Охота

В маленькой комнате было темно. Только небольшой огонек в очаге давал тусклый рыжий свет, пляшущий по стенам вместе с тенями. Под сероватым потолком на веревочках висели различные травы. Какие-то из них полностью высохли, и стоило взять в руки сухой пучок, как листики и стебельки его начинали ломаться, а другие пучки были совсем свежими, но их листья и цветочки уже начали увядать и некрасиво сворачиваться. Самые различные книги лежали на полу и неровными рядами стояли в старых деревянных шкафах, некоторые рукописи находились на столе. Везде можно увидеть стеклянные пузырьки причудливых форм, многие из них были наполнены странными жидкостями. Посередине комнаты стоял круглый стол, накрытый вышитой узорами скатертью, за ним сидели молодой мужчина и пожилая женщина, чья юность давно ушла в прошлое. Волосы у старушки были седыми, лицо покрыто глубокими морщинами, а взгляд ее, усталый и серьезный, привык замечать любые мелочи. Мужчина, сидевший перед ней, был совсем молодым. Черные волосы его еще долго не будут знать о седине, а лицо о морщинах. Он посмотрел на руны, что старуха раскидала по столу. - Ведьма, как это понимать? – спросил Занзас. - Судьба не молчит, - Ведьма покачала головой, - она многое хочет рассказать тебе, Дракон. Но захочешь ли ты ее слушать? - Я уже слушаю, - Занзас хмыкнул, - Что же говорит Судьба, Ведьма? Старуха посмотрела на Дракона своими черными глазами внимательно, оценивающе, казалось, что она что-то решает для себя, думает, что стоит поведать юному дракону. Он слишком уверен в себе и холоден. Хотя зиму в его душе посеяло проклятье, юнец не виноват в этом. Виновниками этого являются его род и предки. Ведьма шумно вздохнула и заговорила: - Ты думаешь, что северный трон станет твоим спасением? Это не так, получив его, ты не почувствуешь ничего. Уходи из этих земель. За горами ты сбросишь с себя оковы холода, там твое лето и весна. Калаа не сможет дать тебе… - Все это чушь, - перебил ее Занзас. Ведьма засмеялась. Этот Дракон слишком юн и уперт, чтобы согласиться с ее словами. Ничего, время прекрасно исправит все недоразумения. - Глупец! – старуха стукнула кулаком по столу, и руны на нем подпрыгнули, поменяли свое значение. Ведьма вздрогнула, посмотрела на новый расклад. Глаза ее расширились, в них проскользнуло удивление и интерес. Руны легли странно и глупо. Они предрекали встречи вместе с разлуками, боль вперемешку с радостью, ликование и поиски. Узор из надписей соединялся. Сама Судьба сейчас вселилась в эти отполированные косточки с надписями. - Вот оно как, - прошептала Ведьма, - Принц Калаа… не убивай его, Дракон, а возьми лишь сердце, горячее и живое. Сам открой свою душу, впусти в нее теплый ветер. Не веришь? – она посмотрела на Занзаса, - Ладно. Тогда иди, и если сейчас лед поглотит тебя на долгие десять лет, то можешь злиться только на себя. Черный Дракон посмотрел на старуху своими красными глазами и встал со стула. Он направился к выходу, но все же не удержался и сказал напоследок: - Если я приду к тебе, Ведьма, сегодня вечером, то тогда не проклинай меня. - Тогда до встречи, - старуха улыбнулась. Занзас помнил этот день в мельчайших деталях. Десять лет прошло, Ведьма оказалась права. Черному Дракону порой казалось, что все было сном, но шрамы на теле, которые оставил после себя лед, постоянно напоминали о произошедшем. Скорее всего, старуха сказала тогда не все, промолчала о чем-нибудь, решила не открывать все карты. Можно было бы удивиться, но проклятье мешало, не давало чувствам пробиться сквозь ледяную стену. Лишь ярость ощущалась четко и ясно. Занзас отложил в сторону толстую книгу и откинул голову на спинку большого кресла. Этим летним вечером в поместье было тихо и пусто, и сейчас Дракон мог насладиться спокойствием, которое редко царило в стенах этого дома. Обычно здесь всегда что-то гремит и разбивается, кто-то кричит и ругается, иногда смеется. А сегодня тишина все же смогла завладеть этим местом, но вместе с ней пришли мысли и воспоминания. Воспоминания о чувствах. В детстве, когда Занзас еще не знал о проклятии, мир для него был ярким и громким. Тогда даже ветер в листве и солнечный дождь могли заставить Черного Дракона восхищаться и удивляться, ведь все вокруг него было полно жизнью. Каждая вещь для него имела свою ценность и значение. В те времена Занзас еще не знал, что такое ярость. Он еще не успел узнать ее вкуса, кислого и горького. Таким Черного Дракона впервые увидел его отряд. У Скуало еще не было длинных волос, Мармон не так искусно владел магией, Бельфегор только учился использовать свои стилеты по назначению, Луссурия мечтал о ирокезе, Леви А Тан не мог попасть в яблоко стрелой, выпущенной из лука. Все были другими, все были детьми. Но дети растут, меняются, учатся. Занзасу было восемнадцать, когда он впервые вступил в настоящий бой вместе со своим отрядом. Да, война не щадила никого и забирала все. Калаа не хватало солдат и бойцов. Сейчас северяне забыли о том, кто смог сокрушить врага в портовом городе Риши, но сам герой об этом прекрасно помнил. Черный Дракон никогда не забудет, как впервые выпустил из пасти огонь, предназначенный для солдат противника, как под его лапами хрустели чьи-то кости, а кровь окрасила белые зубы в алый. Враг не мог долго сопротивляться дракону и армии за его спиной. Никто не вернулся из отряда Варии (так называли себя Занзас и его друзья) прежним. Чужие смерти оставили свои отпечатки на мальчишках. И Тимотео встретил в замке не своего любимого приемного сына, а Черного Дракона, холодного и бесчувственного. Кровь врага разбудила в нем проклятье, что сковало его льдом, запустило в душу зиму и не давало видеть мир прежним. Поэтому Занзас верил в предсказание Ведьмы. Он вновь хотел удивиться ветру в листве и солнечному дождю. Босс Варии не заметил, как уснул за размышлениями. Сон вначале показался ему странным и глупым. Снилась Занзасу пыльная комната, только огонь в камине разгонял в ней тьму. Здесь было холодно, большое окно покрылось коркой льда. Все в этой комнате казалась Черному Дракону знакомым и близким, каждая вещь, покрытая толстым слоем пыли, была неотъемлемой частью чего-то важного, словно они могли составить картину… «Моей жизни, - догадался Занзас, - Этот промерзший дом - моя душа. Черт, а здесь очень холодно». Он хотел подойти к камину и уже сделал шаг, как замер. Около комода, держа в руках толстую рукопись, куда Судьба своей рукой записывала историю Черного Дракона, стоял Савада. Паренек, кажется, почувствовал Занзаса за своей спиной, напрягся, а потом резко захлопнул книгу и исчез в воздухе. Занзас дернулся, чтобы поймать его, но не успел даже коснуться, задеть размывающуюся фигуру. Но это не огорчило босса Варии, ведь теперь связь между ним и мальчишкой будет становиться с каждым днем сильнее. Охота только началась, хищник нашел способ загнать свою жертву.