Плоть

Саске стоял у входа в музей в белом деловом костюме и смотрел на здание. Учиха отрешенно думал о том, насколько безрассудно он сейчас поступает и чем для него это может обернуться. Образ Наруто — улыбчивого, непредсказуемого идиота, швыряющего с балкона шарики с водой — все еще никак не вязался с образом гуля SS+ ранга в темно-красной лисьей маске, подчинившего себе большинство банд тринадцатого и двадцать четвертого районов. Все же, если Итачи или кто-то из семьи узнает о том, что Саске не просто живет в соседних квартирах с Девятихвостым, но и умудрился еще и до кучи с ним переспать — сначала не поверят, а потом… Саске и думать не хотел, что сделает его брат в этом случае — как с ним, так и с Наруто. Заставит написать отчет с четким изложением подробностей, а затем, возможно, казнит. Саске не особо распространялся о своей личной жизни и отвечать на вопросы брата о том, почему именно мужчина и почему именно, черт побери, гуль, совсем не хотелось. И хотя основная проблема произошедшего была в другом, но и вот это Саске тоже совсем не радовало. Не объяснять же в деталях собственному брату о том, что секс тебе нужен редко и исключительно, чтобы сбросить стресс, а потому с мужчинами куда проще — они не требуют, как правило, потом повторных встреч и вполне понимают прямое и холодное «нет». Саске не испытывал потребности в отношениях и близости с кем-то, он всегда считал себя самодостаточной и цельной личностью, которой не нужны ни половинки, ни четвертинки, ни бесплатные приложения в виде регулярной дырки рядом — неважно какого пола, а потому вот такой разовый секс был лучшим вариантом. И Наруто был единственным и первым, с кем Саске, сам не отдавая себе в этом отчета, хотел переспать не только потому что «стресс и усталость», а потому что он, черт побери, захотел его. Захотел увидеть его обнаженное сильное тело у себя на простынях, захотел увидеть, как это лицо исказится от удовольствия и отдачи, захочет почувствовать его кожей и попробовать на вкус, ощутить запах волос. И мог ли он предположить, что Наруто окажется тем, кто в прямом смысле сможет попробовать его в ответ? Укусы на плечах и бедрах болели, и от этой боли в груди тянуло странным ощущением приятных следов их недавней близости. Тогда, когда Узумаки сказал, что это больше не должно повториться, он, возможно, единственный раз в своей жизни был абсолютно прав — они не должны были видеться больше никогда хотя бы просто из соображений безопасности и здравого смысла. Саске понимал это отчетливо, воспринимал, как аксиому, но плевать он на нее хотел. Какие-то идиотские правила и нормы не будут вот так запросто управлять его жизнью, он сам решит, что ему делать в этой ситуации, разберется самостоятельно и примет решение. Рука Наруто легла на его плечо, заставив обернуться и нахмуриться, наткнувшись взглядом на широкую, беспечную улыбку гуля. — Привет, — улыбнулся Узумаки и убрал руку, глядя спокойно и в то же время настороженно — он все же не знал, как будет вести себя сейчас с ним следователь. — Опаздываешь, — мрачно отозвался Саске, ледяным взглядом глядя в ответ. Девятихвостый выдохнул, уловив в этом тоне знакомые ноты и успокоившись. — Ты знаешь, — Наруто засунул руки в карманы. Учиха отметил, что на нем уже другая одежда, чем та в которой он выходил от него — значит, гуль либо успел зайти домой (а Саске не сомневался, что ему бы хватило идиотизма туда вернуться после произошедшего), либо переоделся у кого-то еще. — Я не могу тебе отказать, ты заметил? — вскинул брови Девятихвостый, глядя с легким удивлением на Саске. — Что бы ты ни предложил, я соглашаюсь. Что за магия, Саске-идиот? — он всмотрелся в глаза следователя так, будто бы всерьез хотел найти там ответ на этот вопрос. — Ты что, ведьма? — склонив голову набок, задумчиво добил он. — Придурок, — Саске пихнул его плечом, нахмурившись. — Пойдем, — он, засунув руки в карманы, пошел в сторону входа в музей. — Ответь на вопрос! — возмутился Наруто, шагая следом. — Саске-ведьмаске, — подумав, буркнул он. Учиха обернулся и прожег его взглядом. — Не ори, — предупреждающе сказал он, сузив глаза и с надменной строгостью посмотрев на гуля. Наруто насупился, угрюмо глядя в ответ. — Нет, хорошо, допустим, когда ты не знал, кто я, ты вел себя как сволочь-садист, потому что не понимал, что ежесекундно находишься в опасности, но сейчас-то что с тобой не так? — с угрозой проговорил Девятихвостый, сделав как можно более грозное лицо. — Я могу в любую секунду… — он получил сильный тычок локтем в живот и болезненно зашипел, совершенно этого не ожидая. — Больно, идиот! — тут же проорал он. — Можешь, да, — спокойно согласился Саске, посмотрев на него с иронией. — Гуль-идиот. Возмущение в глазах Наруто перевалило все разумные пределы, он выругался и начал гневную тираду об ублюдочности надменного представителя рода человеческого, который, если не заткнет свой извергающий желчь рот, послужит лишь закуской к столу одного благородного гуля. Саске проигнорировал все эти трогательные высказывания и прошел в главный зал музея. Наруто замолчал и удивленно осмотрелся. — А билеты? — он озадаченно посмотрел на следователя. — Я купил их, пока ждал тебя, — спокойно ответил Учиха и свернул влево, шагая по увешанному картинами залу к нужной ему секции. — А… — Наруто проследовал за ним. — Это что, свидание? — он усмехнулся и поравнялся с Саске, хитро заглядывая ему в лицо. — Какая-то странная последовательность, нет? Сначала секс, потом свидания, — он вздохнул, засунув руки в карманы толстовки. Сейчас, в строгом антураже этого музея, они оба смотрелись рядом друг с другом невероятным контрастом — собранный, хладнокровный Саске в белом костюме, с непроглядной, почти пугающей темнотой глаз и яркий, взъерошенный, будто бы только что из постели, Наруто в оранжевой толстовке с красноречивой надписью «Kill all people for Satan». — Изначально, я планировал другую последовательность, — задумчиво ответил Саске, глядя в брошюру музея с картой всех секций и уверенно шагая в нужном направлении. — Ты еще и планировал? — со смешком удивился Наруто, тоже заглядывая в брошюру через плечо Учихи. — Куда мы идем? — В секцию традиционного японского оружия, — ответил Саске и остановился, задумчиво глядя на одну из картин с изображением огромного белого змея-дракона кольцами вьющегося по полотну. — Это не зеркало, — вкрадчиво произнес Наруто, издевательски улыбнувшись. — Или это твой родственник? — наигранно изумился он. — Может, предок? — Наруто, — вдруг серьезно сказал Саске и совершенно спокойно посмотрел на него. Узумаки замер, слегка отпрянув и глядя с легким удивлением в ответ. — Твои, с позволения сказать, шутки — верх интеллектуальной депривации сознания личности, которая не дотягивает не только до стандартов homo sapiens, но и вообще до каких-либо стандартов разумной мыслящей особи половозрелого существа. Прекращай, — ровно и холодно проговорил он. — Иначе я всерьез начну думать, что твои умственные способности прямо зависят от того, к какому виду ты принадлежишь, и что все гули в целом — недалекие имбецилы, не способные к анализу и оценке ситуации. Наруто ошарашенно уставился на него в ответ. — Чего?.. — выдохнул он и нахмурился, уловив из контекста фразы только то, что его однозначно оскорбили. А еще, возможно, его видовую принадлежность. Саске сверкнул надменностью глаз, почти незаметно улыбнулся, довольный результатом своих слов, и, развернувшись, пошел дальше. — Учиха… — тихо проговорил Наруто, все еще пораженно глядя ему в спину. — Да ты же всего лишь чертова закуска, какого хрена ты о себе возомнил? Саске обернулся через плечо, одарил его насмешливым взглядом. Гуль чертыхнулся и пошел следом, поравнялся с ним и боднул следователя плечом, угрюмо глядя в ответ. Не такого поведения Наруто ожидал — он предполагал, что Саске, как минимум, будет осторожнее, как максимум, в праведном бешенстве, но Учиха выглядел уверенно и спокойно, заинтересованно осматривался и, кажется, не чувствовал дискомфорта рядом с гулем. А еще от него невесомо тянуло запахом самого Наруто — он все еще остался где-то на коже, запутался в прядях жестких волос и смешался с запахом самого Саске, подарив острому обонянию Девятихвостого почти болезненный контраст ароматов, яркими пятнами расплывающийся в мозгу пьянящим ощущением нереальности происходящего. Они дошли до секции оружия. Саске неспешно ходил между стеклянных стеллажей и выставочных стен, задумчиво осматривал экспонаты и иногда останавливался у очередной таблички, чтобы прочитать информацию о том или ином оружии. Наруто смотрел без особого интереса, слушая его комментарии и бросая взгляды на лицо следователя. Саске прекрасно понимал, что гуль ждет, что следователь начнет спрашивать о чем-то, что напрямую касается личности самого Девятихвостого и мотивов его поведения, но делать этого не спешил. Он действительно хотел спросить Наруто о многом, но сейчас, когда гуль стоял рядом и смотрел открыто и спокойно, Саске вдруг понял, что все вопросы как-то потеряли свою суть. Не имеет значения, кто они друг для друга в плане видовой принадлежности, имеет значение лишь тот факт, что они оба до сих пор живы, а значит… А значит, он сможет спросить Наруто обо всем потом, позже, когда они вернутся домой, когда он сделает ему очередную кружку кофе, когда даст Девятихвостому понять, что спрашивает не из профессионального интереса, а потому что правда хочет знать, потому что это Наруто. Но не сейчас и не так, чтобы в голове тупого Узумаки возникла хоть одна идиотская мысль о том, что это допрос и что Саске позвал его исключительно ради сбора информации — Учиху раздражала одна мысль о том, что Наруто может додуматься до чего-то подобного. — Хочешь осмотреть что-то еще? — спросил Саске, когда они дошли до конца. Девятихвостый закатил глаза и ответил, что пока еще не состарился настолько. Саске нахмурился и счел своим долгом на обратном пути прочитать ему короткую, спокойную, но нудноватую лекцию о том, как интересно и полезно может быть посещение музея. Наруто лишь иногда вставлял свои комментарии и показательно кивал. Тугой запах потянулся снаружи знакомыми кровавыми полосками. Девятихвостый замер и инстинктивно остановил шагающего рядом Саске, сжав его предплечье. — Снаружи, — нахмурился Наруто, с острой настороженностью глядя вперед. Учиха остановился и напрягся. Раздавшиеся через несколько секунд крики людей с улицы и резкий грохот оповестили их обоих о произошедшем. Они вынырнули наружу, огибая толпу людей, в панике разбегающихся подальше от монстра, появившегося так внезапно и неожиданно. На площади перед музеем, обезумев и рассекая своим кагуне пространство, метался Пожиратель, рыча сквозь намордник. — Саске, где твой куинке? — напряженно вглядываясь в монстра, спросил Наруто, прикидывая в голове варианты дальнейших событий. — В машине, — быстро ответил Учиха и отыскал взглядом свой автомобиль. — Помоги людям, — спокойно уронил Наруто и, оттолкнувшись от земли, рванул в сторону Чоджи, на ходу выпуская кагуне и глядя яркими алыми зрачками, атаковал. Пожиратель смотрел дико и безумно, без малейшего намека на осознание или понимание — настоящее животное, и Наруто заметил, что его кагуне выглядит совершенно иначе: такая форма появляется исключительно в результате каннибализма. Кагуне острыми шипастыми хвостами торчало во все стороны, дополнительные конечности в виде шести рук упирались в землю и иногда вытягивались, хватая людей и запихивая их в огромные клыкастые пасти по всему телу. Чоджи, потеряв даже намек на человеческий облик, приобрел форму и силу истинного чудовища. И он отразил атаку, успев за скоростью Девятихвостого, тут же извернулся и ударил в ответ. Наруто понял, что не уклонится — блокировал, но один из хвостов царапнуло от удара. Узумаки дернулся в сторону, разрывая расстояние между ними и пораженно глядя на Чоджи. Пожиратель зарычал, бешено глядя в ответ провалами звериных глаз, и тут же рванул к Наруто. Саске атаковал быстро и спокойно, Пожиратель уклонился и ударил в ответ, направив свой кагуне в грудь следователю и точно бы достал, если бы Девятихвостый не дернул Учиху на себя. — Он не был таким в нашу предыдущую встречу, — тяжело дыша и ошарашенно глядя на ревущего Чоджи, сказал Наруто. — Это какуджа? — Саске помрачнел, глядя на мечущегося гуля, который не отдавал себя отчета в происходящем. — Он каннибал? Наруто не ответил, предпочитая еще раз напасть и не дожидаться, когда Чоджи сделает это первым. Какуджа была куда крепче обычной формы кагуне, но Девятихвостый все равно достал и, поморщившись, вырвал одну из рук из тела Пожирателя, тут же отбросил извивающуюся конечность в сторону. Ор гуля оглушил, а его незамедлительная разрывающая атака задела кагуне Наруто и отрубила один из хвостов. Боль дернула сознание, и Девятихвостый уклонился от еще одного такого же остервенело-бешеного удара, атаковал в ответ и все же пробил кагуне Пожирателя, но тут же отпрянул, увидев, как второй хвост бьет сверху. И не успел — впервые, наверное, за долгое время своих драк — не успел среагировать на прямую атаку чужого кагуне в ближнем бою. Чоджи пронзил ему грудь, Наруто выдохнул кровью, чувствуя металлический и горький привкус и сверлящую грудь боль. Саске отрубил Пожирателю один из хвостов кагуне и встал рядом с припавшим на одно колено Девятихвостым, бросил на него внимательный взгляд. Кровь капала на землю, но рана затягивалась. — Сила гуля увеличивается вместе с ростом RC-клеток в его теле, — тихо и словно сам себе сказал Учиха, холодно глядя на Чоджи, который, вырвав из бетонной дорожки кусок камня, швырнул его в них. — Но это ерунда, — уклонившись в одну с тяжело дышащим Наруто сторону и зацепившись за его плечо, продолжил Саске. — Странно другое. — Да, — кивнул Девятихвостый и стер с губ кровь, атаковал с расстояния, разрезав полукругом пространство вокруг себя и сильно ранив Чоджи в живот, из которого на землю хлестанули внутренности и кровь, которые тут же начали восстанавливаться с поразительной скоростью. — Почему он появляется рядом с нами? — продолжил свою мысль Саске, прищурившись и отбив атаку одного из хвостов. — Я не знаю, — мотнул головой Наруто, прекрасно понимая, о чем следователь. — Он вообще не может быть здесь самостоятельно, — Узумаки, видя чудовищную скорость регенерации гуля, решил больше не ждать и снова напал. Саске не верил в совпадения, а потому решил, что обязательно разберется со всем этим, как только они закончат здесь. Девятихвостый ускорился, атаковал снова и снова, но Чоджи, обезумев от голода и тяжелой, неконтролируемой силы кагуне, не уступал. Когда Наруто с удивлением понял, что начинает уступать в скорости, он сделал упор на силовую составляющую атак. Вот только Чоджи он интересовал меньше, чем Учиха, находящийся рядом. От Саске пахло человеком, и Пожиратель то и дело атаковал его не с целью убить или задеть, а с целью поймать и сожрать. Наруто, в общем-то, блокировал эти выпады, да и сам Учиха в защите особо и не нуждался. Вдвоем они закончили бы это все же достаточно быстро — работать в паре с Саске оказалось легко, следователь прислушивался к нему, реагировал и, в отличие от не замечающего ничего вокруг Наруто, реагировал на его движения, даже прикрывал, когда нужно. Один из ударов куинке Саске задел железный намордник Чоджи. Хрустнули болты, и гуль, заорав от боли, вцепился в него и сорвал с лица вместе с приросшей к нему из-за какуджи плотью, тут же безумно оскалился, глядя вокруг с нарастающим жестким и голодным бешенством. Его лица было не разобрать из-за всего этого мяса какуджи, что наросло у него на голове крепкой броней. Металл звякнул о камень под ногами гуля, и этот гулкий звук, словно колокол, оповестил присутствующих о начале чего-то куда более жуткого. Рев Чоджи, раздавшийся в следующее мгновение, прогнал по телу Саске холодный спазм первого страха, и тревога скрутила внутренности. Следователь бросил взгляд на напряженного Девятихвостого, который хищно и настороженно смотрел на гуля. Чоджи рванул вперед, и Учиха понял, что на долю секунды потерял его из виду. — Саске, — выдохнул Наруто, видя, как Чоджи, потеряв контроль окончательно, срывается с катушек, как форма его кагуне вновь меняется, движения становятся более хищными и рваными. Пасть раскрывается, слюна пополам с кровью падает на асфальт. Наруто оказывается рядом с Саске за считанные секунды, хватает его и оттаскивает в сторону ровно за мгновение до того, как Чоджи вонзился бы клыками в плоть следователя, а так — достал лишь плечо. Наруто чувствует дрожь в груди от этой звериной, тяжелой мощи, исходящей от Чоджи. Саске дышит рвано и часто, не сопротивляется рукам Наруто, удерживающим его рядом и зажимает обильно кровоточащую рану в левом плече. Всего лишь человек — осуждающе стучит где-то на периферии сознания. Левая рука висит плетью из-за поврежденных мышц плеча, но Саске знает, что это не так уж и серьезно — с ним и похуже вещи случались. Боль дерет тяжестью, но страх, забившийся под кожей, сильнее, он приглушает все остальные ощущения, заставляя сосредотачиваться на главном. Сознание гулко стучит где-то в затылке простой мыслью о том, что нужно убираться отсюда. Наруто смотрит на Чоджи, который, потеряв жертву, по-звериному принюхивается, задрав голову вверх — его кагуне, вьющийся из плеч сильными черно-красными острыми дугами, рушит всё вокруг, слепо вонзается в асфальт и в стены, мускулистые массивные руки выдирают грунт и царапают камень. — Наруто, — Саске хмурится, глядя на этого монстра, берет себя в руки. — Здесь сейчас будут следователи, уходи, — он говорит спокойно и не смотрит на Узумаки, голос не дрожит и не срывается. Наруто переводит на него удивленный взгляд — он только что хотел сказать то же самое Учихе. Чоджи сориентировался и нашел свою жертву, тут же атаковал. Саске инстинктивно напрягся, сжал рукоять куинке, не желая отступать. Узумаки подхватил его на руки, вновь уворачиваясь от удара Пожирателя. Хвосты кагуне зацепились за стену музея и сейчас гуль и следователь с высоты смотрели на то, как обезумевший Чоджи смотрит на них дикими, звериными глазами, а затем начинает взбираться по этой же стене, цепляясь за нее крюками толстых кагуне. Наруто выдыхает и, отцепляя пару хвостов, отшвыривает Чоджи в сторону, тут же направляет несколько хвостов вперед и атакует — пробивает ему голову в районе лба. Череп осколками брызгает на стену, но гуль, словно и не заметив этого вовсе, не умирает, дергается, регенерирует и за считанные секунды атакует снова. Наруто блокирует удары. Пока что. Если процесс вот этого изменения в теле гуля не прекратится, он, возможно, все же догонит и прикончит Девятихвостого. Саске смотрит, стиснув зубы и сжимая здоровой рукой плечо Наруто. — Уходи сейчас же, идиот, — шипит он, видя, как машины его отдела уже прибыли на место и оцепили территорию. Наруто не отвечает, тихо восхищенный этой отвагой, но им обоим очевидно, что если он сейчас уйдет, Чоджи сожрет Саске спустя мгновение. Девятихвостый скользит на крышу музея и оставляет там Учиху, сам быстро прыгает обратно — Чоджи тоже нужно было увести отсюда как можно скорее. Убивать его совсем не хочется, но если Девятихвостый не найдет способа остановить его или усмирить, Пожиратель убьет и сожрет всех, до кого сможет дотянуться, а потом его прикончат следователи. Не лучший расклад. Шикамару, ты там где? Кагуне Чоджи достает Узумаки, впивается в спину и сбрасывает его на асфальт. Кости ломаются быстро, с четким хрустом, неестественно выгибаются. Наруто чувствует странную, колючую боль, поднимает взгляд и изумленно смотрит, как раскрывшаяся пасть гуля, оказавшегося рядом всего за мгновение, впивается ему в плечо, раздирает мясо на куски, чужие сильные руки жесткой чугунной хваткой кольцами обвивают тело, сдавливают, ломая кости и превращая внутренние органы в кашу. Девятихвостый застывает на месте, кровь потоком струится на землю, хруст забивает уши, сердце стучит ровно и спокойно, но какое-то острое неверие дерет сознание. Чавканье плоти вышибает самообладание за секунды. Отвращение, ужас, раздирающая боль и осознание — четкое, звериное, быстрое: тебя едят заживо. Внутри все шипит нарастающей хищной силой и вспарывающим реальность инстинктом самосохранения. Дальнейшее смазывается. Наруто ломает руки Пожирателя с едким треском и вновь вырывает из тела, отбрасывает в стороны и тут же разворачивается, бьет Чоджи в шею и разрывает руками грубую, тяжелую плоть. Тело слушается и подчиняется, но реальность видится словно из-за красной перегородки. Наруто бьет быстро и насмерть. Звериный механизм выживания гуля — самая сильная естественная реакция на смертельную угрозу. Эту реакцию нельзя ни контролировать, ни обуздать. Узумаки подчиняется ей, кровь и плоть кусками падают вокруг. Тягучий и терпкий запах металла мокрыми каплями бордовой жижи пропитывает воздух, землю, одежду и кожу. Всё вокруг заполняется, раздувается и в мгновение лопается, будто мыльный пузырь, ошметками плоти брызгает в лицо. Кагуне — острый и сильный — очерчивает молниеносный круг вокруг Наруто радиусом метров в тридцать. Вместе с окружающими их предметами Узумаки ровной, резкой линией разрезает и тело взбешенного гуля, какуджа трещит, не выдерживая напора. Чоджи рычит, из его живота на асфальт с сытым чавканьем падают кишки, кровь льется густой жижей, но регенерация вновь работает лучше некуда и эта рана затягивается за считанные минуты, но Наруто успевает напасть и нанести еще одну в плечо, Чоджи тут же регенерирует и нападает в ответ. Хруст ломаемых хвостов кагуне Девятихвостого и зубы, впивающиеся в них, Узумаки слышит всё это будто бы из-за стены, смотрит с неверием и постепенно нарастающим животным страхом. Страхом перед превосходящим хищником. Впервые. Почти незнакомое ощущение — липкое и холодное. Кровавые пузыри заполняют сознание, шипят, растворяясь в крови и плоти гуля. Вокруг все исчезает. Последние остатки разума стираются легко и просто одним лишь вот этим чувством. Наруто ускоряется и разрывает тело Пожирателя на ошметки: отрывает голову, руки, вырывает кагуне и продолжает рвать до тех пор пока вокруг не остается лишь пульсирующих сгустков мяса и крови. В голове шумит, сердце словно и вовсе не бьется. Он стоит посреди всего этого и холодно смотрит алыми радужками перед собой. Запах плоти забивает ноздри. Теряется четкость линий, смазывается восприятие. Вкус собственной крови на губах и неожиданная боль от глубоких укусов и ран окутывают сознание пеленой. Наруто больше не отдает себе отчет в происходящем, не контролирует все то звериное, дикое и мощное, что рвет его грудь. Тишина шумит потоками крови в ушах. Он лишь смотрит на трепыхающуюся на земле плоть и слизывает кровь с губ. Просыпается острый голод. Девятихвостый шумно втягивает носом воздух, встряхивает почти мертвого Чоджи и впивается зубами в его кагуне, жадно разрывает плоть острыми зубами и проглатывает. Чавканье заполняет образовавшуюся густую тишину, гуль пожирает представителя своего вида так, словно это само собой разумеющееся. Кагуне Девятихвостого шевелится и деформируется, формируясь в давно забытую форму, покрывает тело гуля крепкой броней и разрастается к лицу, формируя вполне отчетливую пасть и стирая любой намек на что-то человеческое. Девятихвостый черно-красный монстр из плоти и крови, скалящийся окровавленной пастью, с когтистыми лапами, покрытый броней, напоминающей кости, пожирает своего собрата. Саске не верит своим глазам, понимая, что то, что он сейчас видит — одно из самых опасных проявлений природы гуля. Но в голове все укладывается в единую картину и образ Девятихвостого, наконец, начинает равняться с образом Наруто. Саске, наконец, видит его с обеих сторон — цельным. Следователи и полицейские окружают Девятихвостого, наставляют на него оружие. Учиха чертыхается, встает и прыгает вниз, цепляясь обломком куинке за стену и тормозя свое приземление, но это все равно не отменяет нарастающей скорости и близости жесткого асфальта. Саске запоздало думает, что это было необдуманное решение и сейчас он, возможно, что-то себе сломает, но не успевает он до конца осмыслить свое действие, как чудовище перехватывает его своим кагуне и ставит на землю, тут же убирает кагуне, даже не оборачиваясь, словно лишь чувствуя. — Наруто, — быстро зовет Саске, расширенными глазами глядя на все еще поедающего чужую плоть гуля. Куски мяса скрываются в звериной пасти, но Девятихвостый, тем не менее, оборачивается, прищуривает хищные глаза и смотрит на следователя с резким голодом. Учиха смотрит в его глаза, и понимает — там кроме пустоты и чего-то звериного нет больше ничего вообще. Девятихвостый не отрывает от него взгляда, облизывает красным языком кровь гуля с ладони и смотрит — пусто и дико, будто раздумывает перед тем, как пообедать. Перед Саске не человек и даже не гуль, это что-то совершенно иное, вынутое из глубин подсознания. Это то, что никогда не было человеком и никогда им не станет. — Наруто, — еще раз зовет он, хмурится, и делает шаг к Девятихвостому. Чудовище вновь не реагирует и переводит взгляд на стягивающиеся силы полицейских и следователей, готовых атаковать в любое мгновение. — Не стрелять! — приказывает Саске, сжимая зубы и в упор глядя на гуля. — Наруто! — он смело подходит ближе и тут же замирает — один из хвостов Девятихвостого предупреждающе вытягивается и острием замирает напротив головы Учихи. Чудовище скалится и рычит, его мышцы напрягаются, готовые к атаке. Гуль в любое мгновение готов наброситься на любого, кто посмеет приблизиться, и сожрать. — Саске, отойди от него, — напряженный и в то же время ледяной голос Итачи бьет в нервы, Саске поворачивает голову и смотрит, как его старший брат вместе со своим личным составом следователей особого класса подходят ближе, обнажают куинке. — Наконец-то, — растягивая губы в ухмылке, шепчет Данзо и обнажает свой клинок. — Девятихвостый. — Вот это чудовище! — присвистнув, почти восхищенно усмехается остановившийся рядом с ним Хидан. Саске хмурится и переводит взгляд на стоящего перед ним Девятихвостого. Каким бы монстром он сейчас ни был и ни выглядел, Саске, даже через внутреннюю дрожь колкого страха, понимает, что перед ним все еще Наруто. Гуль не реагирует, но и не нападает, он будто бы вообще не здесь и действует на уровне чего-то иного, совершенно животного и недостижимого. — Во славу Джашина-сама! — орет Хидан и первым бросается в атаку, обнажая свою косу-куинке. Девятихвостый и не думает уворачиваться, дергается в ответ и атакует, подныривая под оружие и оказываясь в опасной близости к ошарашенно вздрогнувшему следователю, кагуне быстро бьет девятью острыми лезвиями, расходящимися во все стороны от гуля. Хидана пронзает в плечо и бедро, а если бы не вовремя выдернувший его Какудзу — он уже сейчас был бы нанизан на хвосты Девятихвостого подобно мясу на шампуре и, скорее всего, сожран, потому что по резко изменившемуся поведению гуля понятно, что он, как и Чоджи, сейчас потерял контроль, потерял много крови и он… Голоден. Итачи нападает вместе с Шисуи — их непобедимый дуэт сильно теснит Девятихвостого, но чудовищу все равно на боль и раны, он атакует будто бы и не замечая, что регенерировал еще не до конца. Его костная броня неплохо отражает удары куинке Шисуи. И Саске вдруг понимает, что он уже видел точно такую же броню — на куинке Учихи Мадары, а это значит лишь одно — один из родителей Девятихвостого был убит самим основателем CCG. От этого понимания Саске становится нехорошо. Данзо хмурит брови и понимает, что такими темпами он гуля не получит, а потому отдает приказ своим подчиненным, которые быстро занимают снайперские позиции на крыше музея, однако стрелять в столь быстро двигающуюся цель невозможно, поэтому они просто ждут. Бой затягивается, и, несмотря на преимущество Итачи и Шисуи, всем вполне очевидно, что это драка насмерть — Девятихвостый не успокоится и не отступит, пока не умрет. Хидан, несмотря на раны, вместе с Какудзу так же вступает в бой, но они оба сейчас лишь мешаются, получая увесистые, режущие удары кагуне Девятихвостого. Саске отрешенно понимает, что после этого Наруто будет присвоен еще более высокий ранг, причем, возможно, посмертно. Девятихвостый явно перерос SS. Всё же, преимущество девяти хвостов на лицо — у Наруто нет проблем с одновременной защитой и нападением, нет проблем с радиусом поражения своих ударов — тридцать метров вокруг него почти смертельная зона и находиться здесь может пока только Шисуи с его невероятной ловкостью и скоростью. Остальные ведут исключительно удаленный бой, а приближаясь, тут же получают очевидные ранения. Даже Итачи дышит тяжело и рвано, и Саске впервые видит, что его брат ранен. Данзо расплывается в улыбке глядя на это. Девятихвостый вынослив и силен до дрожи предвкушения — его скорость, мощь его атак нисколько не уменьшились с момента начала боя, чего нельзя сказать об уже порядком выдохнувшихся следователях. А еще он взял все самое лучшее от своих родителей — девять хвостов от матери и потрясающую броню от отца. Данзо твердо решил, что этот кагуне будет принадлежать ему, чего бы это не стоило. Саске видит это выражение лица Данзо, и ему оно совсем не нравится. Нужно заканчивать эту бесполезную бойню. Игнорируя нарастающую, пульсирующую боль в плече он берет из одной из машин следователей запасной куинке брата. Это оружие слушается плохо, но все же подчиняется — Саске уже пробовал драться с ним раньше. — Не вмешивайся, ребенок, — сухо говорит Данзо и с оттенком холодного презрения смотрит на Саске. Учиха его игнорирует, не удостаивает даже взглядом, но старик хватает его за висящую плетью руку и дергает на себя, причиняя жесткую боль. Саске шипит больше от неожиданности, чем от боли, тут же сжимает зубы и смотрит с испепеляющей злобой, стискивает крепче рукоять куинке, но прежде чем успевает что-то сделать, глаза Данзо расширяются и он своим куинке блокирует резкий, неожиданный удар Девятихвостого. Девятихвостое чудовище, угрожающе скалясь и обдавая тяжелым трупным дыханием, останавливается рядом с вздрогнувшим Саске, подхватывает его под грудью и вновь утаскивает на крышу. — Наруто, — Учиха сжимает его плечо, глядя ошарашенно и с оттенком неверия. Гребанный Девятихвостый гуль, потерявший самоконтроль и человеческий облик, защищает его, хоть и делает это совершенно неосознанно. Саске чувствует ладонями горячую пульсирующую броню какуджи, и улавливает знакомое ощущение, покалывающее пальцы. И отчего-то Учихе становится невыносимо горько и больно, он крепче сжимает плечи Наруто, успокаивающе проводит рукой вдоль позвоночника, выражая этим жестом все то, что нужно сказать. Наруто предсказуемо не реагирует, достаточно грубо и быстро ставит Саске на крышу и разворачивается обратно, но Учиха дергает его за плечо, останавливая. Это чудовище сейчас намного выше и крупнее нормального облика Наруто, окровавленные хвосты за спиной напряженно извиваются в жажде боя, и Саске смотрит настороженно и снизу вверх. Гуль оборачивается и смотрит сквозь него. Учиха пытается найти в лице чудовища, которое совершенно не сохранило ничего от лица Наруто, хоть что-то человеческое, но тщетно. Слюна капает с пасти, и монстр рычит, но не дергается, остановившись, смотрит и ждет, подчиняясь внутренним ощущениям и инстинктам. От Саске приятно ведет знакомым ему запахом, он приближается и вдыхает, почти касаясь лба Учихи кожей. И Саске чувствует его дыхание, а вместе с ним и голод. И это глушит собственные страхи и инстинкты, заставляет замереть напротив и смотреть, как капает кровь с пасти чудовища. Саске кажется, что он сумасшедший. Потому что гуль вызывает в нем какое-то внутреннее властное желание обладать и принадлежать. Мозг генерирует совершенно не те выводы, который должен бы был при виде чего-то подобного. Реальность плавится и вытекает сквозь пальцы. Саске протягивает руку, совершенно не раздумывая о том, что гуль может ее запросто оторвать, и дотрагивается до крепкой, покрытой красной плотью и броней шеи чудовища, ведет пальцами вниз и следит за тем, как напрягаются крупные мышцы под толстой кожей. Секунда промедления прежде, чем продолжить бой, и Наруто отстраняется, оборачивается через плечо. Кагуне смертоносным оружием шевелится за спиной, отбивая удары — гулю, кажется, вовсе не нужно даже видеть нападающего противника, он и так чувствует. Всего секунда, чтобы сидящий на позиции на той же крыше снайпер сориентировался и выстрелил, попал в шею. Снайпер явно профессионал своего дела. Пуля с RC-депрессантом действует быстро и целенаправленно. Наруто ведет в сторону, он расширенными в изумлении из-за неожиданной атаки глазами смотрит на Саске и протягивает когтистую конечность в его сторону. Учиха тут же хватает его за плечо и за то, что когда-то было рукой, удерживая и не позволяя упасть. Чудовище оседает на колени, тихо шипит от боли и запускает пальцы прямо себе в шею — с мясом вырывает пулю и отшвыривает, тут же смотрит вверх и отталкивает Саске в сторону — Итачи нападает и, наконец, достает свою цель, пригвождает своим куинке к крыше тело и кагуне гуля. В Девятихвостого выпускают еще четыре пули с RC-депрессантом, и он окончательно теряет сознание. — Взять его, — холодно приказывает Итачи, и следователь-полугуль Какудзу, обхватывая своим извилистым кагуне, похожим на черные путы, тело чудовища, забирает его. — Ты как, Саске? — с вежливой улыбкой интересуется Шисуи и бегло осматривает плечо все еще ошарашенного младшего Учихи. — Не волнуйся, Кабуто-сан подлатает тебя, — он ласково улыбается и взъерошивает волосы следователя. Саске тут же хмурится и сбрасывает его руку, со спокойным достоинством глядя в ответ, затем пытается встать и протестующе отталкивает руки Шисуи, который хочет ему помочь. Внутренняя дрожь бьет сильно и тревожно, но Учиха сохраняет лицо, не теряет самообладания, и чувствует едкую злость из-за всего произошедшего. Это его вина. Целиком его вина. Наруто пострадал по его вине. И в монстра превратился по его вине. И единственный, кто всегда был прав тоже был Наруто — он совершенно правильно тогда сказал, что им лучше больше не пересекаться, но Саске, как и всегда, не пожелал подчиняться ничьим доводам, повинуясь исключительно своим желаниям и уверенный в своей силе и способностях, в том, что ситуация «под контролем», он сам настоял на их встрече. А Наруто слишком идиот, чтобы отказать. Или все же наоборот, не идиот, потому что если бы он и отказал, Учиху это бы не остановило. Он бы нашел Девятихвостого и, так или иначе, силой или разговором узнал бы все то, что хочет. Саске мог быть невероятно настойчив тогда, когда хотел что-то получить. Саске встает сам и, зажимая здоровой рукой обильно кровоточащее плечо, сжимая зубы, спрашивает, обращаясь к брату: — Что теперь с ним будет? От внимательного Итачи не ускользает почти неуловимая надсадная боль в голосе младшего брата, и он оборачивается, смотрит оценочно и холодно. — Вы с ним знакомы? — вместо ответа совершенно лишенным эмоций, ледяным тоном спрашивает он. Саске вздрагивает, но подавляет все свои эмоции, тяжело смотрит в ответ. — Отвечай, Саске, — тяжелым взглядом глядя на брата, приказывает Итачи. — Да, — сдавленно выдыхает Учиха и отворачивается. Итачи лишь кивает в ответ, ни слова не говоря. — Изложишь все подробно в отчете, — бесцветно роняет он спустя несколько секунд и задумчиво смотрит, как Девятихвостого сковывают и погружают в одну из специальных машин. Саске сжимает кулаки, смотрит на брата зло и жестко — в их семье давно принято это чёртово общение через сухие отчеты, и Итачи даже не подумает выслушать его, если это не будет написано на чертовых бумажках. Шисуи кладет руку Саске на плечо, слабо и виновато улыбаясь. Младший Учиха раздраженно выдергивает плечо, даже не скрывая собственной злости.