Охота

Тсунаеши проснулся резко и неожиданно. Открытые глаза его увидели летнее небо, еще черное и покрытое звездами, край которого закрывала листва дерева, под которым спал паренек. Костер тихо отживал свои последние минуты, иногда потрескивая и пуская в воздух красные искры, дрова превратились в белый пепел. В высокой степной траве скрипели кузнечики, их голоса становились то совсем громкими, то практически затихали, чтобы с новой силой разнестись в пространстве. Тсунаеши сел и протер глаза, тяжело вдохнул и скинул с себя тонкий плед. Хотя ночи еще были теплыми, но Савада порой все равно замерзал, поэтому приходилось укрываться. Реборн и хранители спали, конечно, еще полночи впереди, можно еще немного отдохнуть перед тем, как идти в путь. Тсуна так и не уснул. - Занзас уже в Литтене, - когда все проснулись, сообщил Тсунаеши. Так и началась тяжелая гонка, в которой Савада постоянно убегал, а Черный Дракон практически наступал ему на пятки, следовал по пятам, словно хищник, нашедший след своей жертвы. Неделя сменялась неделей, самые различные города встречались на пути, степь со своими травами постепенно превращалась в заливные луга, а те в леса. Так лето подошло к концу, ночи стали длиннее и холоднее, солнце все быстрее и быстрее проходило по небу, но днем грело так же жарко. Каждую ночь последних месяцев Тсуна встречался во снах с Занзасом, если их можно так назвать. Постепенно Савада привык к этому и перестал бояться Варийца, который лишь казался слишком жестоким и грубым. Тсунаеши стало мерещиться, что тот промерзший дом постепенно начал отпускать холод, медленно отступая в его темные углы. Когда Занзас что-то вспоминал или рассказывал о своем прошлом, то его взгляд становился печальным и грустным, а голос опускался до шепота на некоторых моментах. В такие редкие минуты Тсуна понимал, что Черный Дракон когда-то мог чувствовать по-настоящему, улыбался, показывая белые зубы, и смеялся. И как-то раз, при очередной встрече, Савада понял, что ему теперь не так уж и сильно хочется разорвать кровную связь, что ему хотелось бы встретиться с Занзасом в живую, но так же парень понимал, что если и произойдет такая встреча, то ему больше никогда не убежать, а вдруг те странные чувства окажутся ложью? Да и долг перед страной заставлял идти вперед, подгонять коня и с каждым днем становиться все ближе к Древнему лесу и Зеленому озеру, к месту, где по приданиям началось существование всего живого. И вот начались земли Дикого народа. Народа, который хранил многие тайны и продолжал жить в Древнем лесу, пряча под кронами высоких деревьев свои дома и города, открыв чужакам лишь один свой город. Реборн говорил, что только единицы смогли побывать в остальных городах Дикого народа, и эти единицы предпочитают молчать об увиденном. - Дикий народ не подпустит нас к Зеленому озеру, - сказал Мукуро, когда они вошли на территорию Древнего леса. - Значит, мы обойдем кругом, - Реборн пожал плечами, - придется отвлекать внимание следопытов, а пока нужно идти по главной дороге к открытому городу. Стволы деревьев в лесу становились все толще и выше, кроны своей листвой закрывали небо и солнце, но от этого здесь не становилось мрачнее или темнее, свет все равно достигал земли. Кусты охватывали протоптанную дорогу по ее бокам, не позволяя сбиться с правильного пути. Воздух полон свежестью и чистотой, он приятен на запах и пропитывал собой все. Голоса птиц не смолкали, доносясь то с одной стороны, то с другой, над головой и сзади, деревья иногда скрипели и шуршали листвой. Тсуна пытался впитать и запомнить все это, всю красоту, ему хотелось направить Ворона совсем в другую сторону, сойти с дороги и больше узнать об этом лесе, казалось, что магия и сила наполняли каждую травинку, веточку, кусочек черной земли. - За нами следят, - тихо сообщил Гокудера, продолжая смотреть вперед. - Сколько их? – буркнул Реборн. - Пятеро, может, шестеро, - Хаято втянул воздух через рот, словно пробуя его на вкус, - у каждого есть лошадь. - Плохо, - выразил общие мысли Ямамото, - Что будем делать? - Сейчас лучше свернуть с дороги, - Савада остановил коня и кивнул куда-то в сторону, - Нас сейчас наверняка даже в город не пустят, попробуем оторваться от них. Реборн хмыкнул, но направил свою лошадь в сторону кустов, а потом поддал ногами ей под бока, заставляя пуститься в галоп. Копыта лошадей гулко ударялись о землю, приминая траву и ветки. У себя за спиной Тсунаеши услышал, как кто-то из преследователей отрывисто свистнул, словно подавая кому-то знак, и через несколько минут уже по бокам от путников, чуть сзади, можно было различить несколько силуэтов, в их руках было оружие. Снова раздался свист, но теперь он длился дольше, несколько раз меняя свою интонацию. Савада сильнее сжал поводья, заставил Ворона броситься в сторону, и через одно мгновенье в землю, совсем рядом, впилась стрела с красным оперением. Все же она предназначалась для коня. - Нас хотят взять живыми, - Рокудо ухмыльнулся, - а если так, то я, пожалуй, сделаю вот это. В руках его появилось несколько черных маленьких шариков, и Мукуро кинул их себе за спину. Раздался хлопок, и по земле пополз черный туман. Ворон прижал к голове уши, когда под его копытами появился этот дым, а сзади раздалось ржание чужих лошадей и крик испуганного человека. - С ними ничего страшного не произошло, - крикнул Тсуне некромант, когда паренек посмотрел на него осуждающим взглядом. Деревья постепенно начали снова образовывать коридор, а кусты по сторонам вновь построились, начала появляться дорога, но не вытоптанная, а поросшая низкой травой. Реборн нахмурился и положил руку на рукоять меча, слегка вырвался вперед. На дороге, впереди, словно из воздуха, появился всадник на рыжем коне. Он целился из большого лука в Тень короля, голову его покрывал капюшон темно-зеленого плаща. Тсуна резко натянул поводья и крикнул: - Остановитесь! Хранители послушались его сразу же, а Реборну, впрочем, не нужен был этот приказ, ведь он и сам смог догадаться, кто перед ними появился. Тсунаеши выпрямился в седле и посмотрел перед собой, поднял руку в приветствующем жесте, всадник впереди ответил тем же, и скинул со своей головы капюшон. - Здравствуй, - Савада улыбнулся, - давно не виделись. Сколько же прошло времени с нашей последней встречи?