Плоть

Саске вернулся в камеру на следующий день, и, как он и предполагал, код замка уже сменили. Наруто разломал кресло и сейчас сидел в дальнем углу камеры, стены которой были слегка поцарапаны его кагуне. Гуль наверняка в порыве вырваться отсюда пытался проломить их, однако эти стены рассчитаны были и не на такое, поэтому все эти попытки не увенчались успехом. Саске всмотрелся в него сквозь стекло — почти тоскливо и с сожалением, сжимая зубы и думая о том, что какого черта вообще все должно было быть именно так? — Какого черта ты гуль, Наруто? — тихо прошептал он и тут же получил острый, внимательный взгляд Девятихвостого. Наруто откинул волосы назад — челка лезла в глаза, встал и, расправив плечи, подошел к стеклу вплотную. Саске заворожённо смотрел на него, смотрел, как это дикое, хищное существо, приблизившись, смотрит в ответ — глаза в глаза, стоя вплотную. И разделяет их только плотная стена стекла. Если бы не она, Саске уверен, он мог бы чувствовать его дыхание. Наруто уперся растопыренной ладонью в стекло или скорее сказать ударил по нему и задержал руку, будто бы пытаясь ухватиться за Саске сквозь него. По телу Учихи невольно прошелся озноб, но он подавил в себе желание отпрянуть назад. — Саске, — одними губами тихо уронил Наруто, пусто и хищно глядя в ответ. Учиха тут же прижал свою руку в ответ к стеклу, ошарашенно глядя в глаза гуля, позвал почти с надеждой: — Наруто? Пришел в себя? — он изумленно всматривался в глазные радужки, но ответа не получал. Гуль по-прежнему молчал. Его взгляд скользнул на шею Саске — туда, где под тонкой кожей бился пульс. Он подался еще ближе, всматриваясь, хищно прищуриваясь и оставляя след дыхания на стекле. В голове Учихи вновь зашумело, и мысли, одна за другой, скомканными комками начали выпадать на пол. Самообладание рушилось по кирпичику, а дыхание сбивалось. Саске смотрел на губы Наруто, и в голове не было ничего. Это гуль, Учиха, гуль, вопило сознание где-то далеко и надсадно. Но Саске было все равно, прямо сейчас он бы хотел, чтобы этого чертового стекла здесь не было, он бы хотел дотронуться до Наруто и снова почувствовать, буквально кожей ощутить его хищный голод и эту размытую грань сознаний, сливающихся воедино, это звенящее чувство гулкой опасности и звериной страсти. Саске понял, что начинает возбуждаться всего лишь глядя на него и осознавая, что желания Наруто сейчас наверняка точно такие же. Стоя друг от друга на расстоянии меньше вытянутой руки, будучи отделены специальным стеклом и без возможности дотронуться, они совершенно точно хотели одного — друг друга. И желания Наруто, Саске чувствовал это остро и ярко, не ограничивались лишь сексом. Он хотел его сожрать. По-настоящему, целиком и полностью. Он видел это в глазах Наруто, и это одновременно пугало и будоражило. Саске почти с ужасом для себя осознал, что, если бы сейчас знал код от двери, не задумываясь, зашел бы внутрь, позволив Наруто всё — здесь и сейчас — позволив ему сожрать себя и даже, кажется, смог бы насладиться этим. Это было самое странное и недосягаемо дикое ощущение, которое когда-либо испытывал Саске. Он невольно облизал губы и выдохнул, подался ближе к стеклу, глядя завороженно и почти безумно — так фанатики смотрят на своих кровожадных богов. Внутри трепетало гулкое, невыразимое чувство сродни лихорадки, бросая в жар и заставляя воздух густеть и накаляться. Дверь открылась и заставила обоих — гуля и следователя — посмотреть на вошедшего с яркой злобой и непринятием, даже не дернувшись. Данзо, стоящий на пороге, нахмурился. На него смотрели двое — Девятихвостый через стекло и обернувшийся Саске, — смотрели холодно, презрительно и дико. И оба даже рук со стекла не убрали. Данзо впился взглядом в эти руки и понял, что происходит. Понял по этой странной атмосфере между ними, по взгляду гуля, который обратился обратно на Саске и в нем черным по белому читались чисто животные позывы безоговорочного влечения, голода и властного желания. И Данзо понял, что за связь была между Девятихвостым и Учихой. И от этого осознания замутило, тошнота и ужас застряли в глотке. — Вон, — тихо процедил Саске. Данзо смерил его полным отвращения взглядом, но не вышел, хоть смотреть на что-то подобное хотелось в последнюю очередь. С осознанием того, что происходило между Саске и Девятихвостым пришло и понимание поведения гуля. Данзо надрывно усмехнулся. Гуль защищал того, кого выбрал своей парой, с кем скрепил союз. Он слышал что-то про сильные синяки и укусы на теле и плечах младшего Учихи от Кабуто, когда тот вскользь упомянул об этом Орочимару и не понял тогда, почему ученый лаборатории расплылся в такой странной улыбке, но сейчас всё вставало на места. — Это противоестественно, — сухо выплюнул Данзо, уничижающим взглядом глядя на Саске. — Интересно, что скажет твой брат, когда узнает, — он не смог даже притупить резкую надменную издевку в голосе. Саске удивленно вскинул брови, уставился на Данзо, как на душевно больного, изогнул бровь, окидывая его задумчивым взглядом. — А ты попробуй рассказать, — холодно усмехнулся он, сверкнув глазами. — Я бы очень хотел взглянуть на твое и его лицо в момент этого разговора, — он развернулся обратно к Наруто, и в его взгляде сквознула ледяная, почти неуловимая насмешка, он вернул зрительный контакт с гулем и подавил в себе невозможный позыв провести пальцами по его щеке. — Впрочем, я могу предположить, как пройдет разговор. Ты зайдешь в кабинет к моему брату. Чинно, но презрительно поклонишься и скажешь: «Итачи-сан, вы знаете, я предполагаю, что ваш единственный прямой родственник, так вами любимый младший брат, трахается с Девятихвостым гулем»? — Саске вдруг тихо и хрипло рассмеялся, но быстро оборвал смех. — Интересно, он убьет тебя сразу или выслушает что-то еще? — Учиха обернулся и скользнул хищным, но серьезным взглядом по Данзо. — Укусы на твоем теле докажут мою правоту, — ухмыльнулся в ответ старик, раздражаясь от этих слов Учихи. — Да? — притворно удивился Саске. — Ты так в этом уверен? Данзо смерил его презрительным взглядом и быстро вышел, ничего не ответив. Саске посмотрел ему вслед с некоторой задумчивостью. Наверное, Итачи не придет в восторг, если узнает. Но почему-то эта мысль обжигала своей ироничностью и совсем не пугала. Саске было искренне интересно, как отреагирует его вечно сдержанный, скупой на эмоции старший брат? Наверное, заставит написать отчет. Эта мысль развеселила. Саске прижался лбом к стеклу, прикрыл глаза и выдохнул. Наруто так и продолжил стоять рядом, чувствуя его эмоции и чуть склонив голову набок. Сердце билось в груди ровно и спокойно, внутри зиждилось тягучее чувство, пугающее своей мощью и безумной неотвратимостью. Сейчас не было ничего важнее этого чувства и Наруто за стеклом. Саске хотел защитить его, хотел, чтобы эти ученые из лабораторий не смели прикасаться к его Девятихвостому гулю, и он всерьез был намерен до конца отстаивать свои позиции. *** — Ты понял, что должен сказать? — Шикамару в маске черного волка стоял напротив Сая. — Да, — кивнул гуль и стянул свою маску — полностью белая с прорезями для глаз и улыбкой, она напоминала неприятно улыбающийся смайлик, после чего отдал ее Шикамару. Время на часах доходило до пяти утра, и в центральном парке Токио на одной из лавочек у скверика сидел пожилой мужчина в строгом костюме и сером плаще поверх. Рядом с ним стоял кейс с куинке, а в руках, опираясь ею о землю, он держал трость и задумчиво смотрел на ее рукоять. По бокам в двадцати метрах от него стояли еще два человека с точно такими же кейсами. Судя по всему, они исполняли роль охраны или вроде того. Шикамару и Сай, Гаара и Киба наблюдали за ним с двух противоположных точек с достаточного расстояния, чтобы не быть замеченными. Нара кивнул Саю, всмотревшись в его бледное лицо. Гуль выдохнул, нацепил на лицо стандартное безразличие и свою безликую улыбку, спрыгнул с дерева и неспешно пошел в сторону Данзо. Он подошел и, как и обычно, встал рядом с лавочкой сбоку, глядя в сторону, а не на старика. — Гули Воли Огня хотят напасть на Центральный Штаб, чтобы отомстить за поимку Девятихвостого, — спокойно начал он, говоря слегка приглушенно, но достаточно, чтобы его было слышно. Шикамару, Гаара и Киба напряженно слушали его слова через микрофон в кармане брюк гуля. — Как глупо, — нахмурился Данзо и посмотрел на небо. — Присядь, гуль, — вдруг кивнул он. Сай не выказал своего удивления, насторожился, но сел на противоположный край лавки, фальшиво улыбаясь следователю. — Скажи, что тебе известно об отношениях между Девятихвостым гулем и Учихой Саске? — Данзо смотрел перед собой и говорил сухо и холодно, с оттенком презрения. — Знаю, что они дрались, и Девятихвостый оставил этого следователя в живых, — не стал юлить Сай. — К чему такой вопрос? — он вновь лицемерно улыбнулся. — Не твое дело, гуль, — Данзо даже не постарался скрыть презрения в голосе, впрочем, как и обычно. — Подробно узнай об их отношениях все, что сможешь. — Хорошо, — кивнул Сай, не убирая с лица улыбки. — Что-то еще? — вежливо спросил он. Данзо метнул в него быстрый взгляд и нахмурился. — Говоришь, эти твари хотят напасть на Штаб Управления? — Данзо задумчиво посмотрел в небо и неприятно усмехнулся. — Так себе диверсия. Что у них в головах вместо мозгов? — буркнул он с оттенком отвращения. Сай, улыбаясь, ничего не ответил. — Попробуй убедить их напасть на Кокурию, а не Штаб, — вдруг задумчиво выдал Данзо. Шикамару, слышащий разговор, удивленно вскинул брови. — Почему на Кокурию? — изображая удивление, приподнял брови Сай. — Там содержат Девятихвостого, — сухо ответил Данзо. — Они не согласятся, — тут же нахмурился Сай. — И идиотам вроде них будет ясно, что это настоящее самоубийство. Из Кокурии никому не уйти живым, — взгляд гуля потяжелел. — Им и не нужно уходить живыми, — ровно сказал Данзо. — Мне нужно, чтобы они лишь напали и освободили Девятихвостого, дальнейшая их участь меня не волнует. Сай промолчал, осмысляя услышанное. — Зачем вам Девятихвостый? — наконец, приглушенно спросил он. — Тебе незачем знать, — тут же холодно отрезал Данзо. — Убеди их напасть на Кокурию. Я помогу им проникнуть внутрь. — Я не думаю, что у меня получится, — честно сказал Сай, глядя в землю. — Что ж, — Данзо встал и постучал клюшкой по асфальту, словно сбрасывая с нее невидимую грязь. — Тогда ты умрешь. Так что в твоих интересах их убедить, — надавил он и, бросив холодный, ничего не выражающий взгляд через плечо, пошел прочь. Вслед за ним двинулась и его охрана. *** Сай пришел в бар Шикамару сразу после разговора. Гаара, сам хозяин бара и Киба уже были здесь и ждали его. У всех троих на лицах было написано мрачное чувство задумчивого замешательства. Сай сел к ним за столик. Воцарилась странная тишина. Слова Данзо и его наставление шли одновременно вразрез с планами Шикамару и одновременно как раз соответствовали им, но все это так и разило ловушкой и чем-то дурным. Нара никак не думал, что нападать на Кокурию они будут по плану Данзо и чуть ли не с его одобрения. — Почему ты ему подчиняешься? — спросил Гаара, первым нарушив тишину, и посмотрел на Сая спокойно и холодно. — Бомба с RC-депрессантом, — вежливо ответил гуль. — Всем нам в шею встроены бомбы, которые взорвутся в случае прямого неподчинения. Коды запуска бомб есть лишь у Данзо, поэтому я вынужден, как и другие гули, слушать его. — Каждый код, как я понимаю, индивидуален? — Шикамару задумчиво нахмурился. Сай пожал плечами. — Всё же это очень непродуманно с его стороны, — хмуро заключил Шикамару. — Не думаю, что у него много тебе подобных, риск подобного внедрения слишком уж велик, и ты тому живое доказательство, — гуль окинул Сая задумчивым взглядом. — Судя по всему, Данзо преследует свои интересы, и они зачастую идут вразрез с основной политикой Управления, — отрешенно глядя в стол, проговорил Сай. — Управление не сотрудничает с гулями, — зло усмехнулся Киба, кивнув. — На самом деле… — Сай поднял взгляд на Шикамару и всмотрелся в его лицо. — Люди Данзо что-то делают с нами, — приглушенно признался он. — Я не знаю, что со мной не так, но я не могу испытывать тех же эмоций, что и вы. Мне трудно было понять, что такое привязанность или дружба еще в течении года после знакомства с Наруто, и только потом я начал замечать, что… — он поджал губы и шумно втянул воздух, собираясь, но так и не смог подобрать в итоге слов. Гаара вдруг неожиданно для всех положил руку ему на плечо и молча посмотрел в глаза. Сай повернулся к нему, изумленно глядя в ответ и натыкаясь в этих глазах на то понимание, которое рассчитывал меньше всего увидеть именно в этом гуле. Шикамару вздохнул и потер переносицу. — Ладно, — заключил он и затушил сигарету в пепельнице на столе. — Попробуем воспользоваться «помощью» этого старика. Будем действовать осторожно. Разобьемся на три группы, — он задумчиво водил бычком сигареты по дну пепельницы, выводя спираль в пепле. — Две пройдут в Кокурию, одна будет атаковать исключительно снаружи и не подпускать следователей извне. Мероприятие опасное и рисковое, вряд ли обойдется без потерь, — он поднял взгляд и всмотрелся в гулей. — Группа Кибы останется снаружи, моя группа и группа Гаары пойдет внутрь. Гаара, вы устроите диверсию и освободите других гулей, чтобы отвлечь основные составы следователей, мы же попытаемся найти камеру Наруто и Чоджи и освободить их, — Нара достал еще одну сигарету и прикурил, выдохнул дым. — Сай, с тебя любая информация, которую сможешь получить. Кокурия огромна и охрана в ней, надо полагать, неслабая. Основная сложность для нас в том, что мы суемся туда без каких-либо планов отхода, планов здания или информации о местонахождении Наруто и Чоджи, — он болезненно нахмурился, глядя в стол. — Даже если я и узнаю что-то от Данзо, в чем я, кстати, сомневаюсь, не будет никаких оснований доверять этой информации, — тихо сказал Сай, глядя на тлеющий огонек сигареты Шикамару. — Можно мне?.. — он перевел взгляд на лицо гуля. Нара удивленно вскинул брови, но, тем не менее, достал пачку и протянул Саю. Гуль вытащил сигарету и, подрагивающими пальцами, отломал и выбросил фильтр. Шикамару прикурил ему. — Отвратительно, — вежливо улыбнулся Сай, но курить продолжил. Нара хмыкнул, видя колючую, мелкую дрожь в пальцах гуля. Захотелось сказать, что это так не работает, по крайней мере, не с ними, но Шикамару промолчал. — Мы еще никогда не были в такой глубокой заднице, — вместо этого вздохнул Тень. — Похеру, — зло процедил Киба. — Разберемся с этим, — прорычал он. — Если потребуется разобрать эту сраную тюрьму по камню, мы сделаем это. Псы своих не бросают. Гаара согласно кивнул. Сай выдохнул дым в лицо Инудзуке. — Преданная псина, — заключил он, фальшиво улыбнувшись. Киба взревел бешенством, его кагуне тут же явил себя темноте бара и как следует хлестанул по даже и не подумавшему сопротивляться Саю в грудь. Гуля отшвырнуло в стену, столы за его спиной попадали, он осел на пол, кровь закапала вниз вместе со слезами из глаз. Киба вздрогнул и отвернулся, выругался, понимая, что повелся на провокацию. Шикамару затянулся, продолжая сидеть на месте и задумчиво глядя на опустившего голову Сая, которой быстро стер непрошеные слезы и вновь попытался выдавить что-то похожее на улыбку. — Идиот, — вздохнув, заключил он. Киба вышел, громко хлопнув дверью, надсадно выругался последними словами уже снаружи и предпочел пойти проветриться и хорошенько обдумать все произошедшее. Гаара помог Саю подняться на ноги и вновь сжал его плечо, бросив тихое и почти неслышное: — Мы вернем его. Шикамару, глядя на них, невзначай подумал о том, что Наруто удалось собрать вокруг себя настолько сплоченную «стаю», что даже подобное предательство не раскалывает ее на куски. Нара, конечно, злился на Сая за то, что два самых близких его друга сейчас находились в тюрьме, но… Но все же сейчас убить Сая хотелось в разы меньше. *** Боль — это абсолютный постулат, вынуждающий все идти так, как тебе захочется. Боль имеет градации, но, так или иначе, она абсолютна. С ее помощью можно добиться всего: информации, подчинения, страха, привязанности и даже любви. Все, что захочешь, можно в прямом смысле вырезать из тела, заставив его страдать так, как никто и никогда бы не заставил. Перед лицом абсолютной боли бессилен даже тот, кто, казалось бы, переживал ее уже не единожды. Душераздирающий вопль отразился от стен камеры и прокатился по коридорам. И регенерация и неспособность умереть обычным для человека способом может сыграть жуткую шутку с гулем. — Девять часов, — заметил Орочимару, глядя на кровавые разводы на полу камеры. — Почти на два часа больше, чем у большинства гулей SSS-ранга. Кабуто был бледен и старался смотреть в пол. Не то чтобы ему было непривычно видеть подобное — такого рода эксперименты, больше напоминающие пытки, Орочимару устраивал с завидной регулярностью, но девять часов беспрерывных страданий и боли — такое было впервые. — Мне очень жаль, Девятихвостый-кун, — улыбнулся Орочимару, отмечая что-то в своем блокноте. — Саске-кун, конечно, разозлится, — он растянул губы в усмешке, — но даже он должен понимать, какой вклад это внесет в науку. Наруто задыхался, царапая пол камеры, разорванное горло не срасталось из-за газа на основе RC-депрессанта, которым была заполнена камера. Собственная кровь застыла лужами на полу. Гуль не реагировал, лежа прямо на полу и дыша рвано и редко. Распоротая грудная клетка вывороченными наружу ребрами трепетала кровавыми ошметками плоти, разбросанной по полу. Девятихвостый не чувствовал конечностей — они были раздроблены до состояния каши. Нижняя челюсть была сломана так, что почти запала внутрь и мешала даже дышать. Красные радужки смотрели в потолок пустым и ничего не выражающим взглядом. Раны не регенерировали из-за газа, и боль была единственным несоизмеримым ощущением, которое главенствовало сейчас над сознанием и всем сущим. Кровь стекала по ресницам и каплями скользила по вискам к полу. — Добавь ему еще час и заканчивайте, — окинув изуродованные куски внутренностей, выпавшие из едва дышащего тела, холодно приказал Орочимару. — И приберись здесь, — он поморщился. — В условиях этого места мы большего не добьемся. Сгенерируй результаты и принеси мне один из его хвостов, — ученый вышел, задумчиво глядя перед собой. — Да, сэр, — приглушенно ответил Кабуто, опуская взгляд. Жизненные показатели гуля за стеклом клетки достигли критически низкой отметки. Кабуто отключил подачу газа и включил вентиляцию, ускоряя проветривание камеры и насыщение ее кислородом. *** Саске не сказал ни слова. Лишь его лицо будто бы стало чуть бледнее обычного. Лишь в глазах сверкнуло что-то, что заставило Кабуто сначала отшатнуться, а затем опустить взгляд. Учиха молча смотрел, как медленно регенерирует тело гуля, который в итоге потерял сознание. Смотрел на старательно вытираемые персоналом тюрьмы лужи крови и внутренностей на полу. Бледный Кабуто стоял рядом, его слегка потряхивало — он знал, на что может быть способен младший Учиха, и тот факт, что тот молчал и лишь смотрел, совсем не радовал. Кабуто знал, что Саске в бешенстве. Он чувствовал это, видел в его движениях и глазах, но младший Учиха не проронил ни слова. А потому, Кабуто, бросив на него взгляд, понял, что помимо бессильной ярости и резкой злости, на лице Саске застыл отпечаток невыразимой боли. И эта боль застилала все другие эмоции. Кабуто вдруг подумал, что ни у кого не видел еще таких глаз — ни у одного из тех, кто подвергался пыткам в лаборатории Орочимару. — Видеонаблюдение было включено? — тон голоса Саске был лишен любого намека на эмоции, но Кабуто вздрогнул и не решился посмотреть в его лицо. — Да… — тихо ответил ученый и, кашлянув, поправил очки. — Мне нужна копия. Сегодня, — холодно бросил Саске и вышел, не удостоив Кабуто взглядом. — Конечно, — пораженно выдохнул тот, глядя ему вслед. Саске хорошо умел контролировать свои эмоции. И он прекрасно знал, что научный отдел Орочимару часто пренебрегает волей следователей. Он знал и об опытах, проводимых над гулями. И Саске сделал выводы. Взвешенные, спокойные и вполне четкие выводы после всего произошедшего. И знал, что в очередной раз в произошедшем с Наруто виноват он. Не Орочимару, не руководство тюрьмы, позволяющее ему творить что вздумается, а он сам. И единственный, на кого по-настоящему стоило бы злиться, отражался в зеркале. Саске прекрасно понимал, что Орочимару не остановится, и угрожать ему бесполезно. Этот сумасбродный безумец делает только то, что считает научно обоснованным. Даже если речь идет о подобного рода жестокости. Он толкнул двери кабинета, где находился глава Лабораторий Управления и вошел внутрь. Орочимару не нравился этот кабинет, ему и Кокурия особо не симпатизировала — он был здесь вынужденно, из-за Девятихвостого. Как только Учиха зашел в просторное светлое помещение с белоснежными стенами, Орочимару расплылся в хищной улыбке, в его глазах, подобно подводной змее, скользнула неприкрытая насмешка. — Что-то случилось, Саске-кун? — лилейным тоном спросил он, и предвкушение отразилось на всем его лице. Саске знал, чего от него ждут. И не собирался следовать сценарию. Орочимару и Данзо могут сколько угодно думать, что он лишь неопытный мальчишка, готовый сорваться из-за каких-то мнимых привязанностей. Вот только у Саске не было привязанностей. И к Наруто он испытывал вполне себе четкое влечение, которое он не собирался возводить в ранг и которому не собирался присваивать возвышенные категории. Плоть к плоти — не более. Чистая физиология и ничего больше. Саске смотрел на ученого холодно и спокойно. В голове стояла картина раздробленных внутренностей и крови на полу. Учиха подумал, что этой кровью, там, в камере, во время этой девятичасовой пытки, Орочимару методично подписывал себе смертный приговор. Не потому что Саске якобы что-то чувствовал к Девятихвостому гулю, а потому что ученый посмел сделать что-то подобное без разрешения самого Учихи, за его спиной. Так Саске себе это и объяснил. Саске не злился. Нельзя злиться на тех, кто в ближайшем будущем станет мертвым. Учиха смотрел на Орочимару почти с жалостью. И в то же время его раздражал тот факт, что все они — Данзо, Орочимару, Какаши, Итачи — уже сделали свои идиотские выводы, основываясь на собственном видении ситуации. — Узнали что-то новое? — Учиха взял со стола ученого мягкий красный шарик, который, судя по всему, предназначался для снятия стресса, и сжал в кулаке. — Девятихвостый-кун невероятно вынослив, — с улыбкой кивнул Орочимару, но Саске заметил резкое разочарование в его взгляде. Фрустрация, вспомнил название Саске. — Наверное, вы расстроены, — он холодно улыбнулся и посмотрел ученому прямо в глаза. — Не удалось получить желаемого? — Учиха швырнул ему мячик. Улыбка Орочимару дрогнула и медленно сошла на нет. Мячик он поймал и вновь положил на стол. — Уверен, у меня будет больше возможности в Лабораторном отделе, — сдержанно проговорил он, впиваясь взглядом в Саске. — Я еще и половины задуманного не осуществил из-за здешних ограничений в оборудовании и квалифицированном персонале, — пожаловался он, поморщившись. — Так чего же вы медлите? — Саске изогнул бровь. — Почему бы вам не перевести его в свой отдел? — его взгляд сверкнул холодом. — Я бы с радостью, однако это опасно, — Орочимару усмехнулся и прищурился. Саске поднял глаза к потолку и иронично улыбнулся. Нет, это не было опасно. По крайне мере, сама перевозка была вполне осуществима, и Саске прекрасно знал, что Орочимару знает это. Риск был, но когда речь заходит о гулях, без риска не обходится почти никогда. — Разве? Как по мне, так это вполне осуществимо, если вы уверены в своих возможностях, — Учиха легко пожал плечами. Орочимару вскинул брови, и его резкая усмешка отразила спокойное восхищение всем происходящим. — Признаться честно, — он понизил голос до шипения, с интересом всматриваясь в лицо Учихи. — Я не ожидал, что ты, Саске-кун, будешь не против, — он тихо посмеялся. Саске показательно изогнул бровь. — А с чего бы мне быть против? — он изобразил изумление и впился взглядом в ученого. Орочимару усмехнулся и непринужденно пожал плечами. — Кто знает, — ядовито отозвался он. — Можете разобрать Девятихвостого на куски, если вам так того угодно, — равнодушно ответил Учиха. — Он все равно бесполезен, — холодно заметил он. — Я думал, Итачи-сан поручил тебе приручить Девятихвостого, разве нет? — Орочимару хорошо скрывал свою резковатую озадаченность и продолжал улыбаться. — Мой брат иногда слишком мягок, — Саске развернулся и пошел к двери. — Сама мысль о том, чтобы приручить тварь, которая на ужин жрет человечину, абсурдна, — ледяным тоном бросил он и вышел. *** Саске покинул Кокурию и вернулся в главный офис Управления, куда Кабуто уже прислал девятичасовую запись эксперимента. Саске запер кабинет изнутри, проигнорировав обеспокоенного Суйгетсу, которого беспокоило поведение Джуго и что-то попросившую Карин, томно посмотревшую на своего босса поверх очков. Саске просмотрел запись от начала и до конца. На видео был звук, а качество оказалось столь хорошим, что Учиха мог рассмотреть все, вплоть до вываливающейся челюсти и лопающихся от давления подушечек пальцев. Он смотрел, как выскальзывают из тела Наруто кости, как он беспомощно вздрагивает и сжимается, как Орочимару холодно приказывает вводить еще несколько ампул с RC-депрессантом, а бетонный пресс усиливает нажим на тело гуля. Саске слышал эти странные, нечеловеческие крики боли и отчаянной беспомощности. Слышал хруст костей и резиновый звук разрываемой кожи. И вся эта беспомощность делилась пополам. Произошедшее было ничем иным, как доказательством не состоятельности стремлений и возможностей Саске. Доказательством его собственной слабости и наивности. Но Учиха не собирался так просто признавать это. Он был по-своему благодарен тому, что видел на экране, потому что теперь точно знал, что должен делать. Он не сводил взгляд с экрана ноутбука все девять часов, не останавливая запись даже когда уже стемнело и перевалило за полночь, а остальные следователи покинули отдел. Стакан с водой в его руке треснул и рассыпался осколками, порезавшими ладонь. Тонкие струйки крови заструились по коже и закапали на стол. Саске не заметил. Досмотрев, Учиха отправил видео Хатаке Какаши с пометками «срочно», «Девятихвостый» и знаком вопроса. Заснуть в эту ночь Саске даже не попытался.