Call it magic

Следующие три дня они как-то само собой были вместе. - У тебя неудобная кровать, Стрэндж. - Привыкнешь, – и выдерживали где-то на грани флирта и вскрытой, голой прямоты. Вместе и невместе. Стивен бы сорвался, но Тони не то что с каждым днем – с каждым часом, будто под проклятием, становился все тише и натянутей. Загнанный. И в защиту, в безутешной попытке успокоиться – он улыбался чаще, шутил остро и настойчиво, он будто раздваивался, стараясь полностью удержаться в настоящем моменте, в то время как что-то упрямо затягивало его назад. Стивен теперь видел все эти безутешные попытки насквозь и ничего не мог сделать. В конце концов, вопреки резким теням и нервно стиснутым пальцам, Тони улыбался искренне. - Ты обещал мне сливочное пиво. - Мы пришли сюда, чтобы проверить защитные заклинания, – Хогсмид тонул в снегу и в поздних зимних вечерах, окна светились изнутри слишком мягко и уютно, чтобы можно было отказаться. Тони растирал замерзшие пальцы. Снег запутался в его волосах, не хотел таять – Стивен пожалел, что у него нет с собой хотя бы самого старого фотоаппарата, чтобы сохранить этот момент – чужое оседающее дыхание, теплые искры в глазах – где-либо, кроме собственной памяти. - Мы проверили. - Да, и из-за того, что кое-кто решил устроить перестрелку снежками – ты ребенок, ты знаешь это? – мы потратили на это в два раза больше времени. - У нас есть все время мира, у нас сегодня еще каникулы. - Зато завтра надо заново проверить всё. Его слова застряли в горле – улыбка Тони исказилась, почти незаметно, почти неощутимо, стоило напомнить ему об этом, очевидно таком нежеланном, завтра. Отчаянно захотелось прикоснуться – Стивен не понимал, почему до сих пор не сделал этого, почему опять останавливался, только одна навязчивая догадка упрямо билась в голове – потому что Тони сейчас выглядел слишком стеклянным, слишком – опять – усталым, так что страшно было срываться, так что достаточно было просто быть рядом и ничего больше. Стивен откуда-то знал, что потом будет немного злиться на себя за этот момент, за сотни этих моментов в невесомости, когда ни один не решается сделать шаг, боясь разбить то, что есть. Не то что бы им это грозило – Стивену уже нельзя было вытравить из себя эту сумасшедшую нежность. - Идем. - Сдаешься? - Не заставляй меня передумать. Тони, смеясь, схватил его запястье – вдруг, отчего вдоль позвоночника взбежало лихорадочное тепло – сам не замечая, что делает. - Не сбежишь, – и потянул его в ближайший кабак, зябко ежась от налетевшего ветра. - Я и не собирался, – никогда и никуда. На следующий день действительно пришлось встать раньше – Стивен зевал все утро, в очередной раз проверяя с Гаморой прочность собственных заклятий. Он столкнулся с Тони только за обедом – пришлось вытаскивать Старка из библиотеки, где тот что-то с упоением дочитывал – чтобы с первого взгляда заметить, что он не спал совсем. - Старк, людям необходим сон. - Я не человек. - Ты идиот. - Какой есть, – Тони продолжал улыбаться, но улыбка выходила болезненной. - Можешь по крайней мере не страдать в одиночестве. - Ты сейчас так ненавязчиво предложил будить тебя всякий раз, когда мне не спится? Как быстро ты разозлишься настолько, что убьешь меня на месте? - Достаточно быстро, чтобы навсегда отбить у тебя желание пить кофе. Шутка не была до конца шуткой, сквозь слова сочилась усталость, Тони смотрел в глаза, не пытаясь спрятать это неверящее, больное выражение – потому что Стивен говорил серьезно, и это звучало немного абсурдно, невозможно, глупо. Ближе к вечеру, когда они разбирали старые, неизвестно где добытые Старком фолианты у него в кабинете, в дверь неуверенно постучали – и Стивену пришлось кусать губы, чтобы удержать улыбку при виде мгновенно вспыхнувшего, тщательно прикрытого счастья в чужих глазах. - Мистер Старк, – Питер улыбался открыто и ослепительно ярко. – Профессор Стрэндж. Я зашел поздороваться. - То есть он профессор, а я только мистер? - Вы только сейчас заметили? Вы меня вообще когда-нибудь внимательно слушаете? - Так, не выворачивай все так, будто я здесь виноват. Что еще за «мистер»? - Если вам не нравится, надо было раньше возражать. Я привык. Тони возмущенно закатил глаза и попытался выгнать Питера из кабинета, тут же остановив его, когда мальчишка взаправду собрался уходить. Следующие полчаса просто потерялись – Питер без конца о чем-то говорил, Тони притворялся, что слушает невнимательно, Тони совершенно отвлекся и от фолиантов, и от всего на свете, настолько, что забыл, что сегодня помимо учеников должны были прибыть делегации из других школ. Когда Питер, случайно взглянув на часы, весь взбудоражился и поторопил их в Большой зал, Тони на мгновение застыл. Словно провалился под лед. Словно ему в спину ударило мгновенное, безжалостное заклинание. Тони уперся взглядом в стену, внезапно спокойным – омертвевшим – взглядом. Стивен едва не сошел с ума от желания не выпускать его из этой комнаты, от темного и страшного желания – стереть мир за этими дверями, только бы не видеть, не видеть, не видеть никогда больше пустоты в карих глазах. В одном из коридоров с широкими окнами-арками Питер на секунду недоуменно замер, а затем бросился вперед, налетая на подоконник, едва не врезаясь в заиндевевшее стекло. - Смотрите! – но его перехваченное восторгом дыхание сбилось, приглушенно осело в груди, стоило мальчишке кинуть один взгляд на Старка – мальчишка увидел там то же, что и Стрэндж, хотя для него Тони так пытался натянуть честную улыбку. Она ломалась на губах, трещинами расползаясь вдоль по коже. Питер стушевался, почти потеряв интерес к зрелищу, и затих бы совсем, но Тони не позволил. - А вот и ЩИТ пожаловал, – у него в голосе откуда-то пробивалась слабая, забитая гордость. Стивен повнимательней взглянул на развернувшуюся за окнами картину и понял. – Самый мощный и быстрый магический транспорт в наше время. Конечно, если забыть трансгресирование, каминную сеть и порталы, но они не очень подходят для таких случаев. Над озером, постепенно опускаясь, нависал сияющий в заходящем солнце корабль, похожий чем-то на маггловские мечты о далеком космосе, слишком стальной и неестественный здесь, слишком американский. Стивен хотел бы сказать, что это было безвкусно, чисто из принципа, но не мог – это было красиво и так похоже на Тони, что сразу становилось ясно, чьими планами, идеями и руками его собрали. Стивен на секунду забыл обо всем от тихого безмерного восхищения – Тони никогда не перестанет его поражать. - Это невероятно. - Это мелочи. Готов поспорить, вакандцы придумают что-то поинтереснее. - Они уже здесь. Просто появились из ниоткуда. Мистер Старк, это вы построили? - Отчасти. И что значит «появились из ниоткуда»? У нас что, брешь в защитных заклятиях? - Думаю, Тор это предусмотрел. Питер не прекращал настойчивых расспросов всю дорогу до Большого зала, за что Стивен был несказанно благодарен – Тони увлекся объяснениями, пусть и ненадолго. Преподавательский стол пришлось расширить, чтобы разместить всех представителей. Стивен теперь оказался рядом с Тони, поменявшись местами с Квиллом – теперь Питер с Гаморой наконец-то сидели вместе, наконец-то были вместе, без единой перепалки за два дня, без бурных проявлений и видимой романтики, только прикосновения стали спокойнее и дольше, только взгляды никто больше не отдергивал в последний момент. Все-таки сыворотка правды оказалась идеальной случайностью. Или этим двоим просто надоело вечно недоговаривать. Слева от Старка, к его удивлению, на совсем непривычном для себя месте разместился Локи. - Ты поссорился с Тором? - Если бы он поссорился с Тором, об этом бы уже знали все. - Я не в настроении развлекать наших гостей. - Как эгоистично с твоей стороны, свалил все на брата, – Тони отвечал на автомате, его взгляд бегал по гудящему сотней голосов залу, по пустым местам. – Где, кстати, эти гости? Тор собирается устроить им пышное представление? - Собирался, но я не позволил. Вон они. Зал зашумел громче, когда в высокие, распахнутые настежь двери вошел директор, а следом за ним – полузнакомые Стивену по газетам люди, трое преподавателей ЩИТа и директор вакандской школы, Т’Чалла, вместе с двумя своими людьми. Они представляли разительный контраст, эти две школы – одинаково сильные волшебники, совсем разные методики, холодная сдержанность на вечно-загорелых лицах и столь же холодное любопытство на лицах американцев. Только ученики, если присмотреться, везде были одинаковые – все те же дети. Тони рядом с ним застыл, не дыша – у Стрэнджа в груди эхом прокатился чужой крик. Оказалось, у Стива Роджерса зеленые глаза. А ведь на всех снимках, даже на карточках из шоколадных лягушек, они были столь пронзительно-синими. Стивен заметил это, потому что нынешний директор ЩИТа, не глядя ни на высокий потолок, отражающий звездное небо, ни на огромный, великолепный зал, всегда захватывающий дыхание у незнакомцев, смотрел в одну точку, на одного человека, словно кроме него здесь никого не было. Он вдруг подумал, что сегодня за ужином не сможет съесть ни куска – так сильно, безумно дрожали руки, будто оправдываясь за чужое неестественное спокойствие. Захотелось схватить Старка за руку – но стало стыдно за покалеченные, неспособные даже удержать пальцы. - Поприветствуем наших гостей! – зал взорвался, подхватывая громовой голос Тора и разбивая его о стены вместе с сотнями других. – Как вам всем известно, в этом году в Хогвартсе будет проходить Турнир Трех Волшебников! Кубок Огня выберет чемпионов – по одному от каждой школы. Участвовать могут только ученики старше шестнадцати лет. И чтобы в этот раз без фокусов! – зал наполовину возмущался, чисто по привычке, наполовину смеялся, вспоминая старые забавные истории тех сумасбродов, которые в разные времена пытались обмануть Кубок. – В течение следующих трех дней любой, кто подходит под это правило и хочет участвовать, может бросить свое имя в Огонь, но помните – это соревнование опасное и тяжелое, – в ответ на это замечание все для приличия затихли. – Первое испытание пройдет ровно через неделю, а пока – веселитесь, знакомьтесь и не забывайте учиться! И Тор со своей коронной улыбкой отсалютовал ученикам своим бокалом – Стивен всегда в такие моменты сомневался, действительно ли там налит всего лишь сок. Он действительно не смог есть. Тони тоже – и не пытался. За их столом висела давящая тишина. Локи ничем не показывал, что замечает ее, но и не нарушал ни словом. Питер с Гаморой что-то негромко обсуждали между собой, Стивен игнорировал их вопросительные, беспокойные взгляды – ведь Старк обычно не замолкал – при всем желании он не мог бы им ничего объяснить. Не то что бы они сами ни о чем не догадывались. Тони неотрывно смотрел в стол, но Стивен ловил на нем чужие взгляды – взгляд этих зеленых глаз, взгляд рыжей женщины с холодной улыбкой – и ненавидел каждый. Под конец, когда старосты уже начали поднимать учеников, чтобы провести как своих, так и приезжих в их комнаты, Локи нехотя сказал: - Мы договорились провести совещание сегодня вечером. Надо ввести их в курс нашей нынешней ситуации, – он говорил с осторожной, аккуратно-выдержанной интонацией, словно ждал в ответ взрыва. - О нашем маленьком местном монстре? - Именно, – Локи замолчал как-то незаконченно, будто обдумывая что-то. И добавил очень тихо, едва не шепотом, так что Стивен не то что расслышал, скорее угадал по реакции Старка: – Ты можешь не приходить, если не хочешь. - Спасибо, – и Тони поспешно встал из-за стола. – До завтра. Он задержал взгляд на Стивене, и в карих глазах вспыхнуло тепло, Стивен не мог оторваться – это тепло лишь ненадолго блеснуло для него, на самой поверхности, не добираясь до застрявшей где-то на дне уязвимости, которую он не должен был заметить, которую Тони никому не позволял раньше замечать. - Я зайду позже, расскажу, как все прошло. - Нет. Лучше завтра, – Тони закрывался на все замки. Вдруг, неосторожно подняв взгляд, он столкнулся с кем-то – Стивен заранее знал, с кем – и побледнел внезапно и сильно, словно от физической боли. Тони вылетел через боковую дверь – Локи успел удержать за локоть Стива Роджерса, непроизвольно дернувшегося следом. Стивен наблюдал за американцем, не скрываясь, и сам удивлялся той холодной злости, которая точила его изнутри. Стивен едва выдержал это затянувшееся совещание, почти не участвуя в нем – он молча стоял в стороне, не пытаясь завести новых знакомств, пока Тор и Локи объясняли сложившуюся обстановку. Он только разглядывал чужие лица, вспоминая все, что о них слышал. О Стиве Роджерсе он слышал слишком много, зато двое других профессоров ЩИТа были не столь известны – Наташа Романофф с ее прямым, расчетливым взглядом даже вызвала бы в нем уважение (своей отдаленной схожестью с Гаморой, не иначе), если бы он не был так зол. О Сэме Уилсоне Стрэндж в принципе мало что знал, а вакандцы его не интересовали – его, по правде, уже ничего не интересовало, происходящее только выводило из себя, потому что совсем не здесь он должен был быть. - Ты как-то заранее их ненавидишь, – Ракета тоже был на редкость мрачным и тихим. – Где Старк? - Не знаю. - Так узнай, сделай милость. - Без тебя разберусь, – вырвалось прежде, чем он успел подумать, резкое и холодное. – Прости. - Господи, в кои веке выдал откровенную грубость вместо своего проклятого сарказма. Это даже забавно. - Стрэндж, не расскажешь нам на правах участника о том инциденте, – Тор не оставил ему выбора, пришлось подойти ближе и ненадолго отодвинуть в сторону собственные смешавшиеся чувства. Стивен коротко пересказал то, что пересказывал уже с десяток раз, не пытаясь сделать свой тон чуть более располагающим, чем абсолютно равнодушный. - Почему вы до сих пор не поймали его? – Т’Чалла спрашивал спокойно, без упрека, и его прямой, спокойный взгляд был единственным, что удержало Стивена от вспышки гнева. Это и забеспокоившийся Плащ, больше не желавший мирно лежать на плечах – он пока незаметно, но тянул его куда-то прочь из комнаты. Локи перехватил инициативу, Локи сегодня тоже был исключительно не в духе – впрочем, он никогда не пытался сдерживать ледяные ремарки, неважно перед кем. - Потому что Черный Лес – это непроходимая чаща, которая тянется на сотни километров. Она не является территорией Хогвартса в полной мере, поскольку там обитают многочисленные магические существа, и далеко не все из них безобидно относятся к нарушению границ. - Да, кентаврам настолько надоело наше присутствие, что они согласились помочь, – проворчал Ракета у него за спиной. - Даже отряд опытных мракоборцев не полезет туда, чтобы кого-то «поймать», но если вы сомневаетесь, можете проверить. - Не лучшее соседство для школы, – усмехнулся Уилсон. - Я всего лишь беспокоюсь за безопасность своих учеников. - Я понимаю. Замок защищен всеми возможными заклинаниями, к тому же преподавательский состав обеспечивает круглосуточное дежурство. Единственное, что от вас требуется – остановить студентов от вылазок в Лес и выхода из комнат в ночное время, – Тор старательно выдерживал спокойный, миролюбивый тон, ненавязчиво напоминая всем, что у них не было достойных причин злиться. Стивен не нуждался в таком напоминании – Стивен и сам прекрасно знал, но не мог сдержаться. - Я ушел, – он тихо сказал Локи и, не дожидаясь ответа, вышел из комнаты. В кабинете Тони было пусто, Стивен быстро прошел вдоль рядов запылившихся за каникулы парт и почти взлетел по лестнице – чтобы замереть у двери, вслушиваясь в каменную тишину замка, только прикасаясь дрожащими пальцами к потрепанному дереву, не решаясь постучать. - Тони? – он не должен был приходить, Тони сказал об этом. Но не прийти не получилось – в конце концов, Стивен бывал до ужаса эгоистичным, и сейчас он хотел видеть, не заботясь о том, хотят ли видеть его, – хотя бы на минуту, хотя бы просто убедиться, что все – пусть не в порядке, но терпимо. Ему никто не ответил. Стрэндж не знал даже, там ли сейчас Тони, и от этого жгучее бессилие разъедало кожу. Он ударил в дверь кулаком, глухо и бесполезно, подавляя искушение ударить сильней, чтобы разбить костяшки в кровь, чтобы разбить эту дверь к чертовой матери – в щепки. - Впусти меня. Пожалуйста, Тони. Если бы, если бы, если бы – он решился вчера, или три дня назад, или две недели, то сейчас у него было бы хоть какое-то, пусть тоже сомнительное, право действительно разнести это старое дерево, или просто открыть коротким заклинанием, или не отпускать Тони от себя весь день и весь вечер, утащить его на окраину озера, под настоящее зимнее небо вместо клубящегося купола над Большим залом, вместо всех совещаний и встреч. Ведь он знал, что будет злиться на себя за эту нерешительность. - Чтобы ты знал, я не уйду. До утра, – Стивен отчаянно надеялся, что не рвется в пустую комнату. Он опустился на пол, облокотившись о дверь спиной, Плащ плотнее вжался в плечи, тоже беспокойный, совсем немного паникующий. Стивен смотрел в пустой кабинет – отчего-то вспомнилось, как Тони сидел на этих перилах в свое первое занятие, отчего-то ничего больше не вспоминалось, мысли плясали бессмысленной чехардой, с одного на другое, насмерть задавленные гнетущим волнением. - Просто впусти меня. И снова – никакого ответа. А Тони задыхался у себя в комнате. Ломало грудную клетку – так живо по-новому дробились кости, резали легкие, и в горле булькала кровь. По-новому – так до безумия знакомо. Собственный страх, собственная нестабильность выводили из себя, Тони хотелось разнести что-нибудь, Тони не мог сдвинуться с места, словно его приковали чем-то физически тяжелым, словно его отравили, яд разъедал стенки вен и нестерпимо жег изнутри. Когда он пытался оправдать эти чувства, хотелось рассмеяться. Он должен был пережить это. Он должен был привыкнуть к этому, не – выламывать себя этой болью, будто у него есть на нее право, будто он не захлебнулся в ней досмерти, будто слишком слаб, чтобы с ней справиться, чтобы просто ничего не чувствовать. Когда чужие шаги тихо-тихо донеслись из-за двери – первым, что он почувствовал, был абсолютный, наживо сдирающий кожу страх, он не мог дышать – пока не услышал собственное имя, сказанное знакомым, другим, спокойным и теплым голосом, от которого все равно захотелось сбежать. Тони не мог открыть дверь – Тони не мог позволить увидеть себя таким. Пришлось кусать пальцы, чтобы не закричать. Стивен ушел под утро.