Девятый класс

      Некоторый достаточно большой отрезок времени жизнь Адрианы Беатрис Клейн шла весьма гладко. Тонким нутром души она чувствовала себя второй Набоковской Лолитой и жадно наслаждалась вниманием, уделяемым ей мистером Найтхиллом. Каждый скользкий взгляд учителя на очередном уроке ублажал ее самомнение и значительно поднимал самооценку. Он стал самой желанной частью ее дня. Его отсутствие, плановое и спонтанное, заставляло Адриану испытывать абстинентный синдром или, проще говоря, чудовищную ломку. Хотя, глупо будет отрицать, что быстрота развития этого романа пугала ее. В любом случае, мисс Клейн приняла решение плыть по течению и не терзать себя пустыми, надуманными (как ей казалось) страхами.

***

      «Блять! Да как же так, а?! Что за мразь эта Марго Хендрикс?!» — похожая одна на другую, однотипные мысли проносились в моей голове. Губы побледнели и истончились от гневливого напряжения. Карандаш с треском сломался, не выдержав сжатия моей рукой. А я все сидела за своей партой на дурацком уроке истории и не могла уложить в голове, как я могла допустить произошедшее. Под «произошедшим» я имею в виду следующее: сегодня на уроке английского, когда Найтхилл ненадолго удалился из кабинета мои одноклассники затеяли со мной странный разговор, подкрепленный недвусмысленными высказываниями, поставившими меня в тупик решительно и бесповоротно.       — Э-эй, Клейн, — с пугающей улыбкой Чеширского кота с другого конца класса обратился ко мне Эндрю Скоттфилд, высокий кареглазый парень с нелегкой судьбой, обделенный, к сожалению, умом, и потому не производящий на меня должного впечатления, — Как спалось сегодня?       — Эм… Нормально… — нахмурившись отвечала я, замечая на лицах некоторых остальных ребят такие-же глупые широкие улыбки, как и у Эндрю, — С какой целью интересуешься?       — Ой, ну не знаю, — подавляя смешки, говорил мне в ответ одноклассник, переглядываясь с остальными, — Может тебе снилось что-нибудь интересное…       Кровь моя моментально закипела, взгляд заострился. Ситуация, прояснившись, нависла надо мной лезвием гильотины.       — В каком смысле? — процедила я, скрывая собственное напряженное настроение за напускным любопытством.       — Ну… Может к тебе во сне в очередной раз приходил твой любимый мистер Найтхилл и «учил» тебя как следует, — озвучив свое предположение, он перестал пытаться себя утихомирить и залился звучным громким смехом заставляя всех начать смеяться вместе с ним.       Судорожно сглотнув, я поняла, что мне сейчас нельзя молчать. Удобнее всего показалось отшутиться.       — А даже если и так, — начала я, хищно обнажив широкую улыбку, — Тебе то что, пупсик? Ревнуешь что ли?       — О, да! Очень! — прерывисто орал Скоттфилд, хватая воздух и пытаясь не задохнуться в истерическом смехе.       К моему счастью, буквально в ту же минуту филолог вернулся в кабинет, своим суровым взглядом взбудоражив меня и заставив всех остальных успокоиться.       Теперь же, сидя на истории, я размышляла об этой беседе, продумывая все возможные варианты. Оказался возможным только один: Шлюхендрикс растрепала всем все, что только могла растрепать. Я, к сожалению, не сразу поняла, что она крайне ненадежный человек, и потому, пока мы еще общались, я рассказала ей про мои два сновидения. К тому же, она встречалась с Эндрю некоторое время. Так что все вышеизложенные факты легко сложились в отвратительнейшую и правдивую картину. Я глубоко вздохнула и решила просто заставить себя об этом не думать. Впереди выходные. Все легко забудут эту неудачную шутку.       Очередная обычная неделя. Обычные уроки в двадцатой аудитории, каждый из которых заканчивался коротким поцелуем, легким шлепком или нежным объятием между мной и Трэвисом после того, как остальные суетливо покинут кабинет. Глаза его будто оттаяли, слегка изменив тот стальной блеск, приводящий меня в немой восторг, и зарядились каким-то внутренним свечением, еще больше меня завораживающим. Теперь, когда я на него смотрела, я уже не боязливо и застенчиво изучала его крепкий торс, а смело и грязно любовалась им. Осознание того, что это тело в некоторой степени принадлежит мне, пьянило меня и уносило землю из-под ног. Я его провоцировала. Знала, что это опасно и глупо. И продолжала его дразнить.       Я бы сказала, что это был обычный день, но все же одно пикантное происшествие совершенно не вписывается в понятие «обычный». Сегодня учеба казалась чертовски растянутой, а мне, вдобавок к бесконечным урокам, необходимо было срочно доделать один проект в школе. Учебное заведение было почти пустым. Я шла по пустынному коридору, погрузившись в собственные мысли, может потому не услышав шагов за спиной. Я очень сильно испугалась, когда сильные руки сбили меня с ног и пригвоздили к стене. Перед собой я увидела Найтхилла, смотревшего на меня, как на загнанную в угол добычу. Теперь же глаза его напугали меня, напомнив мне газовую горелку.       — Что вы… — попыталась возразить я.       — Тихо, — низким голосом прервал он меня, — Знаете ли вы, мисс Клейн, что юной леди непозволительно так вызывающе вести себя со взрослыми мужчинами?       Он облокотился на стену, перегораживая мне путь, и страстно поцеловал меня. Мои руки легли на спину учителя, прижимая его к себе, и филолог воспринял это, как приглашение. Он увел меня в свой кабинет, там усадил на свой стол и начал спускаться от моих алых губ ниже, заставляя меня испустить приглушенный стон. Пока учитель осыпал ласками мои плечи, я расстегнула его рубашку, нежно пройдясь пальцами по очертаниям мышц, которые я так явно представляла, засматриваясь на Трэвиса на уроках. Он ненадолго прервался и вновь поравнялся со мной глазами.       — Ты хочешь этого? — хрипло спросил он.       — Да, — тихо ответила я, закусив губу.       — Скажи вслух, Клейн, — говорил учитель, медленно снимая с моего плеча бретельку бюстгальтера, явно его раздражающего своим присутствием, — Скажи целиком, что ты хочешь, чтобы я тебя трахнул.       Низ моего живота налился свинцом после его последней фразы.       — Я хочу, — медленно начала я, смакуя каждую букву своей реплики, — Чтобы вы трахнули меня, мистер Найтхилл.       На его челюсти вновь заиграли желваки, на шее вырисовались напряженные сухожилия. Он наслаждался моей неопытностью, заводясь от каждого вздоха, срывающегося с моих губ. Мышцы рук Трэвиса красиво сократились, когда он придвинул меня к самому краю стола, расстегнув застежку бюстгальтера и обрушив на меня тяжесть своего тела. Губы наши слились в грубом желании. Я совсем потеряла голову, как и он, судя по всему.       За дверью кабинета внезапно послышались шаги, отчетливый стук в дверь и визгливый голос миссис Фостер: «Мистер Найтхилл, можно к вам?» Хоть дверь и была заперта, я не на шутку перепугалась, судорожно начав застегивать лифчик.       — Я сейчас выйду к вам, подождите, пожалуйста, — громко ответил он, раздраженно застегивая рубашку, затем обращаясь ко мне, смягчившись, уже шепотом, — Извини, Адри, она не должна была…       — Все в порядке, — перебила его я, торопясь, поправляя его слегка растрепанную прическу.       — Выйди через пожарный выход, — сказал он мне вместо прощания, после сладкого, как малиновый джем, поцелуя.       Покидая школу, я еще долго оглядывалась по сторонам, боясь оказаться замеченной, и вспоминала запретные и невероятно желанные прикосновения учителя.       Черт подери! Ну почему ей понадобилось зайти именно в этот момент?