Охота

Рокудо Мукуро – так назвал себя парень с глазами разного цвета – отставил пустую тарелку в сторону и взял в руки большую кружку, в которой был горячий чай на травах. - Благодарю, что оказали мне помощь, - сказал Рокудо, пробуя на вкус жидкость из кружки. - Не стоит, - сразу же ответил Тсунаеши и улыбнулся, - это сделал бы каждый. Мукуро хмыкнул. Он прекрасно знал, что не любой поступил бы так. Поступок этого паренька можно назвать отважным, не зря же боятся некромантов? Рокудо очень удивился, проснувшись на мягкой кровати, в уютной светлой комнате. Убранство комнаты было самым обычным, даже невзрачным, здесь имелось все необходимое. Через окно можно было увидеть обычную городскую улицу с домами по обеим ее сторонам. По дороге, выложенной камнем, шли люди, и быстро проезжали редкие всадники на конях. В коричневую дверь комнаты постучались, а потом открыли ее, Мукуро смог увидеть зеленоглазого парня. Пепельные волосы его растрепались, и челка постоянно лезла в глаза. - Десятый, - сказал молодой человек и посмотрел на Тсуну, - вам тоже необходимо выпить отвар. - Ох, я про него совсем забыл, - Тсунаеши принял чашку из рук Хаято. Первые несколько дней Мукуро внимательно следил за жизнью трактира. Многое он смог узнать о его жителях. Например, Тсунаеши лишь казался простым и неуклюжим, но если приглядеться, то можно было понять, что этот парнишка гораздо сильнее и многое скрывает, постоянно бежит от чего-то. А за ним словно тень следовал Гокудера Хаято. Как пес он оберегал своего хозяина, старался оградить от опасностей и порой лаял на тех, кто казался ему подозрительным. Мукуро попал в этот своеобразный список. И еще был Ямамото Такеши, способный вовремя вылить на Хаято ведро воды и остановить этого вспыльчивого оборотня. Но самое странное произошло одним вечером, когда в дверь комнаты Рокудо постучался Тсунаеши. Савада принес ужин, поставил поднос с тарелками на стол и, улыбнувшись, спросил: - Мукуро, как ты себя чувствуешь? - Гораздо лучше, - некромант улыбнулся, - Ты бы лучше о себе позаботился, Тсунаеши. - О себе? – Тсуна удивленно поднял брови. Мукуро кивнул. За все время, проведенное в этом доме, ему удалось узнать о мучениях паренька. Рокудо являлся некромантом, а некроманты прекрасно чувствуют что-то подобное. И теперь оставалось лишь ждать той минуты, когда у Савады вновь начнется приступ, чтобы изучить эту странную магию, появляющуюся в это время. Она вспыхивала ярким светом, невидимым для обычного глаза, скользила по комнатам. От этого кровь становилась горячее, перехватывало дыхание, в мыслях мутнело. И сейчас Мукуро отсчитывал секунды до момента удовлетворения своего любопытства. Тсуна посмотрел на некроманта и вздрогнул, отошел на шаг и схватился за бок. Он начал судорожно хватать ртом воздух, в уголках глаз заблестели слезы, и первый тяжелый стон вырвался из горла. Мукуро вовремя успел поймать Саваду, который, покачнувшись, медленно стал заваливаться в сторону. Положив парня на свою кровать, Рокудо стер с его щек слезы. Руки у некроманта почему-то тряслись. - Посмотри на меня, - приказным голосом сказал Рокудо, беря в руки лицо Савады, - Ну же! Тсуна открыл свои карие глаза, но вновь подавился вдохом и свернулся калачиком, обхватывая себя руками. - Да посмотри же мне в глаза! - практически кричал Мукуро, - Пожалуйста… Савада прекрасно слышит его, поэтому пересиливает себя, делает то, что от него требуют, и проваливается в темноту зрачков разноцветных глаз. Воздух вокруг был холодным, а снег под ногами обжигающим, достающим до самого колена. Тсунаеши вздрогнул и обхватил руками плечи. Холодно, как же холодно здесь! А он лишь в одной легкой рубашке да в штанах. Заскрипели сосны. Их густые хвойные лапы слегка нагнулись вниз от тяжелого снега. Небо над головой за серыми облаками не было видно, где-то далеко это небесное покрывало становилось черным и низким. И каменный дом, что стоял неподалеку, казался одним большим сугробом, только дверь и половину одного окна было видно, а наверху, словно пика, из снега выглядывала красноватая труба. Тсуна пошел к этому дому. Добраться до него было нелегко, ведь глубокий снег не давал сделать и шагу, поэтому приходилось прикладывать некоторые усилия. Кажется, стало не так холодно. Тяжелая дубовая дверь, украшенная замысловатыми узорами, легко поддалась толчку хрупкой руки и открылась, петли не заскрипели. В доме было темно и холодно, но не как на улице. Тсунаеши прищурился и огляделся. Он находился, наверное, в гостиной. Здесь стоял большой диван, низкий столик, на котором лежало множество бумаг и несколько книг, комод около стены, также заваленный различными листками, но теперь все это дополнялось настольными золотыми часами, чьи стрелки медленно ходили по кругу. Одно кресло одиноко стояло около камина. Тсуна подошел к нему и нашел свернутый плед. Это обрадовало Саваду, и теперь появился шанс согреться. Накинув на плечи тяжелый шерстяной и пыльный плед, Тсуна сел на колени рядом с камином. В нем были дрова, холодные и промерзшие. Парень протянул обе руки к ним, коснулся ладонями холодного дерева, глубоко вздохнул. Сначала по его пальцам пробежались едва заметные искры, но вскоре они охватили собой обе кисти, окутали их в яркое оранжевое пламя. Огонь перебрался с рук на дрова и вгрызся в них своими острыми зубами. Дерево затрещало, а тени запрыгали по комнате. Тсуна прижал руки к груди и еще долго сидел перед огнем, а когда ноги затекли, он поднялся с пола и огляделся. Комната казалась серой от пыли, именно поэтому цвет дорогой обивки дивана было невозможно различить, а золото часов не блестело. Только большое кресло не поддалось ничему и невозмутимо продолжало стоять чистым. На черных деревянных подлокотниках его были вырезаны головы львов, грозно скаливших свои пасти, а на красной обивке серебряной нитью были вышиты сложные узоры, какие про себя Тсунаеши называл задумчивыми козявками. Савада пошел дальше по комнате, к комоду. Тот тоже был сделан из черного дерева. Несколько ящиков украшали аккуратные резные ручки. Тсуна взял в руки тяжелую книгу с комода, подул на нее. Пыль слетела с нее волной, ловля на себе огненные блики. Надпись на темно-синей обложке стерлась, остались лишь ее очертания, которые вырисовывали большие прописные буквы. Тсунаеши открыл книгу, перелистнул несколько желтых, исписанных твердым и уверенным почерком страниц. И неожиданно вздрогнул, замер. По спине у Тсуны пробежались холодные мурашки, и в горле неожиданно пересохло. Он чувствовал, как кто-то смотрит ему в спину сначала удивленно, а потом с интересом и неким ликованием. Вновь затрещали дрова, вздрогнул огонь, и тени в гостиной дернулись, будто разбежались по сторонам, уступая кому-то дорогу. Послышался шорох, и тихие шаги. Тсунаеши резко захлопывает книгу, закрывает глаза, а когда открывает их, то видит, что вновь находится в комнате Мукуро, который сейчас сидит около кровати. Хаято и Такеши стояли в стороне. - Очнулся, наконец, - Рокудо посмотрел на Саваду, - Скажи, тебе такую рану дракон оставил? - Десятому сейчас нужно отдохнуть, - сказал Гокудера, - Задашь свои вопросы позже. - Так кто? - некромант не обратил внимания на оборотня. - Да, - Тсуна кивнул головой, в комнате стало тихо. Хаято больше не пытался помешать Рокудо и отошел в сторону. Мукуро вздохнул и заговорил: - Думаю, ты прекрасно знаешь, что от ран, полученных пламенем дракона, любой сразу погибает. Его просто разъедает этим пламенем. А ты, Тсуна, остался жив. Как думаешь, почему? – Тсунаеши не ответил на этот вопрос, а некромант продолжил говорить, - Здесь есть только два варианта: ты либо дракон, либо кровь дракона, что ранил тебя, оказалась на твоей ране. Я склоняюсь ко второму из возможных предположений. Поэтому ты жив и каким-то чудом смог сбежать от хищника, но есть одна проблема. Дракон решил на всякий случай связать тебя и себя магией крови. - Что б его, - через пару секунд выругался Хаято.