Call it magic

Хогвартс сводил его с ума. Как будто ребенку подарили самую занятную в мире игрушку, ученому подкинули нерешаемую задачу, Хогвартс – лучшая головоломка на земле. Тони с первого взгляда влюбился в эти стены, в башенные шпили, в бесконечные ряды никогда не пыльных благодаря сотням студенческих рук книг. Тони утонул. Настолько внезапно и резко, что время от времени приходилось одергивать себя – успокойся, не радуйся так сильно, не привязывайся так крепко, это смешно. Это вряд ли продлится долго – засела в голове упрямая мысль, Тони не мог объяснить ее или оправдать, но его изъеденное червоточинами сознание не переставая твердило, что все складывалось слишком хорошо. Что ж, у Тони никогда не получалось как следует прислушаться к голосу здравого смысла, никогда не получалось увлекаться наполовину – только все и сразу. Поэтому он вселился в эти стены так, словно собирался здесь задержаться, словно все не грозилось разлететься вдребезги (все и правда не грозилось, просто Тони превратился в параноика, так даже легче: кто ничего не ждет, тот ведь никогда не будет разочарован?). Локи, который и пригласил его сюда, улыбался довольно и насмешливо: - Я же говорил, тебе у нас понравится. Здесь все в твоем духе, Старк. Локи ни о чем не спрашивал, равно как и Тор, хотя по внимательным взглядам Тони понял, что, хотя они и не знают всей истории целиком, но о чем-то догадываются. Никто не выяснял этот вопрос, за что Старку оставалось только благодарить чужую – чуткость, деликатность, доверие – неважно, как это назвать, главное, что он теперь работал в Хогвартсе, за тысячи километров от Америки. В таком месте можно начать жизнь с чистого листа – жаль, что он не настолько склонен к драматизму, чтобы заявить нечто подобное. В Хогвартсе было удивительно много совершенно невозможных людей – что среди студентов, что среди преподавателей, Тони перезнакомился со всеми профессорами за три дня и знал каждого ученика по имени. Ученики – читай, работа – гомон на переменах, напряженная тишина на занятиях, неумелые взмахи палочки – магия смотрела на все это тут же, вместе с ним, магия жила внутри этих детей – все это было неотъемлемой частью Хогвартса, в большей степени, чем сами стены и классы. Это спасало, закручивало жизнь в дрожащую спираль, придавало ей смысл. Тони любил свою работу безумно, он мог бы составить список из десятка разрушенных ей отношений и еще большего числа полученных ее усилиями травм, потому что лучшее обучение – практика, а в Защите от Темных Искусств практика не всегда заканчивалась хорошо, особенно на занятиях старших курсов ЩИТа. Единственное, от чего он иногда мог сбиться на середине слова, так это собственное имя, шепотом произнесенное кем-то в классе, тем особым шепотом, к которому он привык, спасибо репутации врожденного гения, который напоминал о том, что его имя здесь все уже слышали и раньше, что половина курса учится по книгам, где он – автор, соавтор или прямая отсылка. Тони предпочел бы, чтобы его имя было для этих людей пустым звуком. Впрочем, он старался оправдать репутацию, заместить свой образ в их голове чем-то реальным, он работал – и это было восхитительно. - Мистер Старк… – один из гриффиндорских пятикурсников неуверенно мялся в дверях, вроде бы его звали Питер Паркер. - Мистер Старк к вашим услугам. - Эм… – мальчишка собрался с духом и наконец оторвал взгляд от носков своих ботинок. – Вы не могли бы посмотреть на мое новое заклинание? - Прости, что? - Эм, я… - Нет-нет, я на автомате переспросил, ты сказал новое заклинание – твое собственное новое заклинание на пятом курсе, серьезно? - А что такого? - Нет, это круто, но тебе больше заняться нечем, парень? - Это интересно. - Я знаю, что это интересно, не оправдывайся. - Я должен оправдываться за то, что придумал новое заклинание? - Ты должен оправдываться за то, что сделал это на пятом курсе. - Вы придумали первое новое заклинание в семнадцать, то есть всего на год старше. «Ага, в пьяном бреду», – кольнула мысль. - Ну показывай, что у тебя есть. - Так вы правда.. не против? - Парень, ты придумал новое заклинание на пятом курсе, я только за. - А что сейчас было? - Это я просто люблю трепать языком не по делу, чтобы всякие застенчивые школьники не чувствовали себя не в своей тарелке. - Я и не чувствовал, не дождетесь. - Да, конечно. Мальчишка еще секунду задержался в дверях, затем, выпутав волшебную палочку из складок мантии, взмахнул ей так быстро и неожиданно, что Тони насторожился – въевшиеся рефлексы механически пришли в действие, но – он подавил их так же мгновенно, усилием напомнив себе, что здесь и сейчас никакой опасности нет. - Аранео! Или есть – кто знает этих детей с их сумасшедшей фантазией. Его левую руку припаяло к столу. Тони попытался пошевелить пальцами, сдвинуть ладонь хоть на миллиметр, дернул раз, другой – одинаково безуспешно. - Я не просил показывать на мне. - Простите, мистер Старк, просто… – Питер пожал плечами в притворном сожалении. – Просто вы были самым удачным примером. - Это не похоже на обычное обездвиживающее заклятье. И что за странная формулировка, кто вообще называет заклинание «паутина»? - Это круто. - Нет. Ну, может, самую капельку, – и как у этого ребенка получилось пристыдить его одним обиженным взглядом? – Знаешь, можешь уже освободить меня. - Этот момент еще находится в разработке… Старку осталось только рассмеяться. В конце концов, они разорвали чары – Тони даже не стал освобождаться от них самостоятельно, заставив Питера все исправить своими руками – а потом еще час обсуждали отличия его магии от стандартных заклятий такого типа, попутно уничтожив пачку печенья, четыре чайных пакетика и – случайно – один стул (он взорвался). Так он познакомился с Питером Паркером – и не раззнакомился. Мальчишка заходил на перерывах и после занятий, иногда приносил груды толстенных фолиантов, иногда – собственные туманные схемы, неизменно болтал без остановки и вообще как-то очень крепко ужился в его кабинете. - Мистер Старк, что это за артефакт? - Мистер Старк, я нашел это в старых учебниках по Защите, почему такой материал исключили из программы? - Мистер Старк, а правда, что вы… - Неправда. - Но я не договорил. - Питер, ты серьезно прочитал мою биографию? - У вас еще нет полной биографии, вы не настолько популярны. Но я нашел статьи. - Ужас. Питер как-то очень крепко ужился у него под ребрами. Тони не любил привязываться к ученикам, у него никогда не было любимчиков, но Паркер упрямо вертелся перед глазами, пестрил талантом и искренностью, и нельзя же просто заставить его прекратить – во всяком случае, так Тони себя оправдывал. Его жизнь обрастала новыми занятиями и новыми людьми – чересчур резко, чересчур быстро. В нее ворвались улыбки Питера, восторженные крики на уроках, долгие разговоры о магии – с Локи, Тор и его привычка приходить на чужие занятия – не для инспекции, а чтобы развеселиться, и другие лица, пестрые и яркие, к ним так легко тянуться. - Эй, Старк, руки прочь от моих гиппогрифов! - Дай полетать, Ракета, – Ракета не был человеком, ученики приходили в испуганное, лихорадочное возбуждение-недоумение, первый раз оказавшись на его занятиях. Больше их впечатлял только Грут. - Деньги вперед. - Это школьное имущество. - Сам ты имущество! Еще раз так о них скажешь, голову оторву! – он любил разбрасываться угрозами, магических животных и животных вообще, и, как ни странно, копаться в маггловских технологиях. В этом они с Тони сошлись. - Что на этот раз? - Смартфон. И зачем им нужен этот кусок пластика? – и они разбирали его на детали, собирая заново, заставляя отдельные детали работать с помощью магии. - Вот надоест мне возиться с детьми, перееду в Шотландию и открою мастерскую. Такую технику можно любителям за сотни галеонов сбывать. - Тебе никогда не надоест. Ракета из всех людей и нелюдей больше всего обожал Грута, хотя это не мешало ему бросаться прозвищами вроде «дубина» или «коряга неповоротливая». Грут почему-то относился к Тони, как к ребенку – однажды, во время эксперимента с дьявольскими силками, когда Старк не в меру увлекся, он просто взял его за воротник мантии и, отрастив гигантскую руку, выпроводил из теплицы. Тони от возмущения даже не нашелся, что сказать. Помимо экспериментов с маггловской техникой, работой и Питером – свободное время утекало сквозь пальцы, чему Тони несказанно радовался – он нашел себе еще одно примечательное занятие: тренировки с Гаморой (на что Квилл поначалу дулся, затем, выяснив, что Тони как правило единственный, кто огребает в процессе, часто стал присутствовать в качестве зрителя). Гамора преподавала зельеварение, как могла бы преподавать что угодно – во всем блестяще хороша, она однажды наткнулась на Тони поздно вечером в тихом пустынном месте у опушки Черного леса. Старк со времен ЩИТа ввел себе в привычку не забрасывать простые физические тренировки, и в этом они с Гаморой, в отличие от многих других волшебников, были солидарны – и, хотя партнеры из них получились неравные, но все лучше, чем отрабатывать приемы в одиночку. К тому же, Тони быстро учился. - Сегодня я тебя уложу. - Спорим, не уложит! – Квилл с довольной улыбкой восседал на траве, пока Дракс, школьный смотритель, при встрече с которым в ночных коридорах Тони до сих пор продолжал хвататься за сердце, неподвижным внимательным изваянием застыл над ним. - И так ясно, что не уложит. - Эй, вы двое! Могли бы хоть немного в меня верить! - Не отвлекайся, Старк, – а Гамора уже наносила удар. Тони рассчитал, как долго будут болеть его ребра, не успев еще и почувствовать боль. Дни слетались и тут же уносились прочь, не задерживаясь, но врезаясь в память, так что иногда болезненно перехватывало дыхание, иногда Тони останавливался посреди коридора, не будучи уверенным, что его жизнь – не иллюзия. От этого холодный пот прошибал насквозь, и гвоздями в спину вбивалась тяжелая растерянность, потому что он не понимал, что здесь забыл и как здесь оказался, ему надо бы напиваться до беспамянства где-нибудь в Малибу, едва не разнося дом в щепки экспериментальной магией, или умирать в африканских дебрях в гордом, отупелом одиночестве. Но не вот это все – честно, он не имел ни малейшего понятия о том, чем заслужил такое. Это должно кончиться, это не может не кончиться – повторял изнутри знакомый голос, и щедро разбавлял весь этот калейдоскоп простых радостей и каких-то безумных, моментальных привязанностей кошмарами. Иногда – наяву. Безумная, моментальная привязанность – эти слова прицельно точно описывали его отношения со Стивеном Стрэнджем. Тони периодически – читай, часто – хотелось побиться головой об стену, чтобы отогнать навязчивое чувство – до, после и во время их разговоров, это переходило все границы, но в подреберье упорно вспыхивало тепло с первых же нот чужого присутствия. - Старк, ты опять нарушаешь протоколы безопасности? - Специально для тебя, профессор. И у меня все под контролем, – а потом люстра едва не свалилась ему на голову, но, в конце концов, под угрозой была только его голова, а не дети. Стрэнджа этот аргумент не впечатлил. Стрэндж оказывался рядом по несколько раз на день, неспециально – на его лице отражалось то же легкое недоумение, которое чувствовал Тони, от капризов то ли старого замка, то ли вселенной, постоянно сталкивающих их друг с другом. Или – их собственных капризов. Со Стрэнджем можно было говорить час, два и целую вечность, так легко – легче, чем дышать (а вот дышать иногда становилось сложней). - Нам нужно провести – ах, как же это называется – совместное занятие. - К чему тебе понадобилась трансфигурация на Защите от Темных Искусств? - Приходи, узнаешь. - Я ненавижу сюрпризы, Старк. - Брось, ты обожаешь сюрпризы, это у тебя на лице написано. - Ты считываешь слишком много недостоверной информации с моего лица. - Моя информация всегда достоверна. Завтра приходи на первый урок, я знаю, что у тебя окно. - Я планировал поспать подольше. - Стрэндж, ты каждый день встаешь в шесть утра, не ври, мне Дракс рассказывал. Пустой замок, все спят, а ты вечно с утра пораньше мешаешь ему работать. - Он не работает в это время, он тоже спит. - А кто сказал, что спать – не работа? И таких мелочей – десятки, сотни, они ложились на плечи не хуже алого плаща Стивена, который в редких, по-своему знаменательных случаях перекочевывал на Тони. - Дашь поносить плащик? - Нет, я собственник, – после этих слов, Плащ, вздернув воротник, слетел прочь. - Кажется, ему не нравится, что ты его так безоговорочно присваиваешь. - А ну вернись, – с этого раздраженного, обиженного «вернись» Тони смеялся весь оставшийся день, оно до сих пор вызывало у него улыбку и неправильную, больную нежность, стоило только вспомнить по-детски сжатые губы и серо-зеленые – в тот момент они были серо-зелеными, хотя порой становились светло-голубыми – глаза. Стивен Стрэндж – нерешаемой проблемой въедался под ребра, и Тони приходилось все чаще и чаще себя одергивать, чтобы не свалиться окончательно. Там, где человек начинает испытывать так сразу и так сильно, всегда намешано слишком много иллюзий, глупостей и горьких последствий – вдвойне, если речь идет о Тони Старке. Все не может быть так хорошо, думал Тони. Нет, не может, да все вовсе и не так хорошо, тут же соглашалось сознание, опрокидываясь среди воспоминаний. В итоге он сходился сам с собой в том, что все нормально, и этого более чем достаточно. Время в Хогвартсе летело пугающе быстро – когда Тони понял, что влюблен – не опять, а снова, как будто ему еще осталось, чем любить, так смешно, и горько, и нелепо – был уже ноябрь. Стивен не заметил, как пропали – сгорели, промелькнули лихорадочным, пестрым вихрем – три месяца. Нет, осень в Хогвартсе всегда была такой – суматошной и быстрой, но в этом году закралось что-то еще, крохотная деталь взбунтовала и ускорила общий механизм то ли школьной жизни, то ли его собственной. Деталь по имени Тони Старк. - Эй, Стрэндж, верни мою книгу по портальной механике! – и Стивен даже не вздрагивал, даже не вздыхал картинно, когда знакомый голос догонял его с другого конца коридора, чересчур громкий по каменным меркам этих стен, привлекающий десятки любопытных, восторженных взглядов. Даже научился стойко игнорировать постоянный шум вокруг Старка – что-то взрывалось, кто-то вскрикивал, кто-то смеялся, чаще сам Тони, смеялись его глаза и губы, смеялась – глубоко, бархатно, до дрожи – магия рядом с ним. Стрэндж вскоре перестал удивляться их постоянным то случайным, то намеренным, но от этого не менее странным для обоих, столкновениям. Он быстро привык к тому, что можно потерять четыре часа за разговором, что можно устроить шутливую дуэль посреди коридора, на глазах у всех, и превратить это в импровизированное занятие, так чтобы самому забыть, действительно ли ради показательного зрелища это затевалось или они просто нашли себе удачное оправдание. От этого воспоминания – долго-долго ползали мурашки по коже, азарт, густо замешанный с чем-то более глубинным и мощным, долго-долго бродил в крови. Тони врезался в Хогвартс, разворошил все и устроился самым удобным образом в получившееся гнездо, а Хогвартс будто только этого и ждал, принял сразу и безоговорочно, так что попроси Стрэнджа кто-то вспомнить, как было здесь раньше, без Старка, он бы не смог. Старк словно был здесь всегда. Язвительный. - Мерлин, тебе всегда так нравилось эксплуатировать людей, или ты сегодня принципиально не в духе работать? Беспечный. - У меня все под контролем… Нет, Питер, не трогай этот артефакт, он… взрывается. Сумасшедший человек. - Прости, что ты сделал? - Я увел у Ракеты гиппогрифа и мы немного полетали. Господи, как же я, оказывается, люблю метлы. Старк цеплял за что-то внутри – больно. Старк почти идеально (не) вписывался в свой газетный образ – он разбрасывался гениальностью, как разбрасываются деньгами богатые подростки, обожал свою работу, толкал магию вперед, выжимая из нее и себя последние силы и попутно переписывая школьную программу по собственным понятиям. Тони любил рыться в библиотеке, отыскивая в старых недрах все новые и новые потерянные, малоизвестные, бесценные издания, Тони в реальности улыбался не так глянцево-ярко, как казалось на оживших газетных снимках, а чуть более устало, чуть менее широко, иногда – чуть натянуто, иногда – чуть поломано. Тони пил кофе и установил в кабинете отвратительную, маггловскую кофемашину, слегка подправленную им с Ракетой, и Стивен привык к ней, окончательно забыв, что эта комната когда-то принадлежала Мордо. - Первый матч в сезоне, и сразу Гриффиндор против Слизерина. - Прости, Гамора, но у вас нет и шанса. - Не будь так самоуверен, Старк. - Питер ведь играет у Гриффиндора ловцом? – Стивен как всегда оказался рядом со Старком. - Нет, он вратарь. И капитан. Все успевает, проныра. Стоп, ты что ли совсем не интересуешься квиддичем, Стрэндж? - Я должен, по-твоему, знать состав каждой команды? - Я знаю состав каждой команды, все здесь знают состав каждой команды, кроме Грута, разве что. - Я есть Грут, – возмущенно пророкотал тот. - Даже Грут знает состав каждой команды, – Тони сокрушенно покачал головой. – Как все запущено. Когтевранская сборная просто обязана однажды связать тебя и не выпускать, пока ты не выучишь всю историю квиддича наизусть. - Не порти детей своими дикими идеями. - Боишься, что им понравится? Разговор прервался оглушительным ревом трибун – команды вышли на поле и матч, наконец, начался. Стивен действительно не был фанатом квиддича, но на игры всегда приходил – чужой азарт заражал его, сейчас – вдвойне, потому что рядом с ним Тони не отрываясь следил за игрой, выхватывая взглядом то загонщиков с бладжерами, то квоффл, то пока спокойно кружащих над полем ловцов, то Питера. - Этот мальчишка ловит мяч так, как будто хочет, чтобы он его убил. - Этот мальчишка лучший вратарь в Хогвартсе. Матч продолжался с переменным успехом, ближе ко второй половине – ловцы все еще безнадежно высматривали заветный снитч – команды стали играть жестче, начали мелькать нарушения. В конце концов, Квилл объявил тайм-аут, когда бладжер особо неудачно врезался в одного из слизеринских загонщиков. - Да, примечательное в этом году начало сезона, – довольно проворчал Ракета. - Если ловцы не возьмут снитч, Слизерин проиграет, – спокойный, уравновешенный голос, внезапно раздавшийся за спиной, заставил всех вздрогнуть и развернуться. Кроме Гаморы, конечно – ее рука моментально выхватила волшебную палочку. Краем глаза Стивен заметил, что пальцы Тони тоже уверенно сжали узкое, опасно сверкнувшее дерево – и откуда такие рефлексы? На свободном ряду выше сидел, как ни в чем не бывало, Вижн – преподаватель Заклинаний, в дорожном костюме и с чемоданом. - Мать твою за ногу, ты-то здесь откуда? – Ракета добавил еще несколько цветных ругательств, куда более удачно описывающих общее изумление. – Эй, Тор, наш потерянный профессор вернулся! Тор, не пропускавший ни одного матча, обожавший квиддич до того, что Локи периодически приходилось вытаскивать его с поля, чтобы разобраться с делами, рассеянно кивнул. - Привет, Вижн. Ты как раз вовремя, Локи уже надоело замещать тебя на занятиях, да и учеников пугает, что он вдруг взялся вести предмет. - Директор. Рад вас видеть. - А нас он, значит, видеть не рад? – проворчал Ракета, которого от чужой чеканной формальности бросало с непривычки в дрожь. - Вас всех я тоже рад видеть, Ракета, мисс Гамора, мистер Стрэндж, – Вижн говорил в своей излюбленной манере, которая для Ракеты звучала на грани издевательства. – Грут, – Грут расплылся в лучшей своей улыбке и даже слегка зазеленел. – Мистер Старк. У Тони улыбка получилась не лучшая, немного вымученная, но искренняя. - Привет, Вижн. Как там в Нью-Йорке? - О, в Нью-Йорке в этом году прекрасная осень. - Вы знакомы? – спросил Ракета. - Мы работали вместе в ЩИТе. Недолго. Стивен уловил трещину в чужом голосе и какое-то понимание во взгляде Вижна, и невольно снова вернулся к вопросу – почему Тони ушел из ЩИТа, который отчасти и создал, довел до состояния и известности, гремевшей об американской школе на полмира. - Кстати, мистер Роудс обещал приехать. - Да, он будет здесь на Рождество… – Тони не успел договорить. Матч, наконец, продолжился, и трибуны ожили сотнями возгласов. Счет шел почти вровень, с минутными перевесами, и все чаще и чаще поглядывали на ловцов. - Ослепли, что ли? – ворчал Ракета. И почти тут же после его комментария ловец Гриффиндора сорвался вниз, под откос, куда уже несся слизеринец, и две фигурки свились в тесный, стремительный вираж. Стивен вдруг, сам не зная, зачем, повернулся к Тони – наверное, чтобы увидеть тот фееричный интерес в его глазах. Только Тони смотрел не на игру. Тони было холодно – холод врезался в линию плеч, едва-едва напряженных, в крепко сцепленные, неподвижные пальцы. Ветер трепал красный гриффиндорский шарф, перебирал волосы, а от низкого серого неба чужое лицо становилось резче, намеченные морщины обозначались сухими росчерками. Старк не улыбался, его взгляд зациклился на Стивене, его взгляд не имел никакого отношения к окружающей реальности. Стивен наткнулся на него, и мир на несколько мгновений перестал вращаться, пока Тони, одернув себя, не отвернулся к полю. Образ врезался в сознание не хуже заклятья – Стивен слышал, есть одно такое: заклятье вечной памяти. Люди сходят от него с ума. Матч он досматривал механически, механически радовался победе Гриффиндора – Тони кричал и хлопал, его довольная улыбка лишь слегка трескалась по краям, Стивен не мог перестать смотреть. Сквозь вату доносился рев трибун и коллективный вздох Слизерина, на который Гамора, невозмутимо поджав губы, ответила: - Мы еще отыграемся. Стивен быстро и незаметно оказался в одиночестве в своем кабинете – зачем-то долго смотрел в окно, на начавшийся точно после матча, как специально, дождь. Это было смешно и нелепо, пугающе естественно – внезапно обнаружить, что влюблен.