользкой дороге, которая, по его статистике была самая действенная, — мне бы не хотелось, чтобы с тобой что-нибудь случилось.        Упёртость во взгляде Алессы погасла с такой же скоростью, с которой появилась. Громко выдохнув, она начала устало ковырять носом ботинка снежный пласт.        — Ладно-ладно, док, — добавила девушка, приплетая к своим словам детскую обиду, — ты же нудить будешь до разрушения мозга.        — Разумный выбор, — мужчина, кажется, был доволен собой, — а теперь назови свой адрес.        − Кхм, — поперхнулась от удивления Алесса, — не так быстро, ковбой, кое-куда мы, всё-таки, заскочим, — и, заметив подступающее возражение со стороны собеседника, добавила, — для справки — это не обсуждается.        Когда девушка в этот же момент подхватила его под руку и на чистом энтузиазме практически поволокла за собой, мужчине ничего не оставалось, как принять оглашённые условия, выдвинувшись навстречу угасающим окнам и редеющим случайным прохожим, когда циферблаты в квартирах давно перешагнули отметку полночи.        Уже через двадцать минут они стояли на крыше офисного здоровяка, который шпилеобразно возвышался над разношёрстными массивами зданий Детройта. Из этой точки открывался бесподобный вид на ловко смоделированную 3D паутину, состоящую из светящихся огоньков преобладающе жёлто-оранжевого цвета, которыми был освещён ночной город.        Алесса остановилась на краю крыши, когда до свободного падения оставалось лишь несколько пар лишних шагов, именно по этой самой причине Коннор находился на расстоянии, позволяющем в любой момент оттащить девушку от ухода в пике. Незаметно для себя самого, мужчина, с неким неизвестным ему ранее восторгом, вцепился в завораживающие виды.        Вся суета улиц ушла на второй план, когда перед глазами макушки высотных зданий будто разрезали спустившиеся поближе любопытные облака, а буйный ветер порывами свежести хлестал по лицу, растрёпывая волосы и края одежды. Отголоски машин казались такими далёкими, нереальными, как и едва различимые маленькие чёрные точки, снующие по улицам.        — Эй, человек, — заметив заинтересовавшегося Коннора, окликнула Алесса, теребя рукава кожаной куртки, — разве ты не хочешь сказать, что эта затея неразумна, небезопасна, и, вообще, за наши головы теперь объявлена награда?        Девушка, широко улыбнувшись, развела в стороны прозябшие руки и уставилась в небо, зажигающееся далёкими огнями.        — Тут весьма интересно, — он сделал упор на последнее слово, выдерживая паузу, — но это не отменяет того, что мы поступаем не разумно, — не отрывая взгляда, ответил мужчина, — а откуда у тебя ключи от запасного выхода на крышу?        — Скажем так, у меня тоже есть пара секретов, — девушка ёрничала словно обладала тайнами, сродными тайнам Гудини, прикрыв глаза от языков голодного ветра, — а ещё я работаю пятнадцатью этажами ниже, а тут скрываюсь от злобного кретина-начальника.        — Ты работаешь в «Detroit Free Press»?        — Да, именно там, — небрежно отмахнулась Алесса, — только я не на хорошем счету у руководства, поэтому далека от первой полосы и всякого сенсационного дерьма.        — Всё из-за твоего пристрастия к алкоголю, несдержанности и грубости? Или из-за того, что ты воруешь ключи?        Девушка словно получила неожиданный подзатыльник, пораженная прямолинейностью, от чего сжав с силой кулаки, она медленно развернулась.        — Ты ошалел что ли? — возмутилась Алесса, обжигая взглядом, пропитанным досадой и обидой. — Это такой автопортрет ты себе составил после всего? Серьёзно?        — Автопортрет? — Коннор, не сразу осознал свою оплошность, поэтому руководствуясь гибкой логикой, пытался парировать,.— Нет, я всего лишь отметил те качества, которые могут мешать выполнению работы.        — А ты, я смотрю, само совершенство? — услышанное, кажется, прошлось лязгом по больному, от чего тон сменился на защитный.        — Ты, верно, не правильно поняла меня, — произнёс Коннор.        — А «это» тебе стоит записать строчкой ниже.        — Прошу, тебе стоит остановиться, — заметив дёргающиеся уголки губ, мужчина таранил её взглядом, пытаясь найти верный подход.        — Якшаешься с таким сбродом, — предохранитель на эмоциональном стержне дал значительную трещину. — О, это должно быть невыносимо!        — Тебе стоит прекратить воспринимать мои слова в качестве оскорблений, — Коннор из последних сил цеплялся за конструктивность разговора, пытаясь не поддаваться подступающим хаотичным эмоциям, которые срывали замки за маской, — твоя агрессия, Алесса, сейчас связана с алкоголем, разве это не очевидно? Ты пьяна.        — Ах, я пьяна. — протянула девушка, подняв на него тяжёлый взгляд, в котором стальным серебром отражался свет. — Как у вас всё просто выходит.        — Ты не контролируешь своё поведение, — он всё ещё старался достучаться до здравого смысла, не осознавая, что отсчёт до детонации был уже запущен, — разве ты хочешь сейчас быть похожей на своего отца, которого возненавидела за резкость и несправедливость?        Сказанное не заставило взрывной реакции прозябать в длинной очереди — «Везувий» был готов погрести под своей яростью всё, что встретилось бы ему на пути. Тело по щелчку напряглось, а выражение лица приняло металлический и весьма недружелюбный оскал с подёргивающимися жилками скул.        — Высокомерный ублюдок, — услышанные слова, словно подлый удар в спину, пронзили каждую клетку тела, — да какое право ты имеешь меня с ним сравнивать?        По щеке скатилась слеза.        Коннор стоял в глубоком замешательстве, пытаясь подобрать верный путь к разговору, чтобы ещё больше не навредить ситуации, вышедшей из-под его контроля.        — Все твои чувства обострены, я понимаю это, — протянув руку в знак примирения, мужчина уверенно сделал шаг в сторону Алессы, в голове которой роились сцены прошлого, — пожалуйста, постарайся успокоиться, и давай я просто уведу тебя домой.        — Вся твоя заносчивость, манерность… — не слушая, она дрожала, словно стоя на краю пропасти, в которую её должны были вот-вот столкнуть, — ты противен мне, — слова сорвались с губ, — противен, понимаешь?        Коннор рывком подошёл к девушке, пытаясь не причинить физической боли, взял за плечи, ловя сорвавшийся с катушек взгляд.        — Отпусти меня! — гневно выпалила в ответ, колотя мужчину в грудь. — Ты такой же! Для вас мы все жалкие…        — Алесса, возьми себя в руки! — его голос впервые перевалил рубеж спокойствия.​        — Да пошёл ты! — выплюнула девушка, пытаясь с силой выдернуть своё плечо из капкана.        — Послушай меня! — встряхнув Алессу, прорычал Коннор. — Я не пытался тебя оскорбить, но и оправдывать свои слова не намерен. Тебя так разозлило сказанное мной, потому что ты знаешь — это правда.        Не дав вставить и слова, он склонился над её лицом, медленно проговаривая слово за словом:        — Скажешь, что я ошибаюсь? — взгляд карих глаз выжигал Алессу, словно заливая воронкой жидкий азот. — Твоя агрессия лишь преграда, скрывающая девчонку, с которой обошлись несправедливо. Твой отец был жесток, и в попытках оградиться от прошлого ты выбрала его же методы.        Эти слова прошлись отрезвляющей волной, которая топила Алессу. Сжав сильнее кулаки, которые заставили побелеть костяшки пальцев, она с силой сомкнула челюсти.        — Боясь стать такой же, как отец ты забыла, что именно за жесткость, холод и отстранённость возненавидела его, — заколачивая гвоздь за гвоздём, непоколебимым баритоном выговаривался Коннор, — а теперь посмотри на себя и скажи мне, что вы не похожи? — разжав ладони, он закончил жестокой риторикой, наблюдая за дрожащими плечами девушки, которая, мотая головой, начала медленно пятиться назад.        Теперь ночь приобрела поистине угольно чёрный оттенок. Это место уже не восхищало, как прежде, оно лишь эмоционально перемалывало девушку по частям. Хотелось бежать, бежать быстрее и дальше отсюда, словно сейчас над ней нависла воронка остервенелых птиц, готовых сорваться в смертельную пляску. Коннор же стоял перед ней, не шевелясь.        В один лишь миг колени подогнулись, и Алесса бессильно рухнула на обледенелый бетон, прижимая к груди покрасневшие руки в попытке остудить пылающий внутри пожар. В этот раз он не успел поймать девушку или же решил этого не делать.        — Уходи, раз я такое ничтожество, — едва слышно донеслось в ответ, когда истерика сомкнула пальцы на горле Алессы, заставляя девушку задыхаться, — убирайся… — протянув слова, стараясь вложить в эти звуки как можно больше ненависти.        От услышанного мужчина слегка напрягся, но, не шевелясь, остался на прежнем месте. С трудом вернув обладание над своими эмоциями, он выглядел по-настоящему ледяным и чёрствым, как и всё вокруг в этом городе.        — Ненавижу… я ненавижу! — она обхватила себя за плечи в шаге от отчаянного желания, вцепившись в землю, завыть.        Несмотря на внешнюю безэмоциональность, он чувствовал, словно что-то внутри произвольно скручивалось в спираль, будто бы протекающие внутри микроимпульсы перешагнули допустимый предел мощностей, выводя из строя отлаженную до блеска систему вместе с высокопрочными нановолокнами, но это был технологический блеф — физически всё было в полном порядке. Мужчина замер, осознав, что желает утешить Алессу или же уйти прочь с этой крыше, лишь бы это всё скорее закончилось.        — Я всем сердцем презираю тебя, отец! — не найдя преграды, её осипший стон, вырвавшись из клетки рёбер, унёсся в ночную пустоту города.        Этот вой можно было сравнить с воем забитого и измученного животного, которого не выпускали за грани агонии.Увидев её полностью разбитую, оголённую эмоционально, внутри Коннора вновь с псевдо треском что-то вышло из строя, искажая все выстроенные цепочки процессов и ориентиров.        Стыд. Он чувствовал стыд за всё сказанное здесь на крыше, даже не смотря на уверенность в своей правде. Но не так, как это мог бы ощутить человек. Нет, мужчина не мог описать это ни техническим языков, несмотря на глубокую осведомлённость в данной области, ни любым другим художественным или иными словестными приемами. Коннор просто знал это, чувствуя всё «по-человечески» иначе. Это подталкивало к действиям и одновременно заставляло неуверенно медлить, когда желание всё исправить схлестнулось с осознанием полной причастности к происходящему, Коннор колебался.        — Разве мы похожи? — Алесса смотрела сквозь мужчину сквозь пелену, роняя слёзы. — Я не он. Нет… — словно взывая к нему из последних сих, девушка подняла покрасневшие от слёз глаза.        Почему желания и действия не были единым звеном? Коннор не понимал. Почему ему была так сложно определиться с тем, чего же он хочет на самом деле? Почему он желал одного, а вместо этого лишь колебался? Коннор не понимал. К стыду прибавилось ещё что-то. Страх? Неуверенность?        − Молчишь? — горько произнесла Алесса, отведя взгляд в сторону. — Что и требовалось доказать.        Покачнувшись, она поднялась с колен и, решив, что сегодня лишь алкогольное беспамятство поможет ей забыться, молча направилась к выходу. Прочь от услышанного, прочь от всего этого прогнившего насквозь мира, на который сейчас Алессе было плевать. Эмоциональная истерия выжгла дотла все те противоречивые чувства, которые сегодня схлестнулись в адовой пляске. Словно кто-то провел удаленный сеанс химической лоботомии в щадящем режиме. Безразличие, как тягучий и вязкий герметик, заполняло все те бреши и трещины, которые Коннор пробил в оборонительном коконе девушки.        Ощущая, как с каждым шагом Алессы внутри все сильнее нарастало чуждое для него чувство, которое вопреки здравому смыслу и установленным протоколам не предостерегало мужчину о том, что благодаря своему состоянию и неумению держать язык за зубами, девушка, уйдя одна, явно встретит неприятности со всеми отягчающими, а вопило о том, что если сейчас она уйдет, то больше никогда не вернется. К нему?        «Разве то, о чем ты начинаешь задумываться, не противоречит твоей «природе», Коннор? Что же ты преследуешь? В чем смысл?» — пронеслись где-то на задворках сознания отчетливые вопросы, требующие немедленного ответа.        «Но пока ты будешь пытаться разобраться во всём этом дерьме, твоя жизнь пройдёт мимо. Разве оно стоит того? Задумайся, чёрт побери!» — яркой вспышкой возник момент того странного вечера, пробиваясь с боем сквозь клубок рассинхронизированных, по какой-то причине, воспоминаний.        Попытки вычислить причину такой информационной путаницы сводились на нет, словно атаки неприступных стен замка «Крак де Шевалье». Вместо необходимых данных хаотичными всплесками возникали спроецированные образы, выделяющиеся из темноты мягким голубым свечением — он видел свой силуэт, неподвижно уставившийся в горизонт, сидя на скамейке, и рядом беспардонно машущую руками Алессу, после чего все перемешалось и возникло в новой композиции, где Коннор осторожно держит девушку за талию, предотвратив от падения со скамьи, наблюдая за растерянной улыбкой. Следующий хоровод линий отобразил момент прощальной сцены, когда, положив руки на грудь мужчине, она смотрела прямиком в его глаза, напевая что-то тихим, слегка осипшим голосом, а, после, Коннор вновь почувствовал тепло человеческих губ, когда голограмма девушки, приподнявшись на носочки, поцеловала в мокрую от дождя щёку и вновь улыбнулась ему. Он отчетливо, до самых мелочей вспомнил то возникшее жгучее желание почувствовать себя наконец-таки живым, не скованным установками команд и задач, а способным жить желаниями. Мужчина вопреки здравому смыслу протянул руку в попытках дотронуться до лица спроецированной Алессы, но та лишь растворилась в воздухе.        «Просто, зажмурившись переступить черту» — он нашел в этой строчке инструкцию к действию.        — Стой! — сорвавшись с места, Коннор нарушил целостность снежного полотна, который, рядом с местами соприкосновения подошв ботинок, разлетался в стороны, — Прошу, остановись!        Оббегая крючковатые спутниковые антенны, он пытался не упустить из виду темный силуэт, который усталым шагом направлялся в сторону, откуда узкой полосой, сквозь приоткрытую дверь, пробивался искусственный свет. Ускорившись, Конор решил срезать путь через торчащие изогнутые трубы вентиляционных систем. Скользящим движением он перелетал через широкие металлические конструкции, которые выступали последним барьером, отделяющим его от выхода. Едва не споткнувшись при очередном приземлении, мужчина выдал короткий спринт по крыше здания, успев преградить Алессе путь. Девушка молча остановилась с расфокусированным взглядом.        — Алесса, я… — Коннор растерянно путался в мыслях, пытаясь подобрать правильные слова, — все вышло из-под контроля.        — Прочь с дороги. — холодным оскалом прошипела девушка.        Коннор в первый раз своего существования понял, что сейчас он уперся в стену словесных возможностей, и его расширенная версия «Вики» была столь же эффективной, как лежащий в кармане респиратор при нераскрывшемся парашюте.        Коннор решил пойти ва-банк.        Он крепко прижал Алессу к себе. Обнял. Сократил расстояние между их телами. Чувствую, как взволнованно колотится ее сердце, как девушку сотрясает легкая дрожь, как спутанные мокрые волосы пахнут горьким кофе с корицей и нотами ванили, и в этот коктейль нагло въелся запах никотина и алкоголя — всё это он чувствовал своим синтетическим телом. Чувствовал её — хрупкую, сломленную, продрогшую.        Мужчина был готов к сопротивлению с её стороны. Но она не оттолкнула его. Нет. Хотя парой тройкой минут ранее была готова отправить Коннора во временное свободный падение без специализированного снаряжения, сомнений и позитивного исхода, наблюдая с интересом за траекторией полёта с редкостной концентрацией сволочного безразличия. Но сейчас даже её мстительная личность, виновато помахав в след, ушла с автономное безобидное существование.        Оказавшись не готовой к такому повороту, и не способна более импровизировать, она опустошённым взглядом с некой толикой озадаченности смотрела в ответ. Девушка устала, ко всему прочему предшествующая алкогольная феерия перешла в стадию «платы по счетам» за предоставленные радужные эмоции, к которой «ликвидность» организма была явно неподготовленная.        Пока Алесса боролась со своим непростым внутренним миром, всё произошло слишком быстро. Она смогла осознать случившееся, лишь когда почувствовала холод накрывших губ. В тот же самый момент обжигающая волна в перемешку со странной вибрацией в теле захлестнула девушку с головой, и если бы не крепкое кольцо рук Коннора, она бы рухнула вниз из-за предательски подогнувшихся колен.        Поцелуй. Он словно разрушительный ураган взбудоражил Алессу, затягивая с каждым движением губ все глубже в центр эйфории. Девушка чувствовала, как её щеки пылали алым заревом, и это была вовсе не погодная заслуга. Губы мужчины казались ей холодными и не менее странными чем он сам, но сгоняя все пробивающиеся индуктивные мысли и вышвыривая их за порог, она лишь с новой жаждой отвечала на поцелуй, проведя ладонью по идеально гладкой коже мужчины, запуская замерзшие и покрасневшие пальцы рук в идеально уложенные волосы мужчины под шапкой, нарушая эстетичный вид для безумца, страдающего клаттерофобией.        Этот фейерверк чувств пробудил в ней алкогольную отстраненность от окружающего мира, и возникшее головокружение заставило раскрыть глаза и впиться пальцами в плечи мужчины, жадно вдыхая кислород ртом, пытаясь выровнить сбитое дыхание.        Ледяной воздух, ворвавшийся в лёгкие девушки, сконвертировал окрыленное восприятия в более земное, заставив сфокусироваться на внимательном выражение лица Коннора, которое, как ей показалось, стало слегка расслабленным и умиротворённым. Неторопливо обняв мужчину, Алесса уткнулась лицом в сырой шарф, и, закрыв глаза, стала наслаждаться не угнетающей, в какой-то век, тишиной.        Сколько прошло времени Алесса не знала, временной шаг исказила некая удовлетворенность, поэтому, когда Коннор потревожил девушку, аккуратно взяв за плечи, она слегка вздрогнула.        — Алесса, — смотря, как она уютно устроилась на его груди, спокойным тембром произнёс Коннор, — есть кое-что очень важно, что тебе бы стоило знать.        — Не сейчас. — недовольно протянула Алесса, понимая, что её уютное положение нарушено.        — Всё же, мне кажется, что тебе лучше узнать… — но не успев договорить, был перебит.        — Ты гей? — намотав шерстяной шарф на руку, девушка, чувствуя легкое покалывание ладони, притянула его к себе так, что лицо Коннора было вновь в доступной близости, — а так и не скажешь.        — Я? — Коннор быстро заморгал, выражая всем своим видом непонимание, будто на викторине по программированию ему задали вопрос по эзотерике, — Что? О чем ты?        Стряхнув иней со своих и без того покрытых снегом волос, Алесса мягким движением взяла мужчину за руку, которая показалась ей не менее холодной чем его губы, но, спустив и это на тормозах, добавила:        — Боже, да расслабься ты, — широко улыбнувшись, она медленно обошла мужчину, и, остановившись за спиной, прошептала, — с этим мы что-нибудь придумаем, но это будет потом, и в тот день я не буду изучать алко науку в практическом исполнении, чтобы не нажраться, а сейчас ты, черт побери, выполнишь свое обещание, — и, потянув Коннора в сторону лестницы, добавила, — и доставишь меня домой. Пора бы уже прикрыть этот симулятор психоза на клюшку.        Боясь нарушить эту хрупкую идиллию, Коннору ничего не оставалось, как побеждённо кивнуть и отправиться в след за Алессой прочь с этой крыши, которая сегодня выстрелила по нему полным спектром возможных эмоций, которые в обычной жизни человек получает только под действием кофе с амфетамином.        Уже через несколько пар часов уличные фонари будут готовы передать эстафету естественному освещению, отправляясь на заслуженные покой, и заснеженные улицы вновь наполнятся добровольными или вынужденными жаворонками, но пока квартал за кварталом радовали своей безлюдностью, похожей на кадр из фильма, в котором внеземной разум в фанатичной манере похищал жителей этой планеты пачками, сохраняя эстетичность окружения в нетронутом виде. Никто из них так и не решался более заговорить. Алесса, пытаясь сохранить тепло этого вечера, молча наблюдала за прояснившемся ночным небом, которое наполнялось яркими огнями далеких звезд, а Коннор был погружён в тяжелые размышления и расчёты возможных вариаций в связи со всем произошедшим.        «Это оно? Это счастье?» — он безмолвно спросил сам у себя, стараясь понять ощущение, которое было сравнимо с успешно выполненной операцией, которая минутой назад грозилась разлететься прахом. Вот только это чувство было сильнее в десятки сотен раз — его переполняло уверенностью в себе, в своих неограниченных возможностях. Неудачи для него были более невозможными, нереальными. И всё благодаря спасительному маяку, который мужчина нашёл в Алессе, ведь благодаря девушке его наконец-таки вынесло на твёрдый берег из океана сомнений и страхов.        — Ну вот же срань! — оторопев, выругалась Алесса, словно через нее пропустили электрический разряд, и принялась к поискам чего-то в своих карманах, — она же меня точно, нахрен, сожрет.        Не обращая внимания на удивление Коннора, который непонимающим взглядом измерил девушку, Алесса достала телефон с запотевшим экраном и принялась что-то быстро набирать на экране.        — Что-то случилось? — задумчиво произнес мужчина, — ты забыла сделать что-то важное? — вопрос, по большей части, был пропитан риторикой.        — Да ты же моя очевидность! — исподлобья взглянув на мужчину, ответила Алесса, — как же можно быть таким догадливым? — оторвав взгляд от экрана, девушка состроила саркастическую гримасу, после чего вернулась к предыдущему занятию.        Заметив, что ее ответ не удовлетворил интерес Коннора, она, устало выдохнув, добавила:        — Окей, — и взглянув на циферблат, начала короткий «ликбез», — через семь часов я со свистом просру предложение-просьбу единственного человека из редакции, которого мне не хочется измельчить в шредере и залить карборановой кислотой, несмотря на то, что у нас совершенно разные весовые категории — она первая полоса, а моя… — немного замялась, подбирая слова, — на ней даже бездомные собаки не спят. А этим материалом она хочет вытащить меня со дна, а я осознанно лажаю.        — Я могу чём-нибудь помочь? — попытался поддержать девушку Коннор.        Алессе нужен был антидот, причем срочно, который бы избавил на время от сегодняшнего пресса негатива, который накатывал на нее с новой силой. Медленно подойдя к мужчине, взгляд которого выдавал в нем готовность на любую очередную шалость девушки, она решительно провела руками по линии плеч, остановившись на полюбившимся колючем узле шарфа. Изучая манящую форму губ Коннора, Алесса желала вновь погрузиться в пьянящий водоворот чувств, сносящий подчистую способность адекватно воспринимать реальность. Но решив не гнаться за поцелуем, лишь наслаждалась этой манящей близостью, которую прервал звонок мобильного телефона.        — Ох, черт, — почувствовав себя в полном пролете, Алесса неловко сделала шаг назад, прикусив губу, — это потенциально просранная просьба, мне нужно ответить.        Активировав разговор, из динамика телефона донесся сонный и не менее возмущенный голос:        — Алес, ну какого черта, почему я не удивлена?        — Клэр, я все тебе объясню, — но поняв, что ничего правдоподобного и адекватного ее фантазия в связке с лексиконом выдать не сможет, исправила, — ну или не объясню.        В ответ послышались слова, пытавшиеся пристыдить девушку. Тщетно.        — Да помню я, Клэр… — закатив глаза, Алесса выслушивала тонны нотации.        — Просто…        — Да понимаю я, что это сенсационный срань-материал, и босс за него с тебя снимет кожу 28 изощренными способами…        — Скотина, да…        — Безответственная, да…        — Просто скинь наработки, и к обеду он будет визжать в оргазмических потугах.        — Ну, не настолько уж и скотина…        — Хорошо.        — Согласна на все, только не выноси мне остатки мозга, за тебя это уже сделали с ювелирной точностью, — судорожно улыбнувшись, она повернулась к Коннору спиной и тише добавила, — просто скинь мне этот сраный материал, который я обещала доработать.        Голос по ту сторону наконец-таки одобрительно пробурчал.        — Обожаю тебя! — радостно взвизгнув, словно на последней секунде выдернула тот самый провод в метровом свертке, напичканным тротилом, девушка по-ребячьи изобразила неуклюжий пируэт, в завершении которого она поскользнувшись, полетела прямиком на асфальт, но Коннор в который раз успел подхватить Алессу.        В знак благодарности, она с невинным видом, приподнявшись на носочки, поцеловала своего спасителя в щеку.        — Алесса, тебе стоит быть осторожнее. — укоризненно произнес мужчина.        Алесса открыла рот, в полной боевой готовности, чтобы выпалить очередную колкость, но тут же передумала, когда на экране телефона возникла бледно-голубая иконка анимированного конверта, из-за которой по позвоночнику пробежала волна леденящего холода.        — Мой шанс, — нервно улыбнувшись, она смахнула легким движением конверт, который тут же разлетелся на несколько файлов разного разрешения, — Коннор, мои мысли смогут услышать не только в нашем баре, но и сотни тысяч жителей, — в глазах Алессы вновь заплясали огненные бесы, — без обид, но меня так не трясло с момента первого побега от копов.        — Ты определенно можешь добиться успеха, — с неким напутствием произнес Коннор, — в тебе виден потенциал, Алесса.        Последнюю фразу Коннеру пришлось практически прокричать, так как рядом с ними проехала снегоуборочная машина, сгребая массивной лопатой перед своим носом пушистые сугробы снега, превращая их в грязное месиво.        — О, Коннор, это была самая вдохновляющая на подвиги речь, — игриво она накрыла свой рот ладонями, но заметив нахмурившееся лицо мужчины, нырнула в более серьёзное русло разговора, — окей, тогда погнали!        Подтвердив разрешение на прочтение сканированием отпечатком пальца, Алесса пробежалась по теме сообщения «Всё, что я накопала. Благодари» и, открыв первый текстовый файл, голодным взглядом начала изучать полученную информацию.        — Ого! — выдохнула девушка спустя минуту чтения в захлёб, — не совсем моя тема, конечно, но определённо бомба, — и начала читать вслух Коннору, — «Чужой среди своих» — или «кровное» предательство во имя создателей. Нам удалось узнать из достоверных источников, что на борьбу с остро возникшей проблемой, связанной с «очеловеченной» армией, захлестнувшей Детройт андройдами — девиантами, были брошены экспериментальные средства. Неужели люди настолько испуганы и обезоружены, что обратились за помощью к компании «Киберлайф», чтобы та, в свою очередь, предоставила им «палача» своим собратьям — андроидам. Руководство Департамента полиции Детройта от комментариев воздержалось… — сделав глубокий вдох, она перевела дух, — как-то по сволочному, если честно звучит — андройд убивающий андройдов.        Если бы его тело было способно на пронизывающую дрожь, то оно бы испытало ее в кратном размере, а холодный пот тонкой струйкой пробежал бы по рёбрам. Но лишь глаза мужчины выдали накинувшийся на него страх, взгляд которых заметался из стороны в сторону. Этот липкий ужас увеличивал время реакции, от чего Коннор застыл на месте, пытаясь подобрать слова. Ведь он должен убедить Алессу, рассказать то, что не смог рассказать на крыше, а иначе…иначе лучше бы он не просыпался.        — Алесса! — пытаясь отвлечь внимание девушки, он подался ей навстречу, — Посмотри на меня!        — Тут, похоже, есть фото этой модели, — девушка, погруженная с головой в материал, кажется, не заметила, как мужчина, сделав шага вперёд, протянул к ней руку.        — Алесса … — взывающи, воскликнул мужчина, — Прошу, посмотри на меня!        — Что? — переведя своё внимание на Коннора, она непонимающе произнесла, — Зачем? Что такое?        — Убери телефон, — он стал медленно приближаться к Алессе, — мы просто поговорим.        — Что с тобой, черт возьми? — встревоженно, девушка машинально сделала шаг назад. — Ты меня пугаешь.        — Просто убери телефон. — пытаясь вложить в свой голос ноты спокойствия, произнёс мужчина.        Стук её сердца стал разноситься по всему телу.        Не отводя испуганного взгляда от Коннора, девушка начала пятиться, и, поднеся телефон чуть ближе к себе, дрожащим голосом произнесла:        — Отобразить каскадом фото.        В горле застыл сырой и вязкий ком. Алесса закрыла глаза, сделала глубокий вдох, снова открыла и взглянула на экран телефона.