Дреджфилд

На Реджине не было куртки, а тонкая светло-розовая кофта была разорвана прямо по середине, когда девушку с особой жестокостью закинули обратно в комнату. На ней пропали плотные джинсы, а трусы свисали с одной из её ляжек, угрожая вот-вот совсем с неё слететь.   Анна подрывается к содрогающейся подруге и обнимает её, за сжавшиеся в тихих рыданиях, плечи. Анна утыкает лицо Джины себе в грудь, чтобы за дверью никто не слышал её стонов боли и унижения.   Хокинс плохо лишь от одной мысли о том, что с ней делали там за дверью. Стертая кожа на лбу и щеках, синяки, полотном покрывающие её тело и разодранная одежда. От каждого этого элемента к горлу Анны подступала тошнота осознания.    К несчастью, Реджине не удается прийти хоть немного в себя. Совсем скоро на пороге комнаты оказывается Тим, державший в руках их вещи, которые они некогда бросили на улице.  — Посмотрим, с чем вы к нам пожаловали. — Бесстрастно говорит он и первым делом начинает потрошить небольшую сумочку с длинным ремешком, которая принадлежала Реджине.   На пол полетела банковская карточка, блеск для губ и пачки сухих и влажных салфеток. Все то мгновение, пока вещи подруги со стуком ударялись о деревянный пол, Анна крепко прижимала к себе её, чувствуя, как та начинает обмякать от бессилия.   Дальше шли рюкзаки Джи-сока и Анны. Как выяснилось, к этой вылазке они подготовились более основательно, потому что из каждого из их рюкзака вывалились бутылки с водой и зарядные устройства для телефонов, которые уже потеряли любой сигнал, как только молодые люди стали приближаться к Дреджфилду. Из рюкзака Анны также выпали сменные носки и широкий, легкий шарф. Маски рылся в бумажниках Анны и Джи-сока, и удивленно что-то вытащил из кошелька второго, положив эту бумажку в карман своих темных джинс.  На конец Тим оставил модную на тот сезон барсетку, из которой выпала пачка сигарет и кое-что ещё.  — А кто это тут у нас балуется наркотиками? — С неподдельным, восторженным тоном спрашивает Маски, поднимая и рассматривая самокрутку Монро.   Анна знала что временами, в другой своей компании Лоуренс курил травку. Это было нечасто, лишь на самых бурных вечеринках, чтобы усилить эффект от алкоголя.   Джи-соку никогда не нравилось это "баловство" друга и он строго запретил ему вносить эту дрянь в их комнату. Лони его слушался, но все равно оправдывался тем, что под этими невинными папиросками он просто расслабляется и здорово проводит время.   Вопрос Маски остаётся висеть в воздухе без ответа. Реджина потеряла сознание в руках Анны ещё на момент, когда убийца расправлялся с сумкой корейца. Но блондинка всё-ещё держала её тело в своих руках, боясь, что если её хватка хоть немного станет слабее, то она упустит жизнь Реджины из её податливого тела.  — Чье это? — Тим подходит к Анне и наклоняется к ней, поднеся самокрутку прямо к её носу.   Девушка молчит, уперев свой взгляд в ботинки мучителя. Она должна соврать. Должна. — Я говорил тебе отвечать на мои вопросы! — Быстро теряя терпение прикрикивает Тим и хлестко ударяет Анну ладонью по лицу, оставив горящий огнем след на щеке.   Из её глаз тут же брызнули слезы, и с подрагивающей от обиды и боли, губой, она медленно поднимает руку, указывая пальцем на все ещё хрипящего на полу Лони.   Не вышло. От звенящей боли в голове сформировался лишь верный ответ, предательски выдавший друга. Она же могла сказать что это вещи Джи-сока. Могла подставить того, кто уже был мертв, но спасти живого Лоуренса. Теперь её правда может грозить Янгу последствиями.  — Так бы сразу и сказала, пташка. Неужели тебе нравится когда тебя бьют? — Не желая дожидаться ответа, Тим подходит к Лоуренсу и встает прямо над его телом.   Несколько секунд он рассматривал страшную картину, образовавшуюся на лице юноши. Его кудрявые волосы превратились в один большой колтун, а оба глаза заплыли темнеющими синяками. Нос распух до невероятных размеров и из обеих ноздрей тянулись следы крови.   Тим громко дышит, выдыхая горячий воздух в свою маску. Что-то решая в своей голове, мужчина с интересом рассматривал отсутствие как таковой жизни, в прикрытых глазах своей жертвы. Тимоти принял решение разорвать его душу в клочья. Лоуренс обязательно будет умолять его, стоя на коленях, закончить его страдания.   Больше никого не тронув, мужчина выходит из комнаты, оставляя своих жертв одних.   Просидев пару минут в зыбкой тишине, Анна наконец решает двинуться. Тихо подползла к небольшой куче вещей, которые совсем недавно были выброшены из их сумок. Полная бутылка воды из рюкзака Анны укатилась в сторону заколоченного окна. Также тихо подобравшись к тому месту, девушка захватила питье с собой, когда стала возвращаться к Джине.  — Джина, вставай, тебе нужно попить. — Шепчет Хокинс, поглаживая подругу по раненой щеке.   Веки Джины дрожат, не имея сил подняться, и девушка лишь слабо приоткрывает рот. Анна аккуратно вливает холодную воду в Шоу, придерживая её голову одной рукой, а второй держа бутылку. Девушке удается не пролить ни одной драгоценной капли.  Дальше Анна отпила совсем немного сама и достала из горки вещей влажные салфетки, и начала как можно осторожнее обтирать тело подруги. Начиная с лица, на котором виднелись яркие дорожки от слез, прочерченные на пыльной коже. Дальше шея, на которой синели следы от рук, которые с садизмом душили её. Анна плакала, рассматривая каждый израненный сантиметр подруги.   Но Джина не произнесла и звука. Больше никакая вещь уже не сможет причинить ей боль. Так она пока думала.   Оставалась одна влажная салфетка, и Анна самостоятельно воспользовалась ей, вытерев лицо и перепачканные руки. Потом, достав в темноте свой длинный шарф, она повязала его на бедрах Джины, скрывая её вынужденную наготу.   У Анны почти не выходит сдержать вскрик при виде грубых отметин в виде пальцев, на оливковой коже бедер Джины. Блондинка аккуратно надевает обратно скомканное на одной ноге белье девушки. И также осторожно, она закрепляет в узле на груди кофту подруги, которую ранее разорвали прямо посередине. 

"Почему они так жестоки? За что они так издеваются над нами? Мы же не заслужили этого!" 

 Без остановки крутятся вопросы в голове Анны, обращенные к несправедливой судьбе. Сейчас она могла бы выполнять задание по подработке, а потом вместе со своей веселой соседкой по комнате смотреть новую серию популярного сериала. В мыслях она бы лишь рассуждала, на какую тему написать доклад по истории, или решиться ли на разговор с Джи-соком.   

"Джи-сок. Джи-сок. Джи-сок. Джи-сок. Джи-сок."

 Мухи обиды и зла готовы заполонить голову девушки, выкрикивая имя убитого психами друга.   Единственный сын, будущий кормилец. Первый в их роду сдавший экзамен с высшими баллами и поступивший в другую страну.   Он даже не успел сказать ей о своих чувствах. А последнее что он сделал - это пожертвовал собой. Такой робкий, такой тихий. Оказался самым смелым. Не желал сидеть сложа руки и ждать, когда его друзей поймают по одному как зайчат.   Но его смерть была до скрежета зубов бесполезной. Просиди он с ними в той яме ещё мгновение, то может быть их и не заметили бы, или просто достали бы всех из ямы разом. Но он не был таким человеком. Он попытался дать шанс на выживание другим, хоть и знал, какой конец его ждёт за это.   Дальше Анна подползла к Лони и аккуратно наклонилась к его груди, пытаясь услышать стук его сердца. — Я жив. — Хриплым голосом останавливает её в паре сантиметров от своего тела, парень.   С помощью Анны ему удается принять сидячее положение. На лице видны только щелочки заплывших глаз. От его красоты не осталось и следа. Девушка молча начинает поливать на его руки остатки воды из бутылки Джи-сока. Почти не касаясь лица, Лоуренс смывает с него уже застывшую корками кровь и сукровицу.  — Как ты? — Даже не понимая зачем задаёт этот вопрос, Анна прикусывает губу, передавая Лони сухую салфетку.  — Бывало и лучше. — Без надежды в голосе отвечает он и снова ложится на пол, отворачиваясь от подруг.   Лоуренс Янг больше никогда не улыбнется. От Лони осталось только хлипкое, униженное тело. Он даже потерял своё имя после того, как Реджина пожертвовала собой ради того, чтобы его не забили до смерти. А он просто лежал и считал удары, которые мог расслышать за дверью. Их было 24. Но Лони даже не знает, сколько из них он упустил, прослушав за шумом своих хрипов.   Как теперь он может осмелиться взглянуть в глаза этим девушкам? Как он вообще сможет существовать дальше, зная, что именно он привел своих друзей в лапы этих чудовищ. Больше чем этих выродков, Лони ненавидел себя.   Проходит час, когда Анна решается поспать. Комната уже была полностью окутана мраком, но привыкшие к темноте глаза позволили ей добраться до неподвижного тела спящей подруги. Анна сняла с себя ветровку, и обняв Реджину, укрыла их этим импровизированным одеялом. Даже сквозь сон Джина дрожала мелкими импульсами. Но под крепкими и теплыми объятиями соседки, она смогла провалиться в полноценный сон от сильнейшей усталости.   А Анне пришлось постараться чтобы заставить свой мозг и тело заснуть. Она долго не может справиться с внутренней тревогой, боясь что в любой момент эти душегубы вернутся. И понимая, что на данный момент её здоровье и тело в лучшем состоянии чем у друзей, она чувствует огромную ответственность за их жизни.    И всё же Анна проваливается в мимолетный сон, когда не улавливает никаких шорохов за пределами комнаты. Во сне Анна оказывается в том же лесу, где она пыталась убежать от смерти. Все было точно также, как и пару часов назад: опускающийся на пышные деревья закатный свет, влажный воздух. И душащее легкие чувство страха.   Но за Анной никто не гнался. Она стояла посреди леса, а её тело сковал, неизвестно откуда взявшийся, испуг. Девушка, как и любой на свете дикий зверек, который замирает в ночи от света фар, с завороженным оцеплением глядит на нечто, стоящее прямо перед ней.   Длинный, до ужаса длинный человек без лица, словно одевший мраморную маску на себя. Она знает что он смотрит на неё, следит даже за тем, как медленно она моргает. Но никто из них не двигается. Анна чувствует, что нечто изучает её, как диковинную вещь, данную в подарок. Но она не знает, сломает ли этот монстр новую игрушку, или бережно уберет на полку, чтобы сохранить её в целости и сохранности, для долгих лет любования её красотой и редкостью.   Друзья, запертые в комнате просыпаются от шума за дверью, через секунду в которой показываются все трое мучителей. В руке у Худи было железное ведро с выпуклым от старости дном. Он поставил его в угол комнаты, и прижавшись к стене у окна спиной, занял наблюдательную позицию.   Анна, прикрывая собой пришедшую в сознание Реджину, наблюдала как хищный блеск озарил глаза Тоби, когда он бросил взгляд на её подругу и после чего встал недалеко от своего соратника.   Последним же зашел Тим. У него подрагивали пальцы, а из под маски доносились тихие смешки, словно ему не терпелось совершить что-то очень забавное, что обязательно развеселит всех вокруг. Он сразу же остановился рядом с Лони, который уже сидел на коленях. Парень тревожно глянул снизу вверх на убийцу.  — Я принес тебе подарок. — Не прекращая хихикать сказал Маски, и вытащил из кармана своей горчичной куртки шприц, уже наполненный какой-то мутной жидкостью.  — Нет! Что это? — Тут же впадая в безумство спрашивает Лони, отползая к стене.  — Я же говорю: подарок! Ты, как наркоман должен оценить мою заботу! — Тимоти достает из другого кармана резиновый жгут и наступательно движется на Лоуренса.  — Прошу, не надо! Я не наркоман! — Из щелочек, что были вместо глаз Монро текут слезы, щиплющие раны на лице.   Анна и Реджина с ужасом и тихим содраганием наблюдают за происходящим. Обе не смеют двинуться, зная, что ещё две пары глаз наблюдают за ними. И если хоть одно движение, или взгляд им не понравится, то Маски может тут же переключиться на них. Поэтому им ничего не остаётся, как смотреть на вырывающего у себя из головы волосы от безысходности, Лони.  — Как не наркоман? А чей косяк тогда я нашел в твоей сумке? — Уже присев напротив Монро, Маски стал задирать рукав одежды на его руке.  - Это просто травка! Просто травка! – Из рта парня летят слюни и он всеми силами пытается выдернуть руку из цепкой хватки.   Анну удивляет, что Маски все ещё не вышел из себя за такое сопротивление. Как раз наоборот. Он наслаждался тем, как изводит себя в мольбах парень. Он словно ребенок непутево махал руками, надеясь что так его не достанут.  — От травки до тяжелых наркотиков совсем недалеко. Поверь моему личному опыту. — Почти с заботой говорит Тим и посильнее дернув на себя руку Лони, он крепким узлом завязал жгут выше локтя.  — Пожалуйста, не надо. — Устало и безнадежно просит Лоуренс, уже осознавший неизбежность происходящего.   Маски опытным движением загоняет тонкую иглу прямо во вспухшую вену парня и начинает медленно вводить содержимое шприца. Лони оставалось лишь тихо плакать, глядя на то, как ему в организм вклалывают верную смерть.