Плоть

Проснувшись через пару часов, Наруто сел на постели, морщась от потянувшей боли в спине и сам ей удивляясь. Он бросил взгляд на лежащего к нему спиной Саске и мысленно выругался, закрывая лицо рукой. Это был его первый секс с человеком. Да к тому же с мужчиной и еще и до кучи со следователем по гулям. Твою мать! Наруто провел рукой по лицу, ошарашенно собирая мысли в кучу и пытаясь не думать о том, что он только что наделал. От неестественности произошедшего хотелось прокричаться, но в то же время — это было даже слишком, до дрожи, до выстукивания сердцем невероятных ритмов болезненного удовольствия, до шуршащего сумасшествия в висках хорошо. Наруто потянулся к лежащим на полу джинсам и натянул их на себя, и хоть он и пытался сделать это максимально тихо, Саске все же проснулся, заворочался рядом и повернул голову в его сторону, внимательно посмотрев в лицо Узумаки. — И кто теперь садист? — усмехнулся Учиха, прищурившись. Наруто всмотрелся в него с едва уловимым удивлением и нервно улыбнулся, не зная, как себя вести и что вообще делать. Голод все еще толкался в груди, а запах Учихи кроваво-сладкой пеленой витал в воздухе, обостряя обоняние гуля. Саске лежал к нему спиной, и можно было рассмотреть редкие линии шрамов и тугие мышцы под светлой кожей, и, конечно, рваные бордовые укусы-засосы и яркие чернеющие синяки, контрастом зияющие на молочной коже. Кровь все еще сочилась из следов зубов и уже изрядно испачкала белую простынь. Наруто сглотнул, понимая, что у Саске вот так искусано все тело, а вкус его крови и плоти все еще остался на языке, а от запаха всё ещё кружилась голова. Наруто не знал, как он не сожрал его заживо, потому что в какой-то момент почти потерял контроль и сорвался. В голосе следователя не было ничего — лишь сухое спокойствие. Девятихвостый не знал, что ему ответить, а потому молчание затянулось. — Жалеешь? — вдруг тихо спросил Саске, расценив это молчание по-своему. Наруто снова не нашелся, что ответить. Сейчас он сам не понимал, что это за ощущение тянет в груди, и слов, чтобы описать это, у него не было. Да, он сожалел в какой-то степени, но не из-за произошедшего между ними, а из-за того, кем они бы были друг для друга, и если бы Саске знал всю правду, то они были бы даже не врагами, а исключительно жертвой и хищником, следователем и гулем, пожирающим людей, двумя звеньями в пищевой цепи высших хищников, стремящихся уничтожить друг друга ради выживания. И это вызывало только сожаление. — Обычно я не делаю так, — продолжил Саске, разрывая эту паузу. — Просто… День был тяжелым, — выдохнул он. Боль от укусов тягуче разливалась по всему телу. Шрамы останутся наверняка, в этом можно было даже не сомневаться. Наруто нахмурился — оправдание было странным и никак не вязалось с Учихой и его поведением до этого. — Не делаешь так — это ты о чем? — тем не менее, Узумаки спокойно улыбнулся, разглядывая особенно яркий и глубокий укус на плече Саске, следя взглядом за тонкой струйкой крови, сползающей вниз, к простыне. — Не спишь с малознакомыми парнями или не спишь с парнями вообще? — в его голосе скользнула насмешка. — Идиот, — Саске выдохнул и тихо улыбнулся, после чего повернулся к нему полностью и, прищурившись, внимательно и с интересом посмотрел в ответ, пытаясь что-то прочитать на его лице. Наруто смотрел открыто и с оттенком своей привычной веселости, за которой скрывалось что-то болезненное и темное. Учиха дотронулся пальцами до его щеки, задумчиво провел рукой по полосам. — Саске, — Узумаки вдруг посмотрел серьезно. — Это не должно повториться еще раз. Следователь выдержал на нем долгий взгляд. — Потому что тебя не интересуют мужчины? — он подпер голову рукой, посмотрел со спокойным пониманием и, кажется, возражать не собирался. — Не поэтому, — мотнул головой Наруто, глядя с болезненным сожалением, с которым он так часто смотрел на Саске. — У тебя кто-то есть? — так же спокойно, даже холодно спросил Учиха, никак не меняясь в лице. — Нет. Саске нахмурился, его взгляд вдруг стал ледяным и собранным. — Тогда причина во мне? — он опасно прищурился, всматриваясь в парня. Гордость сквозила в темноте совершенно непроницаемых глаз. Наруто выдохнул, глядя глаза в глаза почти с судорожным пониманием того, что будет дальше. Сердце в груди дёрнулось и сбилось с ритма, удары участились. Страх кольнул сознание и рассыпался иглами по телу. Страх не перед Саске, а перед тем, что больше они никогда не смогут говорить так, как раньше, и быть теми, кем были раньше. — Скорее, во мне, — Наруто посмотрел с болезненной виной и слабо улыбнулся. — Видишь ли, Саске, — он взъерошил волосы, вдохнул побольше воздуха и, собравшись, произнес, открыто глядя в темные глаза: — Я гуль, — и полная душного сожаления улыбка так и застыла на губах. Реальность надорвалась. В моментально расширившихся глазах Саске дрогнуло острое понимание сказанного, он выдохнул, садясь в постели и глядя с оглушающим неверием: — Что?.. — Ага, — Наруто добродушно улыбался. Склеры его глаз медленно заполнились чернотой, радужка окрасилась в алый. — Прости, Саске, — девять кроваво-черных хвостов кагуне взвились в воздух. Гуль не сводил взгляда с лица следователя, следя за этим болезненным шоком и неверием, за этой резкой настороженностью и почти что отвращением. — Девятихвостый?.. — сдавленно прошептал Учиха, все еще не веря своим глазам и вновь переводя взгляд с кагуне на лицо Узумаки, глядя в его нечеловеческие глаза, невольно отшатнулся чуть в сторону. Наруто убрал кагуне, встал и отошел на несколько шагов назад, глядя в пол, но не убирая этих глаз. Он редко смотрел на мир так, предпочитая даже среди гулей не изменять цвета, но сейчас так было нужно. Он хотел показать Саске себя именно с этой стороны — такого, какой есть — и больше никогда не врать. Учиха совладал с собой, ошарашенно глядя на него, и тихо выдохнул: — Почему раньше не сказал? — совершенно идиотский вопрос, он понял это как только произнес, тут же разозлился сам на себя и раздраженно прошипел: — Не отвечай, — Саске закрыл рукой лицо и сжал зубы, пытаясь взять себя в руки и осознать все то, что сейчас произошло. — Почему не убил? — спустя несколько секунд спросил он и впился пронзительным взглядом в гуля. — Тогда, в первую встречу и сотни раз после. Ты мог это сделать в любой момент. Почему? — в черных, полыхающих злостью глазах читалась жесткая требовательность. Саске хотел ответов. — Не смог, — спокойно ответил Наруто, по-прежнему глядя в пол. — Прости, — зачем-то еще раз приглушенно извинился он. — Идиот… — пораженно выдохнул Учиха и мотнул головой. — Ты самый настоящий идиот, Наруто! — он повысил голос, глядя с ярким раздражением и злостью. Узумаки и не думал возражать, лишь молча кивнул. — Саске, мне жаль, — тихо произнес он, поднял голову и с яркой болью посмотрел на Учиху, прежде чем плавно скользнуть к окну и исчезнуть, прыгнув вверх — как был, в одних джинсах. — Стой!.. — Саске дернулся за ним. — Наруто, стой, твою мать! — он выбежал на балкон и всмотрелся вверх. Гуля не было видно. Учиха чертыхнулся и ударил кулаком по перилам, почти проклиная себя за невнимательность. Как он мог не заметить раньше? Черт побери, да запросто! Ни один гуль не вел бы себя так, как Наруто, зная кто такой Саске на самом деле. Ни один. Учиха еще ни разу не общался с ними вот так, как с людьми. Хотя теперь он не был в этом до конца уверен — может, и общался, но не замечал. Может, вокруг него вообще половина «людей» и не люди вовсе, а он и не заметил? Саске надсадно выругался. Самым страшным в этой ситуации была все же даже не эта профессиональная ошибка, которая могла стоить ему жизни, а то, что Учиха действительно не врал ему — он не спал с кем попало и вообще предпочитал не вступать в половую близость с кем-то, с кем планировал потом еще видеться или взаимодействовать — редких разовых связей было вполне достаточно. Но в этот раз, Саске впервые за всю свою жизнь что-то почувствовал и захотел не столько секса, сколько непосредственно самого Наруто. И осознание, что тот, к кому он испытывал недвусмысленные чувства, оказался гулем, сильно расшатывало мироощущение и больно било по всему тому, что Саске знал до этого. От осознания, сколько раз он оказывался в ситуации, когда Наруто мог бы запросто убить его, по позвоночнику прошла дрожь. Она дошла до пальцев, и Саске невольно дотронулся до шеи, смазав кровь из свежего укуса, посмотрел на свои запачканные алым пальцы и понял, что единственный идиот здесь он сам. Чертыхнулся, сжал руку в кулак и с силой ударил в стену. Наруто признался, кто он. Саске знал его в лицо, знал, где он живет, и выяснить другую информацию о нем труда явно не составит. — Придурок, тупой, безмозглый придурок, что же ты делаешь?.. — Саске сжал зубы, зло глядя в сторону балкона. Фотографии. В квартире Узумаки были фотографии с его друзьями, и они, Саске не сомневался, если не все, то хоть кто-то точно были гулями. Девятихвостый кретин, еще раз раздраженно подумал он. Если нет дела до себя и своей безопасности, подумал бы о других хотя бы. Саске решил, что выскажет ему все, что думает, и надерет его девятихвостую гулью задницу, как только найдет, потому что быть таким беспечным идиотом — недопустимый идиотизм. Стоя в душе и глядя, как кровь стекает вниз, чувствуя, как тело приятно и в то же время сильно ломит от пережитых ощущений, как болят мышцы и будто бы даже кости, Саске думал о том, что у Наруто напрочь отсутствуют мозги. — Кретин, — тихо ругался он, пораженный всем произошедшим до глубины души. — Чертов безмозглый кретин. Учиха решил, что доступно расскажет этому придурку при встрече, как следует реагировать на следователей, будучи гулем, и вот уж что стоит делать в последнюю очередь — спать с ними. Он выдохнул, понимая, что все это просто чушь, ведь то же самое Наруто сможет сказать и ему, и что это далеко не главная проблема всего произошедшего. Девятихвостый подверг опасности себя и своих друзей этим признанием, и Саске отчетливо понимал, почему он это сделал. Это был его способ сказать, что они не могут быть ни друзьями, ни любовниками, ни вообще даже стоять рядом друг с другом, потому что в первую очередь это опасно именно для Саске. Его казнят сразу же, не посмотрев на громкое имя Учиха, если о произошедшем узнают, узнают о том, что они вообще были знакомы и тем более взаимодействовали подобным образом. Саске отрешенно смотрел перед собой, вспоминая полные вины и сожаления глаза Наруто, вспоминая его тусклую улыбку и думая о том, что Девятихвостый самый большой и непредсказуемый идиот, которого он когда-либо знал. Серьезно, Наруто, ты правда готов такому риску подвергать себя? Правда думаешь, что это просто сойдет тебе с рук? Или и вовсе об этом не думал, когда признавался? Доверяешь? Думаешь, что так будет лучше? Ты вообще подумал о себе самом, когда делал что-то подобное? Мысли подобного рода кружились в голове Саске, выстукивали тугими ударами тревоги и раздражения где-то в затылке. Учиха знал, что Итачи вместе с отрядами следователей особых рангов в свое время пересажали в Кокурию несколько гулей SS и даже SSS рангов, и если они узнают о личности Девятихвостого, будет лишь вопросом времени, когда гуля убьют или посадят в клетку. Если узнают. Саске вздохнул и запрокинул голову, подставляя лицо под теплые струи воды и пытаясь очистить мысли. Наруто совершенно точно не думал о себе, когда признавался. А Саске сейчас не хотел думать о других. Идиоты. Они оба — идиоты. Учиха чертыхнулся, выключил воду, наскоро вытерся полотенцем и оделся. Он вышел на балкон и по примеру Наруто перепрыгнул через перила, оказываясь на балконе гуля. — Наруто? — мрачно позвал он и зашел в квартиру, но, разумеется, внутри никого не было. Саске, в общем-то, и не надеялся. Он осмотрелся и нахмурился, в очередной раз мысленно обозвав Девятихвостого идиотом, когда увидел так и оставшиеся стоять на тумбочке фотографии в рамках. Саске вытащил фотографии, всмотрелся в лица друзей Наруто, запоминая их, и сунул в карман штанов. Он открыл шкаф Узумаки и с удивлением обнаружил, что у гуля не так уж и много одежды, но вся она исключительно в оранжево-черной цветовой гамме. — Придурок, — продолжил ругаться Саске. Он прошелся по карманам вещей и, к своему удовлетворению, не обнаружив там ничего кроме мелочи, закрыл шкаф. В итоге Саске осмотрел и проверил в квартире Наруто все, что только можно было. Кроме холодильника. Фотографии были самым ценным и единственным, что могло доставить гулю огромные неприятности в случае, если попадут в руки Управления. Саске остановился на кухне напротив холодильника, выдохнул, собираясь с мыслями, и, положив руку на прохладную ручку, рывком открыл дверцу. На полках не было ничего кроме одинокой бутылки коньяка. Учиха уставился на нее почти с облегчением. Он проверил и морозильную камеру, но она и вовсе была отключена. — Надо же, идиоту хватило мозгов не хранить трупы дома, — буркнул Учиха и захлопнул дверцу. Он прислушался к тишине квартиры, и тоскливый ужас вдруг дернул его сознание. Черт побери. Наруто — гуль. Саске закрыл глаза рукой, сжимая зубы и пытаясь осознать до конца, пытаясь принять этот факт и уложить в голове, но выходило откровенно паршиво. Наруто не просто гуль, он — Девятихвостый. И то, что Саске знал о нем, никак не вязалось с улыбчивым, добродушным светловолосым пареньком, швыряющим шарики с балкона и фотографирующимся в окружении друзей. Девятихвостый был основателем и лидером одной из самых жестоких и многочисленных группировок гулей, которая получила свою известность в самом начале благодаря лидеру, который помимо поедания людей практиковал еще и каннибализм. И ранг ему был присвоен именно за убийство и поедание лидера предыдущей группировки, что главенствовала в Тринадцатом районе. Саске ужаснулся резкому осознанию. Наруто сейчас девятнадцать. И это значит, что Девятихвостый гуль, четыре года назад получивший SS-ранг и истребивший всю банду Белого Ока и сожравший их лидера, сделал это в свои пятнадцать лет. Наруто с пятнадцати возглавляет растущую, влиятельную группировку и с пятнадцати на него ведет охоту не только управление, но и другие лидеры банд из иных районов. Саске вспомнил себя в пятнадцать — он тогда только-только закончил среднюю школу. Учиха поспешил покинуть квартиру гуля, внутренне содрогаясь от мыслей о том, что пришлось пережить Наруто и что толкнуло его на такого рода действия в столь раннем возрасте. В конце концов, подобное не было типичным для гуля. Саске вышел на балкон, достал из кармана фотографию, на которой был изображен Наруто в возрасте примерно, как прикинул Саске, лет пятнадцати рядом с седоволосым смуглым мужчиной. Наруто — «Девятихвостое чудовище», как называли его в Управлении, — улыбался добродушно, искренне и ярко. Саске почувствовал тихую боль, толкнувшуюся в груди, и решил, что узнает всё самостоятельно. Следователи из Управления не знали Наруто, они знали Девятихвостого, а Саске знал исключительно Наруто. И Наруто был колоссальным идиотом, искренним простаком, улыбчивым малолетним придурком, которому нравилось пакостить окружающим, но никак не каннибалом и хладнокровным убийцей. И лучше всего это утверждение доказывал тот факт, что сам Саске сейчас все еще был жив после столь близкого знакомства с ним. — Кретин, — тихо прошептал Саске, хмуро глядя в небо. *** — Напомню, что мы не можем игнорировать не только Пожирателя, но и Девятихвостого, — сухим голосом говорил следователь особого класса Данзо, сидя за длинным белым столом в хорошо освещенном звуконепроницаемом помещении без окон в Управлении по борьбе с гулями. Итачи, сидящий во главе стола, сцепил руки в замок и холодно посмотрел на перебинтованного мужчину в белом плаще. Помимо них за столом находились следователи особого ранга, возглавляющие свои самостоятельные отряды и один ученый-разработчик оружия против гулей — глава лабораторий Управления. — За предыдущие десять дней неизвестный гуль уничтожил три человеческие семьи, и нет никаких сомнений, что это было показательное, демонстративное убийство, — жестким, властным тоном продолжил Данзо, глядя в стол. — Отрицать то, что к этому могут быть причастны гули 24 и 13 района — глупо, как и отрицать тот факт, что Девятихвостый уже объединил под своим правлением три опасные банды гулей, которые не единожды были замечены в нападениях на людей и следователей. К слову, именно одна из этих группировок — Кровавый Песок — казнила двух предыдущих следователей, работавших в этом районе. Мне напомнить вам, что их лидер Шукаку срезал кожу с их лиц и засунул трупам в рот? — глаза Данзо опасно сверкнули, взгляд стал жестче. — И сейчас в этом районе работает ваш младший брат. Вы полагаете, что разумно оставлять все, как есть? Игнорировать растущее влияние гуля SS+ ранга Девятихвостого и других гулей SS и S рангов, которых он объединил под своим началом? Чего вы, черт побери, ждете, Итачи-сан? Учиха выслушивал холодно и спокойно. Взгляды сидящих за столом следователей были как один прикованы к нему. — Думаю, старикашка прав, — оскалившись, заявил Хидан, закинувший ноги на стол. — Давайте просто убьем их, зачем нянчиться? — он ласково погладил рукоять своего куинке, по форме напоминающего косу с тремя лезвиями. Хидан не убирал его почти никогда и, игнорируя протокол, всегда таскал с собой на случай, как он говорил, непредвиденных трудностей. Его поддержали кивки некоторых других следователей. — Я правильно понимаю, — сидящий рядом с Итачи, Шисуи Учиха добродушно улыбнулся. — Вы предлагаете начать открытые зачистки или, лучше сказать, полноценные боевые действия против, бесспорно, сильнейшей и наиболее многочисленной на данный момент группировки гулей под руководством гуля SS+ ранга и его командиров, рангом так же не ниже S, в городе с населением больше тринадцати миллионов человек? О жертвах среди обычных людей вы не подумали? О разрушениях, к которым неизбежно приведет эта война? — Шисуи больше не улыбался, говорил спокойно и смотрел на следователей с прохладной требовательностью. — И при всем при этом мы не можем быть уверены в успехе этих действий. Вы действительно хотите потом нести ответственность за все жертвы и разрушения? — Для вас это что, вопрос ответственности? — вдруг холодно удивился Сасори, вскинув брови. — Пусть людей жрут хоть пачками, но зато никакой ответственности? А как насчет ответственности за все те жертвы среди гражданских и смерть наших следователей? — он в упор, совершенно лишенным эмоций взглядом карих глаз, всмотрелся в Шисуи. — В данном случае речь не об этом, — хмуро откликнулся Какудзу, задумчиво хмурясь и сложив руки на груди. Черная маска закрывала всю нижнюю часть его лица — этот следователь был искусственно выведенным полугулем, работающим на Управление вот уже несколько лет. — Учиха Шисуи пытается донести до ваших бараньих голов, что сейчас наши потери не так масштабны и велики, как они будут, если мы начнем войну с Девятихвостым, — грубо сказал он, холодно и с оттенком презрения осмотрев окружающих. — Простая экономика.  — То есть, ты хочешь сказать, гулья ты рожа, — Хидан по-звериному оскалился, с вызовом глядя на напарника. — Что у нас силенок не хватит или что?! Какудзу бросил на него презрительный взгляд и не удостоил ответом, устало потерев переносицу. — Отвечай, тварь! — проорал Хидан, вскакивая. — Хидан, — нахмурился Итачи, мрачно глядя на следователя. — Что, блять?! — тут же обернулся к нему служитель культа Джашина, пронзая надменным взглядом. — Или вы тут все разом в трусы заделались? — он растянул губы в усмешке. — Испугались девятихвостой твари, жрущей людей?! — в его резком голосе громыхнула злоба. — Эти поганые отродья должны быть истреблены, а мы не должны бояться их! Так завещал нам Джашин-сама! Мы — жрецы Его Божественной Воли! — в расширенных глазах Хидана дернулась фанатичная преданность, он широко и почти безумно оскалился. — Кто-нибудь выведет его? — Сасори подпер голову рукой, равнодушно глядя на это представление. — Хидан, — вновь тяжело произнес Итачи, глядя на мужчину. — Успокойся или выйди отсюда, — холодно произнес он. — Мы поняли твою позицию и учтем ее. Хидан открыл рот, чтобы что-то сказать, но его перебил Данзо: — Как бы там ни было, в его словах и, как вы выразились, Итачи-сан, «позиции» есть зерно истины, — на морщинистом лице мрачной тенью легла задумчивая жестокость. — Сколько еще нам терпеть то, что бок о бок с нами разрастается опасная неконтролируемая группировка тварей, поедающих людей? — он впился требовательным взглядом в Итачи. — Какудзу-сан упомянул о потерях и экономике, — старик показательно задумался. — Что ж, давайте посчитаем, — сухо сказал он своим скрипучим голосом, в котором скользнула насмешка. — Какудзу-сан, сколько людей среднестатистический гуль убивает за год? — он в упор посмотрел на следователя. — Среднестатистический? Имеете в виду, если это не очередной маньяк вроде Пожирателя? — вскинул брови молчавший до этого Орочимару и расплылся в усмешке, сверкнув желтизной змеиных глаз. — Да, — кивнул Данзо. — Именно так. Обычный гуль. — Число может варьироваться от десяти до двадцати человек по нашим подсчетам, всё зависит от «аппетитов» самого гуля, — ровным голосом, холодно отзывается Какудзу. — Допустим, двадцать человек в год. Хорошо, — вновь кивнул Данзо. — А сколько всего гулей, допустим, в двадцать четвертом районе? — Неизвестно, — шипяще ответил Орочимару, заинтересованно прищурившись и продолжая хищно улыбаться. — Их могут быть сотни — численность зависит от схваток за территорию и зачисток, проводимых нами. — То есть, мы не контролируем их популяцию? — спокойно продолжил Данзо. — Не то чтобы совсем не контролируем, — пожал плечами Орочимару, не убирая с лица улыбки. — Мы успешно уничтожаем гулей A и В рангов, тем самым сокращаем их общее число. — Хорошо, — вновь кивнул Данзо. — Допустим, что их всего около сотни на весь двадцать четвертый район, хотя, думаю, в реальности эта цифра и близко не стоит с действительностью и их число переваливает тысячи, но да ладно, — он надменно усмехнулся. — Сотня гулей, умноженная на двадцать убитых человек в год, и вот мы получаем число сожранных людей размером в две тысячи. Восхитительно, не так ли? И это только приблизительное число и только в двадцать четвертом районе. Еще есть гули, которые живут на поверхности, в других районах. Итак, скажите мне, Итачи-сан, Шисуи-сан, Какудзу-сан, эти потери вас устраивают? На ваших глазах происходит планомерное истребление людей, а вы говорите, что экономически не целесообразна одна большая операция, целью которой было бы уничтожение гулей или хотя бы их большинства? Для вас это слишком большая ответственность? — открытое презрение сквозит в голосе и взгляде Данзо, направленном на Итачи. — Что ж, — он холодно усмехается и пожимает плечами, — тогда, возможно, нам стоит и вовсе сложить оружие и подождать, когда Девятихвостый захватит власть и сожрет всех жителей города? Так сказать, не станем сопротивляться естественному порядку вещей и преобладанию доминирующего хищника, — он с плохо скрываемым раздражением оглядел следователей. — Побудем смиренным скотом, которого ведут на убой, еще немного. Например, до тех пор, пока не станет совсем поздно, так, Итачи-сан? — процедил старик и встал. — Если вы и правда собираетесь так поступить, то я не собираюсь смиренно смотреть на это и уж тем более — участвовать в этом трусливом смирении, — он, взяв свой кейс с куинке, вышел из зала переговоров. В налете напряженной тишины послышались смешки Орочимару. Следователи дружно одарили его мрачными взглядами. — Что? — улыбнулся Орочимару. — Просто забавно, как все складывается, — он пожал плечами с таким видом, словно происходящее было для него одной большой шуткой. — Вам все равно, что будет с людьми в этом городе? — удивленно спросил Шисуи. — Иначе я не могу найти других причин, почему происходящее кажется вам забавным, Орочимару-сан, — он осуждающе нахмурился. — Пора бы уже запомнить, Шисуи-кун, что кроме моих исследований меня ничего не интересует, — с фальшиво-вежливой улыбкой ответил Орочимару. Именно он был главным ученым Управления, разрабатывающим эффективные методы применения RC-депрессантов и созданием солдат-полугулей вроде Джуго. — Достаточно, — Итачи потер переносицу. — Никакой войны с Девятихвостым не будет. Это было бы верхом наплевательства и безответственности по отношению ко всем жителям Токио. Продолжаем контроль популяции стандартными зачистками в районах. У каждого из вас так же есть цель на устранение лидеров таких группировок, как Волчья Тень, Кровавый Песок и Белые Псы. По поводу Девятихвостого — действует стандартный протокол встречи с гулями SS ранга, придерживайтесь его и дальше, — Итачи встал и жестко нахмурился. — И если я еще раз от кого-то из вас услышу даже намек на то, что вы готовы погрузить в состояние войны с гулями целый город, вы вылетите с работы раньше, чем успеете договорить, — совершенно ледяным тоном, отчетливо проговорил он, с тяжелой сталью глядя на подчиненных. — Свободны. Когда следователи и Орочимару вышли из зала, оставив лишь Итачи и Шисуи, глава Управления сел обратно за стол рядом со своим товарищем и устало вздохнул, потирая переносицу. — Ну-ну, — Шисуи мягко улыбнулся и ободряюще похлопал друга по плечу, за что тут же получил мрачный взгляд. — Не все так уж и плохо, — пожал плечами следователь. — Данзо наверняка попытается что-то предпринять, — Итачи нахмурил брови, напряженно глядя в стол. — Он хотел мое место еще с тех пор, как главой Управления был Учиха Мадара, — тихо сказал он. — И когда после его смерти я занял эту должность, старик не пришел в восторг, — Учиха прищурился. — Не думаю, что он действительно сделает что-то опасное или что-то, что навредит городу. У него, конечно, своеобразные взгляды, но он заботится об этом городе и его жителях так же, как и ты, — Шисуи добродушно улыбался, и спокойный тон его голоса успокаивал Итачи. — Но я присмотрю за ним ради твоего спокойствия, хорошо? — он тепло посмотрел в глаза главы Управления. — Спасибо, — едва заметно улыбнувшись, выдохнул Итачи и, наклонившись, прижался лбом ко лбу парня. — Спасибо, что остаешься на моей стороне. — Конечно, — ответил Шисуи. — Но знаешь, — он нахмурился и отстранился, посмотрел внимательно и спокойно. — Я все же думаю, что Саске стоило бы вывести из района с Девятихвостым. Сейчас это слишком опасно. — Нет, — Итачи мотнул головой, его взгляд вновь стал холодным и несколько отрешенным. — Саске должен стать сильнее, и работа в этом районе — лучшая мотивация для этого. Он мой младший брат, он не погибнет просто так, я уверен в нем и его силе. Тем более, что именно он унаследует это место после меня, кому как не ему сейчас быть на передовой? — тихо добавил Учиха и опустил задумчивый взгляд в пол. Шисуи выдержал на нем долгий взгляд, после чего кивнул. Главное, чтобы потом Итачи не пожалел об этом своем решении, а остальное не слишком важно.