Девятый класс

      В преддверии Нового Года все будто ходило ходуном. Будни сменились суетой, пропахшей хвоей и мандаринами. Полугодие окончилось благополучно, так что и ученики, и преподаватели могли позволить себе расслабиться.       На школьном предновогоднем мероприятии все прошло отлично. Я с теплотой вспоминала медленный танец, который я станцевала с мистером Найтхиллом. Мое облегающее платье цвета куркумы с разрезом до бедра скользило под ладонями учителя, возбуждая пошлые фантазии как в моем, так, вероятно, и в его сознании. После медленного танца мы незаметно ушли, и направились к нашему излюбленному за последние несколько недель месту: кованной скамье под величественным дубом. Мы бывали там почти каждый день. Разговаривали, целовались и молчали. Сегодня было слегка иначе. Мы совсем не говорили. Трэвис смотрел на меня сквозь плотную ночную тьму, сверкающую из-за пролетающих мимо снежинок, то и дело ослепляя меня бликами своих глаз и мягко улыбаясь.       — Что? — смущенно улыбнувшись, спросила я у учителя.       — Ты очень красивая, — не торопясь, продиктовал он, а я зарделась.       Разрез платья интригующе обнажил мое бедро, что Трэвис, конечно, тут же заметил. Он нежно прильнул к моим губам, и я почувствовала, как его ладонь поползла вверх от моего колена. Когда кончиками пальцев он дотронулся до резинки моих чулок (да, теперь я настолько развратная, что ношу чулки на школьные праздники), под ложечкой засосало. Филолог немного отодвинулся от меня, с неким удивлением заглянув в мои глаза. Я ждала его реакции. Кончики его губ еле заметно дрогнули, и он облизнул губы, будто мучаясь от жажды.       — Ты не замерзла?       — Немного, — улавливая намек мистера Найтхилла, сладко прошептала я.       — Не хочешь чаю?       — Очень хочу.       Крепко сжав мою руку и рассыпавшись в хищной улыбке, Трэвис повел меня в свой автомобиль. Расположившись на пассажирском сиденье, я позаботилась о внешнем виде моих стройных ног, повыше задрав платье так, что кружево чулок стало невозможно не видеть. Это стало достаточно опрометчивым решением, ведь по пути домой мой учитель несколько раз чуть не попал в небольшое ДТП одурманенный близостью полуобнаженной школьницы.       По мере приближения к дому, поведение его становилось все более раскованным. Остановившись на одном из пустынных светофоров, Трэвис, недолго думая и не поворачиваясь ко мне, смело положил руку на внутреннюю часть моего бедра. Я вздрогнула, но не стала убирать его ладонь. Когда преподаватель понял, что сопротивляться я не собираюсь, он окончательно осмелел и начал настойчиво и бесстыдно меня ласкать. Окружающая обстановка меня неимоверно заводит: я сижу рядом с филологом в его машине, а окружающая безлюдная тьма услужливо провожает нас к его дому, где мы, очевидно, так и не попьем чаю. Мистер Найтхилл выписывал замысловатые узоры на ткани моих трусиков, совершенно не изменившись в лице. Мое дыхание сбилось, и внезапно мне стало невыносимо душно — то ли от замкнутого пространства салона машины, то ли от осознания того, что я готова беспрепятственно отдаться своему учителю. Чувство стыда вскипятило кровь в моих жилах, я зажала рот обеими руками, чтобы не вскрикнуть. Практически подойдя к самой грани, я издала сладкий, изможденный стон, не в силах больше сдерживаться.       — М-м-м… Клейн, — расплывшись в самодовольной улыбке, промурчал Трэвис, трогаясь с места и перекладывая правую ладонь с моей промежности на руль.       — Нет, пожалуйста, — подняв брови и начав хныкать, как маленькая девочка, взмолилась я, разочарованная упущенным оргазмом, — Я хочу еще.       Он лишь посмотрел на меня, насмешливо приподняв бровь и подарив мне очередную лучезарную улыбку.       — Подожди немного, Адри, — прошептал он, с азартом уставившись на проносящиеся мимо придорожные фонари.       Наконец мы подъехали к логову моего растлителя. Заглушив двигатель, он кивнул в сторону двери, приглашая меня войти. Цокая каблуками я поднялась по лестнице и вошла внутрь, изящно скинув пальто. Внутри стоял приятный полумрак — лишь лунный свет ласково струился по высоким стенам.       Дверь захлопнулась. Я не успела опомниться, как Трэвис налетел на меня, страстно целуя. Подхватив меня под бедра и с силой прижав к стене, вызывая колкую боль в лопатках и позвоночнике от удара, мой учитель воспользовался моим несдержанным стоном и проник языком сквозь мои губы. Я чувственно обхватила шею Найтхилла руками и позволила ему продолжить меня совращать, слегка покусывая его губы. Он медленно начал спускаться ниже, оставляя на моей челюсти влажную блестящую дорожку. Увлекшись, он нежно прикусил венку на моей шее, и я судорожно выпустила воздух из легких, плотнее обхватывая его талию ногами, поздновато поняв, что ощущаю его возбужденный член сквозь плотную ткань брюк.       — Я хочу вас, мистер Найтхилл, — подставляя ключицы под горячие поцелуи учителя, склонившись над ним, прошептала я.       Прорычав что-то неразборчивое, превозмогая головокружительное возбуждение, он крепче сжал мои бедра и понес меня в спальню. Аккуратно положив меня на мягкую постель, мой учитель отстранился, видимо, чтобы взглянуть на плод труда наших с ним многих учебных дней, пропитанных липким и сладким флиртом — на его фаворитку, залившуюся сочным румянцем и умоляющую его овладеть ею.       — Неужели я наконец-то тебя трахну, — победоносно покачивая головой, сказал Трэвис, многообещающе нависнув надо мной.       Я не сводила с него глаз. Вдоволь насладившись видом его крепкого торса, обтянутого тканью рубашки, я все же решила от нее избавиться. Сняв с него верх, я провела кончиками пальцев по впадинкам между мышцами. Филолог резко перехватил мою руку и положил ее на свой пах. Я сразу же вспомнила свой первый сон с его участием и слегка сжала твердую плоть.       — Ты его хочешь, Клейн? — пропавшим голосом говорил он, похотливо и жестко уставившись на меня — Скажи вслух, чего ты хочешь.       — Я хочу ощутить ваш член внутри себя, — сказала я, тут же опешив от своих слов.       Но моя оторопь быстро прошла, отгоняемая его безудержным напором. Он сорвал с меня платье, снял бюстгальтер, после разделся сам, и передо мной предстал его напряженный орган. Я с недоверием заглянула в глаза учителю, который сутки назад проверял мою тетрадь, а теперь готовился лишить меня девственности.       — Боишься? — будто сняв маску жесткости, участливо спросил он.       — Слегка, — прикусив нижнюю губу негромко ответила я.       — Ничего, я сделаю все сам, — ласково подытожил Трэвис.       Он опустался надо мной, расположившись между моих ног, заставляя чувствовать себя абсолютно беззащитной. Мистер Найтхилл ловко снял с меня стринги, не давая мне возможности засмущаться из-за абсолютной наготы. Затем он глубоко поцеловал меня и резко вошел, заставляя слезы катиться из моих глаз. Филолог оторвался от губ и смахнул капли с моих щек.       — Мне прекратить? — спросил он, нахмурившись.       — Нет, не останавливайтесь, мистер Найтхилл, пожалуйста… — простонала я, вновь заводясь от обращения на «Вы» к человеку, только что открывшему для меня мир секса.       Судя по всему, подобное мое официальное отношение его тоже возбуждало, ведь после моих слов он начал двигаться во мне с большим энтузиазмом. Боль ушла, заменив себя сладким наслаждением. Наши стоны сливались в единый белый шум, отражавшийся от стен дома. Каждой клеточкой тела я ощущала Трэвиса. Мы словно слились в одно целое. Толчки постепенно усиливались, и я поняла, что скоро кончу. Прогнувшись в спине я взорвалась бурей обжигающих ощущений. Мои мышечные сокращения, в свою очередь, довели Трэвиса до оргазма. Когда стоны стихли, тишина неподъемным грузом свалилась на нас с потолка. Мы лежали рядом, шумно восстанавливая дыхание.       — Ты невероятная, Адриана, — прохрипел филолог, — Я тебя обожаю.       — Я вас тоже, — с уставшей улыбкой ответила я.       — Сходи в душ, я отвезу тебя домой, — спустя некоторое время сказал Найтхилл и подарил мне нежный поцелуй.