Девятый класс

      Наступил новый год. Все нормальные люди преспокойно отдыхали, попивая горячий шоколад, закутавшись в плед, и наблюдая за белоснежными хлопьями снежинок из окна. Но не старшие классы школы Маунтхилл. Нам поставили по несколько факультативов в день, а за прогулы обещали поставить дежурить в крыле младшей школы на следующий семестр, что, поверьте, является жуткой казнью. Но у меня, конечно, был свой, гораздо более действенный мотиватор. Каждый день он приезжал на своей машине и степенно поднимался в свой двадцатый кабинет. Проводя свои факультативы от то и дело присаживался ко мне за заднюю парту и мы обменивались взглядами темными и цепкими, как репейник. Он меня дурманил настолько, что я совсем забывала про окружающих. Были только мы вдвоем.       В очередной день, раздав нам задания, он зашел за мою спину и, наклонившись, проурчал мне что-то ласковое на ухо. Все были увлечены заданиями и тихо шушукались, посмеиваясь над своими шутками. Я с трудом сдержала кокетливые смешки, а мой учитель, воспользовавшись моим рассеянным и польщенным состоянием, некрепко сжал правой ладонью мою грудь. Я охнула, заставив Трэвиса торопливо одернуть руку. На мой сдавленный вздох обернулась Марго Хендрикс. Оглядев меня и кинув быстрый взгляд на мистера Найтхилла, она фыркнула и закатила глаза. Меня подобное утрированное презрение повеселило, и я широко улыбнулась ей в ответ. Когда она наконец отвернулась, резко перекинув свои светлые волосы на одно плечо, филолог сел на соседний стул за мою парту. Я сделала вид, что внимательно читаю задание, однако даже не пыталась понять, что я читаю, и боковым зрением видела, что он пристально рассматривает меня, подперев голову жилистой рукой.       Перебирая в голове неприличные мысли одну за одной, я погрузилась в свои фантазии и невольно вздрогнула, почувствовав жесткое прикосновение к своим бедрам. Я набрала воздух в легкие. Пальцы учителя ловко задрали мою юбку и отодвинули кружевные трусики. Я наконец взглянула на Трэвиса: его тяжелый взгляд, блуждавший по чертам моего лица, будоражил мысли. Он был сильно возбужден. Я чуть шире раздвинула ноги, позволив филологу войти в меня пальцем, проскользнув между складок моей плоти. Испустив тихий, томный стон и прикусив губу, я вновь посмотрела на Найтхилла. Он хищно уставился на мои губы, будто вскипятив кожу. Я решила его слегка подразнить: легко пройдясь подушечками пальцев по своей ключице, я расстегнула верхнюю пуговицу своей блузки. Теперь его взгляд просто не мог не соскользнуть в соблазнительную ложбинку, что, собственно, и произошло. Не знаю, что на меня нашло, но я положила левую руку на возбужденный член Трэвиса. Неторопливо и чувственно я начала скользить по нему через ткань его брюк, заставив учителя сжать челюсть, чтобы не застонать. Только сейчас до меня дошло: я сижу в аудитории полной моих одноклассников, и мы с моим учителем занимаемся петтингом. От этой мысли в висках застучало, а в груди стало жарко. Филолог ускорился и я схватилась за парту, задрожав всем телом. В глазах потемнело, я долго не могла восстановить дыхание. Лишь потом я поняла, что учитель убрал мою руку со своих брюк.       — А как же вы? — шепотом спросила я, прильнув к нему всем телом, благодарная за подаренное мне наслаждение.       — Не сейчас, — вкрадчиво, с многообещающей улыбкой сказал он.       — Люблю вас, — прошептала я ему на ухо, заставив его расплыться в глупой, еще более широкой улыбке.       Я решила, что у него есть планы на окончание сегодняшнего факультатива. Надеюсь, я присутствую в этих планах.       Резко затрезвонил звонок в коридоре. Все молниеносно собрались и пошли на выход. Я последовала их примеру, задержавшись в дверном проеме. Ожидая встретиться взглядом с учителем, я разочаровалась, не установив с ним зрительный контакт. Мало того, его взгляд был направлен на Шлюхендрикс, которая, старательно виляя бедрами, направилась к учительскому столу. Выйдя из кабинета, я неотрывно продолжила сверлить взглядом свою бывшую подругу. Она что-то утвердительно говорила Трэвису с недовольством и явным вызовом в глазах, а он, качая головой, что-то коротко ей отвечал, стараясь не смотреть ей в глаза.       Мне это не нравится. Сердце предательски разогналось. Мозг начал судорожно генерировать варианты. Что ей нужно от Трэвиса? Почему-то захотелось убежать и спрятаться. А если она заметила нашу выходку? Черт, черт, черт!       Сижу на физике. Решаю задачи на тепловые явления, готовлюсь к годовому переводному экзамену. Внезапно телефон пополз по столу, движимый вибрацией от свежего сообщения. «Зайди ко мне, как сможешь. Надо поговорить,» — высветилось на экране. Имя отправителя было до боли знакомым. И вновь пульс начал брать разгон. Задачу я решить до конца не смогла. Не помню, как я досидела до конца физики, но прекрасно помню, как резь в глазах мешала идти в двадцатую аудиторию.       Подойдя к двери кабинета, а попыталась собраться с мыслями и успокоиться. Безуспешно. Нетвердо ступая на пол, будто скользящий под моей подошвой, я вошла внутрь и направилась к столу учителя, уже подготовившись к любым самым неприятным новостям. Трэвис сидел за столом, задумчиво глядя в окно, слегка прикрыв рот рукой. Он не хотел начинать разговор.       — Я слушаю, — негромко сказала я, боясь смотреть на филолога прямо.       — Адри, подойди, пожалуйста, — хмурясь, также тихо попросил Найтхилл.       Я бесшумно приблизилась к его столу.       — Дай руку, — сказал он.       Когда я, недоумевая, протянула ему кисть правой руки, он больно сжал мое запястье, плохо скрывая, что он измеряет частоту моих сердечных сокращений. Мое сердце итак буквально отбивало чечетку, а теперь оно и вовсе летело на первой космической. Я заметила, что филологу польстило мое волнение, однако я не приняла это за комплимент. Он меня напугал. Теперь же Трэвис медлил.       — Адриана, ты ничего не хочешь мне рассказать? — наконец спросил он, разрывая плотную тишину замкнутого пространства.       Паника усилилась. Я не знаю, что он хочет услышать. Что я сделала не так?       — Нет… Вроде ничего не хочу, — пытаясь проглотить ком в горле, произнесла я.       Трэвис молчал и вызывающе улыбался. Затем встал передо мной на расстоянии пятнадцати сантиметров и уставился на меня.       — Ты секреты хранить умеешь? — как-то неожиданно спросил он, застав меня врасплох.       — Да… Конечно… Наверное… — я начала лепетать что-то нечленораздельно, не справляясь с адреналином.       — Умеешь? — вновь переспросил он.       — М-гм, — наконец выдавила из себя я.       — Ты же в курсе, что я женат?       Я опешила. Конечно я знала, что он женат. Что это, блять, за вопросы? От злости я будто дар речи потеряла. А он все продолжал.       — Ты же понимаешь, что я не могу тебе дать ничего серьезного? — он спрашивал вовсе не из-за заботы обо мне, а из-за нежелания брать ответственность на себя.       — К чему эти вопросы, мистер Найтхилл? — пытаясь унять дрожь в голосе, проблеяла я и попыталась выдернуть руку из цепких лап учителя, — вы меня пугаете.       — Ладно, — после некоторой паузы сказал он, улыбаясь, будто смирившись с невозможностью присесть мне на уши, — Пока, Адри.       Я ушла, не попрощавшись, твердой поступью и с диким желанием все ломать на своем пути. Весь оставшийся день рвала, метала и дрожащими руками вытирала слезы, градом катящиеся из глаз. Он меня просто использовал. Как я могла на это повестись?