Дьявольская роза

Это случилось в ноябре. Снег тогда ещё не выпал, но чувствовалось, что со дня на день это случиться. Колючий, промозглый ветер продувал бедные, закутанные в теплые мантии, тела волшебников, которых по воле случая занесло на улицу. Большинство же предпочитало отсиживаться в замке, угрюмо наблюдая за серым пейзажем из окон школы. Трава пожухла и пожелтела, листья давно опали и больше не радовали яркими красками, как в сентябре. Изредка капал противный мелкий дождь, вот-вот грозивший перерасти в снегопад. Природа была мрачна и угрюма и, к сожалению, лишь подчеркивала общую атмосферу в Хогвартсе. Едва ли не каждую неделю десятки учеников получали плохие вести из дома, и прилет сов с почтой больше не становился радостным событием. На днях девочка из Равенкло впала в истерику прямо в Большом зале, получив письмо. Ещё за неделю до этого третьекурсник из Гриффиндора упал в обморок, когда ему сообщили о том, что его мать была под Империусом. И такие случаи учащались. Заголовки «Пророка» пестрили новыми деяниями, которые устроили Пожиратели Смерти или же, они были косвенно причастны к каким-либо событиям. На самом деле, Роуз казалось, что Волдеморт скрывается буквально за каждым камнем, а его руки простираются повсюду и ничего более не утаивается от взора Темного Лорда. Девушка была абсолютно уверена в том, что он знает об её местонахождении. Высказав свои страхи Дамблдору, она получила ответ, что у неё с Волдемортом не может быть ментальной связи, соответственно он никак не влезет ей в голову. А пока Роуз находится в Хогвартсе, то и добраться физически до неё не предоставляется возможным. Но в голове слизеринки явно творилось что-то неладное. Говорить директору она об этом не осмелилась после того как тот увильнул от вопроса о том, чем они занимаются с Гарри Поттером. Роуз пару раз застала его в кабинете Дамблдора, что немало удивило не только её, но и младшего брата. Должно быть, парень тоже задавался вопросом, почему это новенькая студентка Слизерина так часто посещает их директора. Дамблдор же в свою очередь хоть и пунктуально успокоил Роуз, что так они продвигаются к победе над Темным Лордом, однако же, все-таки, показал свое недоверие. И девушка решила, что не хочет наводить на себя ещё больше подозрений и умолчала. А между тем проблемы были. Панические атаки переросли в бессонницу, а та в свою очередь в галлюцинации. Роуз была уверена, что не будь она в Хогвартсе, то сама бы давно добровольно легла в психушку. Это было что-то внутри неё, такое личное, сокровенное, знающие все её грехи и тайны. Оно шебуршало где-то в темноте её комнаты, тенью преследовало Роуз в подземельях, а однажды она даже увидела это в зеркале. То есть, она, конечно, увидела себя, но совсем другую. Ужасную, с впалыми глазами, иссохшую, словно скелет. Оно корчило рот в ухмылке. И Роуз плакала, потому что то, что смотрело на неё из зеркала, давало понять — тебе не уйти от этого, не убежать. Демон внутри не оставлял и днем, просыпаясь на уроках Снейпа, извращая сознание молодой девушки. И вместо того, чтобы запоминать ингредиенты очередного зелья, она уже мысленно представляла, как профессор раскладывает её на столе. Видения были такими явными, что Роуз становилось трудно дышать, а ноги под столом приходилось с силой сжимать, унимая желание. А тьма внутри упивалась этими стыдливыми мыслями. Отдушиной лишь становились уроки с Гермионой и Драко. Общество гриффиндорки почему-то успокаивало, а их грызня с блондином даже забавляла. Впрочем, со временем, Роуз перестала вникать в их личные взаимоотношения, больше уделяя внимания полученным знаниям. Да и Малфоя уже не приходилось одергивать так часто, чтобы он не переходил черту. Роуз даже казалось, что тот стал терпимее относиться к обществу Гермионы. Но беда не приходит одна. Одним дождливым ноябрьским днем Роуз почувствовала себя плохо. Девушка даже сразу не поняла этого, уже привыкшая к головокружениям и резкой боли. Она как обычно сидела напротив профессора, записывая новый трактат из учебника защиты от темной магии, сгорая от желания, а холодный взгляд Снейпа, с напущенным безразличием, лишь подливал масла в огонь. — Блэр, вам плохо? — слегка нахмурив брови, но не особо взволнованно вдруг сказал он. — С чего вы взяли? — со свистом выдохнув, произнесла Роуз, хлопая глазами. Перед взором плясали темные круги, но девушка списала все на напряжение и страх быть раскрытой. По правде говоря, это ведь смешно, как можно прочитать мысли? — У вас зрачки расширились, — подметил мужчина и, о боги, приблизился, всматриваясь в бледное лицо студентки. — Так бывает, когда смотришь на то, что тебе нравится, — прошептала Роуз и тут же едва не сгорела от пронизывающего прищура профессора. Не в силах это испытывать, девушка резко отшатнулась, от чего старый стул со скрежетом упал, сбросив с себя ведьму. Словно ошпаренная, Роуз тут же вскочила на ноги. — Садитесь, все в порядке, мы можем продолжать, — сказала она почему-то вдруг подлетевшему к ней профессору. Можно подумать, он хотел галантно предложить ей руку, чтобы подняться. Но Роуз не замечала, что стул на самом деле отлетел на добрые два метра, а руки девушки трясутся в конвульсиях. На бледном лбу выступила испарина. Зрелище было просто отвратительным, и девушка была рада, что после этого ничего не помнила. Очнулась она уже в Лазарете вечером, куда её так заботливо принес Северус Снейп. Ощущая себя слабой и беспомощной, лежа на больничной койке, Роуз с трепетом представляла это себе. Но настоящим шоком для нее стал приход Дамблдора, который, кстати, оказался в компании Снейпа. Роуз колебалась, не зная, прятаться ли от стыда под одеяло или же наивно списывать свое поведение на болезненность, но вскоре эти размышления отошли на второй план, после диалога с директором. — Мисс, Блэр. Скажите честно, это чрезвычайно важно, — Дамблдор присел на краешек её кровати, — Не случалось ли вам разговаривать или встречаться с незнакомыми людьми, принимать от них что-нибудь, — он сделал паузу и выжидающе посмотрел своими добрыми, но не на шутку взволнованными голубыми глазами, — Подарки, например. — Подарки? — еле пробормотала Роуз. Вопрос поставил её в тупик и почему-то сразу же утомил. Она была уверена, что все случилось из-за бессонницы и психологического истощения и совершенно не хотелось отвечать на странные расспросы директора, — Нет, ничего такого. — Вас отравили, — неожиданно заговорил Снейп. Он слегка поджал губы и, не отрываясь, смотрел прямо на Роуз, — Очень редкий и сильный яд. Действует в течение часа. — Да, к сожалению, это, правда, — Дамблдор грустно покачал головой, — Ох, страшно представить, не окажись рядом профессора Снейпа, что бы могло случиться. — Спасибо профессору, что всегда рядом, — попыталась улыбнуться ему Роуз, но слабость была настолько сильной, что даже это далось с трудом. — Не стоит благодарности, — сухо отозвался Северус. С этого дня она больше не чувствовала себя в безопасности даже в Хогвартсе.

***

Гермиона уныло копалась вилкой в своей тарелке, совершенно не имея аппетита. Она потеряла покой с того самого момента, как связалась со слизеринцами. Ей было не привычно, ведь девушка так и не поделилась этим с друзьями. Это пугало. Разве пришел тот момент, когда Гермиона смогла приступиться самыми близкими людьми, начать обманывать их и скрываться? Гриффиндорка себя не узнавала. Черт, да ей было попросту стыдно за себя и за свою странную слабость к этой неожиданной авантюре. Гермиона просыпалась с мыслью об этих встречах, придумывала план уроков и, что самое странное, она начала укладывать волосы. Естественно, девушка никак не связывала это с занятиями. Но факт остается фактом. — Где ты пропадаешь все время, Герми? — жуя, поинтересовался Рон, — Я совсем перестал тебя видеть. Гермиона смерила его недовольным взглядом. — Да меня из Хогвартса отчислят, ты не заметишь. — Смешно, — искренне хохотнул Рон, а затем поднялся из-за стола, — Ладно, побегу, меня Лаванда ждет. Гермиона с огромным раздражением и обидой смотрела ему вслед. Знал бы Уизли, как сильно он ударял по самооценке своей подруги, когда вовсю миловался с Лавандой и не замечал никаких перемен в ней самой. — Гермиона, — вывел её из задумчивости голос Гарри, — И, правда, у тебя все хорошо? Ты какая-то странная последнее время… — Все отлично, — неожиданно язвительно для себя процедила девушка и спешно ушла вслед за Роном. И если рыжий её действительно раздражал своими разговорами о Лаванде, то перед Гарри ей было ужасно неудобно. Каждый божий день девушка ощущала сосущее под ложечкой угрызение совести, ей казалось, что она предает своего лучшего друга. В порыве своих эмоций, Гермиона не заметила, как вслед за ней встал и Малфой из-за слизеринского стола. Нагнав её в коридоре, он резко развернул гриффиндорку за плечо и затащил за одну из колонн. Гермиона тихо сглотнула, уткнувшись носом в грудь парня. Раньше она и не замечала, что тот настолько выше нее самой. Приятный парфюм, буквально кричащий об аристократичности, задурманил ей голову. Позже девушка могла поклясться, что запах преследовал её целый день. И, возможно, даже всю ночь. — Чего тебе, Малфой? — нахмурив брови и сморщив нос, она слегка отпрянула. — Грейнджер, — прошипел тот, но от девушки не укрылось, как он оценивающе пробежался сначала по её волосам, а затем ниже… Сильно ниже. Гермиона растерянно поправила один выбившийся локон. Промелькнула мысль - неужели заметил? Но она тут, же её отогнала, убедив себя в том, что противно чувствовать на себе такой взгляд от Малфоя. И уж тем более было низко ублажаться им. — Роуз отравили. — Как? — Гермиона резко выдохнула, и ей даже на секунду показалось, что она сейчас заплачет. Так сильно вдруг сдавило виски и медленно, но верно к горлу подступал ком горечи, — И что с ней? — В Лазарете лежит, — недовольно ответил Малфой, вскользь бросая на Гермиону удивленные взгляды. Он не привык видеть её такой чувственной. Он привык к яростной, ненавидящей его дерзкой Грейнджер, которая залепила ему пощечину на третьем курсе. Гермиона тем временем выдохнула и потерла ладонями лицо. Она так разволновалась, ведь подумала, что Блэр умерла. На самом деле это было глупо, ведь тогда Малфой не пришел бы к ней. Девушка уже давно себе призналась, что в отличии от него, Роуз ей нравилась и, возможно, Гермиона даже привязалась к ней. Гриффиндорке нравилось усердие, с которым она училась, не предвзятость. Она была легкой, простой, какой-то своей. Но в, тоже время, ей, почему-то легко удавалось заткнуть Малфоя, а иногда даже ввести в тупик саму Гермиону своим острым словом. Единственное, что тревожило девушку, это её подозрительное чутье, которое так и кричало — Роуз Блэр что-то скрывает. Именно это так занимало Гермиону последние два месяца. И самое главное, что это было страшно и неприятно признавать, ведь ей совершенно не хотелось разочаровываться в новой подруге. — Грейнджер, ты поможешь мне найти того, кто это сделал, — Малфой угрожающе навис над задумавшейся ошарашенной Гермионой, — И это не просьба.