Call it magic

- Понятия не имею, что это было, – у Тони на лице застыла не обида, не раздражение даже, что-то глубже и хуже, Стивен не мог понять, что. – Но это опасно. Стрэнджу, например, неплохо бы показаться Мантис. На последней фразе он бросил короткий, виноватый взгляд на Стивена. / Тони хотел придушить себя за то, что сказал об этом только сейчас, разозлился и забыл, как гребаная тварь ударила Стрэнджа прямиком в грудную клетку, будь она чуть настойчивее – пробила б насквозь. Слишком страшная мысль – а все, что он сделал, так это вспылил – господи, лучше бы она пробила насквозь его. / - Я в порядке. - Думаю, надо прочесать лес. Как можно быстрее, пока оно не успело уйти далеко. Если уже не успело. Тор мрачно кивнул, Локи тенью выскользнул за дверь – сообщить всем. У братьев на лицах застыли похожие выражения, но в разной градации. У Локи – холодная, презрительная ярость, у Тора – приглушенная злость и беспокойство, все, в конечном счете, упиралось в это гнетущее беспокойство – нечто подобное никогда не должно было появляться в замке. - Откуда оно взялось? – озвучил Тони общую мысль. - Чей-то подарок. - У нас есть враги? - У Хогвартса всегда есть враги. Стивен поймал на себе внимательный взгляд директора. - Это не он. - Он хоть раз выходил с тобой на связь? - Нет. Но это не он. Что бы он ни пытался доказать, что бы ни оспаривал, он не стал бы подвергать риску учеников. - О ком речь? – Тони смотрел куда-то мимо, Тони упрямо не хотел смотреть на него. - Мордо. Бывший преподаватель Защиты от Темных Искусств. В конце прошлого года он покинул Хогвартс, потому что не соглашался с нашей программой обучения, а мы не соглашались с его. - И в чем же? - Он считал, что Защита от Темных Искусств должна включать больше… Темных Искусств, – слова горчили на вкус, Стивен ненавидел вспоминать об этом, ненавидел – обидное непонимание, повторяющийся в голове вопрос – почему, почему ты так непоколебимо убежден в том, что делаешь правильно, настолько, что не видишь самой фундаментальной из всех ошибок – гордыни. - Я думаю, это маловероятно, – повторил он, обращаясь к Тору. - Если честно, я тоже. Вы двое в состоянии идти с нами? - Да, – снова одновременно, так что обоим пришлось закусить губу, чтобы удержать все дальнейшие слова. - Хорошо. Прочесывание не дало никаких результатов, все эти несколько дней, которые они на него потратили – а также на то, чтобы заново проверить все коридоры и кабинеты Хогвартса, запечатать самые неиспользуемые, наставив в них с десяток ловушек – Тор ходил мрачнее тучи, а Локи злился холодно и ярко, ученики отшатывались от него в коридорах. Существо не объявлялось – ни следа. В итоге вдоль лесной опушки – под ворчание Ракеты и вздохи Грута, который любил Лес, как второй дом – выставили незаметную, но надежную и опасную защиту. - В конце концов, мы его здорово потрепали, не думаю, что оно скоро прибежит назад. Тем более, кентавры согласились помочь с поисками. - Через два месяца нам принимать Кубок Чемпионов. - Если это действительно чей-то подарок, то именно к этому случаю. То, что мы наткнулись на него раньше – просчет в плане. - Значит, будем готовы, – Локи нервно барабанил пальцами по подоконнику, на котором сидел, разглядывая знакомый вид из башни директорского кабинета – одного на двоих, на самом деле. - Министерство не устроит нам проблемы? - Устроило бы, если бы впечатлилось моим пересказом. Оно считает, что мы преувеличиваем – одним монстром в Черном Лесу больше, одним меньше. Впрочем, с одной стороны это нам на руку – не придется терпеть кучку чиновников под боком. В замке повисло относительное затишье, декабрь, не успев начаться, стремительно летел к концу – все носились с промежуточными контрольными и тестами, преподаватели – с ночными дежурствами и собственным тяжелым предчувствием. - Бесит, – Гамора отстукивала палочкой по столешнице, это пугало – еще чуть-чуть, и рванет. Стивен понимал ее прекрасно. - Не то слово. Тревога ослабевала медленно, неохотно, вроде бы пряталась за ежедневными хлопотами, а потом вдруг резко вспыхивала, когда очередной незадачливый студент шлялся в одиночестве по вечерним коридорам, и нельзя было не сорваться на нем, даже если он не успел ничего нарушить. Хогвартс – это дом, самое надежное из всех убежищ, а теперь опасность дышала из-за спины, и никто не мог ничего сделать – обернешься, а там пусто. Декабрь летел к концу, а Тони и Стивен не разговаривали. Это сводило с ума. Тони рассекал по коридорам бледной тенью, Стивен знал теперь, откуда такие круги под глазами, и ничего не мог сделать – так мучительно хотелось, а он просто не мог, что-то останавливало на полуслове, какая-то безмерная глупость. Это доходило до абсурда, до физического, дикого неудобства, до желания биться головой об стену. Стивен мог прерваться посреди работы – спасибо, что хотя бы не прямо перед учениками, а чаще за проверкой рефератов или контрольных – и выпасть из реальности, у него дрожали руки и гулко билось сердце, он давно забыл, что может себя так чувствовать – так, словно он впервые влюбленный школьник, так, словно он расстался с кем-то, кого всю жизнь безумно любил. Оба сравнения были несостоятельными и наивными, Стивен не думал ни о каких сравнениях, Стивен думал, что скоро действительно разнесет себе череп – или просто пойдет и поговорит со Старком, неважно, насколько далеко и надолго его пошлют. Или не пошлют – Тони выглядел уставшим больше обычного, его улыбка стала чуть более редкой и чуть менее честной. Стивен не питал никаких иллюзий – Стивен просто видел на чужом лице отпечаток собственных эмоций, поэтому так легко узнавал их. Стивен знал, насколько бесполезно отрицать свою абсолютную привязанность к этому человеку, он ничего не мог поделать с собой – он хотел хотя бы снова говорить часами ни о чем, играть с магией, как ребенок со спичками, видеть улыбку и слышать смех, и честно, это так незаметно стало естественнее, чем дышать. Вдруг оказаться без этого – как упасть в колодец с ледяной водой. Все решилось само собой, за них, решилось – смешным совпадением – потому что Хогвартс так захотел. Они столкнулись в дверях учительской, оба – молча опустив взгляд в пол, сжав кулаки от разорвавшегося в груди напряжения – одновременно вошли в широкий дверной проем, услужливо распахнутый, и так же одновременно застыли на месте под восторженный возглас Квилла: - Стоять! Итак, у нас есть первые жертвы! Гамора, деланно-равнодушная, с очередным толстым томом в руках, улыбнулась краем губ. Ракета торжествующе расхохотался. - Не отвертитесь! - Прошу вас посмотреть наверх, дамы и господа. Что вы видите? – Квилл переигрывал и светился от самодовольства и какого-то детского, озорного счастья. - Омела? Серьезно? – сарказм в словах Тони бессильно разбивался о стену чужой самоуверенности. - Нет, я понимаю, что вы, американцы, не цените и не уважаете старые традиции, но вы в Британии, сэр, так что ведите себя подобающе! - Квилл, ты нацепил омелу над дверью, чтобы поржать. Какие традиции? - А это уже не ваше дело, зачем я нацепил омелу, вы стоите под ней – будьте добры, целуйтесь, – Квилл остановился набрать воздуха для дальнейших аргументов, явно рассчитывая, что их придется уламывать и сделать из этого отличную комедию, но Стивен ему не позволил. У Стивена не было секунды, чтобы подумать, он просто наклонился и быстро, неощутимо коснулся чужих губ – пришлось ухватить Тони пальцами за подбородок и не смотреть, не смотреть, не смотреть в его расширенные глаза, не краснеть и точно не думать, и стереть из памяти ответную улыбку в поцелуй. Быстрее, чем случайное касание – и все же недостаточно быстро. Тишина в преподавательской оглушала. - Съел? – и это сказал даже не он, а Тони, с довольной ухмылкой и неприкрытым весельем в голосе. – Никогда больше не упрекай Стрэнджа в неуважении к традициям. - И на всякий случай – никогда не бери Старка на «слабо», – вырвалось само собой. Стивен чувствовал, как внимательный взгляд Тони сверлил ему затылок, Стивен не мог больше дышать и игнорировать его, поэтому обернулся – и словно вернулся домой после долгого отъезда. У Тони в карих глазах светилось тепло и усталость. - Хорошие советы даете, профессор. - У меня всегда хорошие советы. - Вы сами им следуете? - Тогда я бы их так легко не раздавал, – словно и не было трех недель глупого молчания. - Да ну вас, – Квилл обиженно махнул рукой и повалился на диван. – Испортили всю игру. - Ладно тебе, может, еще кто попадется. - Кто? Мантис и Дракс? Тор и Локи? – Тони в ответ захохотал, Стивен лишь обреченно покачал головой – их привычный тандем. - Вот зря ты это сказал. Полчаса спустя они остались в преподавательской одни. Омела угрожающе висела над дверью – никто так и не попался ей снова. Стивен в третий раз бесцельно перебирал бумаги, Тони не утруждал себя иллюзией деятельности – лежал на диване, откуда недавно выгнал Квилла, и смотрел в потолок. - Я хотел… – опять и снова, они начали одновременно, отчего оба рассмеялись. - Это становится проблемой. - Зато смешно. Как в старых фильмах. - Ты смотришь хоть что-то, кроме старых фильмов? - В новом кино не хватает душевности. - Ты не смотрел маггловские фильмы. - Кому интересны маггловские фильмы? - Непосвященный, ты поймешь, как только увидишь эти шедевры. Один Марвел чего стоит. - Марвел? - Ладно, оставим это на потом. Ты хотел что-то сказать. - Ты тоже хотел что-то сказать. - Чур ты первый. - Серьезно, Тони? - Это моя фишка – говорить «серьезно» таким обреченным тоном. - Была твоя. Молчание натянулось на мгновение – неловкое и болезненное, у Стивена слова застревали в горле, горячие и честные, ему понадобилась минута, чтобы выбрать из них подходящие (не столь сумасшедшие). - Прости, – Его перебили, не позволив вставить еще хоть звук. - Нет, нет, нет, я ненавижу, когда вот так путают роли, – Тони говорил быстро и чуть лихорадочно, будто боялся, что его не станут – не хотят – слушать. – Я должен извиняться – и я извиняюсь, мне жаль, что я на тебе сорвался, что я, прямо скажем, не очень удачно справился с этой штукой и вообще за все, так что, да, прости – это мои слова. Прости. - Ты хочешь устроить со мной соревнование? - Соревнование? - Кто больше наизвиняется. - Я уже победил. - Нет, потому что я прошу прощения за то, что испортил твой план – хотя нет, к черту, я не прошу за это прощения, ты мог умереть. Но мне жаль, что я выразил это в такой форме, что мы в принципе поругались и что я не находил в себе смелости поговорить с тобой целых три недели. - Самые худшие три недели в моей жизни. - Не преувеличивай. - Ну ладно, они на четвертом месте, – и Тони улыбался, хотя вспоминал, судя по всему, что-то бесконечно невеселое. - Ты провел тот урок, который планировал – с боггартом? - Да, и не только – ты пропустил с десяток моих отборных уроков. - Они не так уж хороши. - Это вершина преподавательского мастерства. - Это вершина твоих цирковых наклонностей. - Все должно быть зрелищно. Собственно, поэтому и не хватало твоих картинных вздохов. - Я не вздыхаю, я уже смирился. - Ты делаешь это на публику. - Нет. - Да. Они ни на секунду не разрывали зрительный контакт, Стивен не смог бы, даже если бы на Хогвартс обрушилось небо. Сердце под ребрами выстукивало что-то безумное. - Ты уезжаешь на Рождество? - Да. Я обещал показать Роуди Лондон. - Роуди? - Мой друг из Америки. Приедет завтра, посмотрит замок – а на каникулы в Лондон. - Питер уезжает? - Да, едет к тете. Ты его что, не видел все это время? - Видел. Он рассказывал мне, как у тебя дела. - Он рассказывал мне то же самое. И, одновременно, угадав мысли друг друга и смеясь заранее: - Предатель. И – ни слова о том, что произошло под омелой. Ни слова, потому что это билось под кожей, пульсировало в крови, искрилось на кончиках пальцев и где-то в межреберье, и не было ничего проще, чем понять, что это надолго, что это никуда не денется – что они сами никуда не денутся, что это можно еще на пару мгновений оставить висеть в воздухе – им обоим не то что бы были нужны эти пару мгновений, но если они есть, почему бы ими не воспользоваться? Почему бы не застыть в таком смешном шаге друг от друга, совсем как дети, совсем как – - Мы идиоты, да? – Тони рукой растрепал волосы на затылке. Он выглядел – теперь, когда Стивен наконец мог насмотреться – безумно уставшим и нервным. - Мы больше не ссоримся. - Согласен. - И ты больше не рискуешь своей жизнью так беспечно. - Ты единственный, кто чуть не умер, – у Старка в голосе сквозила хорошо спрятанная, горькая вина. - Тебе обязательно винить во всем себя? – он мог позволить себе это, мог спросить прямо и открыто, и от этого кружилась голова – от того, как честно можно было говорить с Тони теперь, когда они так долго не говорили. Три недели – Стивен не знал, как пережил их. - Я здесь профессор Защиты от Темных Искусств, это мои обязанности. - Это обидно. - Что? - По-твоему, если я не профессор Защиты от Темных Искусств, я не могу себя защитить? Я могу и тебя побить, между прочим. - Побить меня? – Тони на мгновение застыл в недоумении, затем – медленно, бархатно рассмеялся (Стивен скучал). – Прости, я ничуть в тебе не сомневаюсь. Мы можем устроить настоящую дуэль. - Ни за что. - Почему так категорично? - Потому что я дорожу остатками своей гордости. Тони уже хохотал, усталость спряталась глубже, трусливо сбежала до поры до времени – такая въевшаяся в него усталость, Стивену пришлось прокусить щеку, чтобы остаться на месте. Хотелось согнать ее прямо сейчас. - Я думаю, нам нужно найти Питера. - Обрадовать его тем, что мы помирились? - Ага, и выдать ему несколько дополнительных книг на каникулы. - Издеваешься над ребенком, Тони? - Он сам просил. - Мазохист. Они зачем-то обошли весь замок в этот вечер, набрали с десяток томов в библиотеке для Питера и затем научили его пространственным чарам, чтобы уместить все это в шкатулке размером со спичечный коробок, развеселили Локи, случайно наколдовав ему изумрудную, предположительно ядовитую змею – Локи превратил ее в браслет и даже не выкинул его за ближайшим поворотом. - Рождество. Наши преподаватели ведут себя хуже первокурсников. - Признай, тебе нравится. И все о чем-то говорили, говорили, говорили – не хватало воздуха, в целом мире не хватало воздуха для двоих. На следующее утро Стивен наткнулся на чужой смех из бокового коридора и неосознанно свернул, не успев подумать – словно внутри засела компасная стрелка, которая неуклонно вела его к этому смеху, к этому голосу, к этому человеку. - Стивен! – он до сих пор не до конца привык слышать, как Тони зовет его по имени. И хотя не было ничего естественнее, по спине всякий раз пробегали мурашки. - Тони. - Я как раз хотел вас познакомить. Стивен узнал человека рядом со Старком по газетным фотографиям, где он так часто стоял рядом с Тони (не то что бы Стивен перечитал все газетные публикации, где был Тони). - Стивен Стрэндж. Мистер Роудс, я полагаю? - Можно просто Джеймс. Или Роуди. Лучше Роуди, – у мужчины была крепкая рука и теплая улыбка. - Я думал, только я могу тебя так называть. - Не льсти себе, Тони. Они давно знали друг друга – наверное, вечность – это читалось в расслабленной линии плеч, в коротких взглядах, в ненавязчивых, незначительных жестах. - Ты уже устроил экскурсию? - Почти. Мы собирались вначале зайти к Тору, Роуди с ним давно не виделся. - Уезжаете на сегодняшнем поезде? - Да, вечером, вместе со студентами, – у Стивена от этой фразы в горле увяз ком. Не только не говорить – не видеть Старка несколько недель, еще одна маленькая пытка, смешная пытка для двух взрослых людей, которые должны уметь выносить расставание, которые даже не – они пока еще друзья, пока еще где-то на грани. Стивену надо периодически напоминать себе об этом. - Я вернусь дня за три до начала занятий, – у Тони в карих глазах отразилось острое, открытое нежелание уезжать – на секунду мелькнуло и спряталось за сотнями стен, за широкой улыбкой. - Я позабочусь, чтобы тебе осталась хоть какая-то работа по подготовке к турниру, лодырь. - Эй, я уже кое-что подготовил, между прочим! - К турниру? – перебил их Роуди, с его лица мигом сошла веселость, Стивен поразился болезненной перемене. – Турнир проходит здесь и ЩИТ участвует? Голос – натянувшаяся вмиг струна, резкая и злая – резал воздух. Тони едва заметным, тщательно выверенным усилием удержал на месте улыбку. - Да. ЩИТ и Ваканда. - И ты не планировал мне об этом сказать? – слишком личный тон, слишком требовательный взгляд, Стивен почувствовал себя не на месте. - Тут не о чем говорить. - Тони, черт возьми, – у Роуди в голосе скрежетал металл и злая горечь, в глазах, наверное, было то же самое, но Стивен не смотрел на него. Стивен смотрел на Тони, на его окончательно погасшую улыбку, на плотно сжатые губы, на нахмуренные брови, на это застывшее, измученное выражение, словно у него дико болит голова. – Черт возьми, я не позволю тебе… - Что, Роуди? Выполнять свою работу? – усталость, усталость, усталость. - … встречаться с этим ублюдком. - Он не… - Не ублюдок? Он почти убил тебя, – коротко и обрублено, на грани шепота, настолько не для чужих глаз, что Стивен ушел бы минуту назад, не будь здесь Тони, не будь это все, в конце концов, о нем – о его бессоннице и его кошмарах, Стивену они теперь стали важней, чем его собственные. - Хватит. У Тони на губах опять заиграла – не улыбка, злая насмешка над самим собой, и Стивен вдруг так отчетливо услышал недосказанные, звенящие слова, Стивен захлебнулся яркой, внезапной догадкой – она выбила весь воздух из легких, залила холодной водой, ему не понадобилось подтверждений, чтобы поверить в нее – жестокие, столь подходящие Тони слова: лучше бы убил. Стивен не знал, о ком шла речь, и почему-то от этого дико хотелось что-нибудь взорвать. - Хватит. Это смешно, Роудс. Роуди заставил себя замолчать, явно собираясь вернуться к разговору после. Стивен уже не чувствовал неловкости, какая бывает, когда невольно видишь чужую ссору, когда вот так слышишь непонятные тебе упреки и упоминания, Стивену было не до неловкости. Нетрудно было сложить два и два, чтобы в общих, крайне размытых чертах – без имен и деталей – выстроить для себя картинку. Тони молчал минуту, неотрывно глядя в одну точку, затем встряхнулся и сказал, как ни в чем не бывало: - Тор нас ждет. Наверное, уже открыл для тебя бутылку своего любимого ликера, – и опять улыбка, всем привычная и непробиваемая улыбка Старка. – Я зайду к тебе перед отъездом. Стивен? Стрэнджу от этого зрелища в горло будто забили гвозди. Сколько раз Тони так же легко, в секунду собирал этот образ, сколько раз – перед ним, и он велся, позволял себя обмануть, небрежно верил в эту улыбку и этот уверенный, намеренно подожженный тон? - Только попробуй не зайти. Тони пришел уже в дорожной одежде – мятый пиджак и футболка. Пришел, едва постучавшись и точно не дожидаясь ответа, уставший и растерянный. Нечто между ними оседало в воздухе, нежное и тоже растерянное. - Не остаетесь на Рождественский ужин? - Я хотел уехать вместе с Питером – его неплохо бы довезти до Уэльса. Кто знает, что с ним может случиться по дороге. - Он как-то жил без твоей опеки шестнадцать лет, знаешь. - Во-первых, это не опека. Еще чего, – Стивен про себя подумал, долго ли у Тони будет хватать наглости отрицать это. – Во-вторых, он связался со мной, а мое везение на неприятности заразно. - Что ж, хотя бы это ты признаешь. Молчание натянулось тонкими, опасными нитями, мгновение застыло в нем, словно на маггловской фотографии, и они застыли – Тони упрямо смотрел в пол, ногтями впивался в ладони, Стивен смотрел на него. - До свидания? - До свидания. И оба не сдвинулись с места. У Стивена от желания прикоснуться болели пальцы. - Пришли мне сову. - Уверен, что готов разбирать мой ужасный почерк? - Уверен, что готов разбирать его вечность, – и эти слова уже соскальзывали, уже цеплялись где-то на самом краю, но Тони вдруг одернул себя, наконец взглянул на него – как на исчезающее чужое видение. – До свидания, Стивен. Мягкий голос щекотал ребра, оседал в голове вином, делал больно и легко. - До свидания, Тони. Стивен просидел, смотря на пустое место перед собой, до глубокой ночи.