Лови момент

      Хосок почти уверен, что его сглазили, или он сам подцепил где-то лихорадку насмешливых злобных духов, потому что его везде преследовала одна и та же напасть, до жути самоуверенная и упрямая неприятность, которая только и делала, что крошила хосокину осторожность и выбивала из равновесия самодисциплину.        Даже в студенческой библиотеке Хосоку пресловутого покоя было не сыскать. Он показательной усталостью прикрыл глаза и потирал переносицу, как бы давая понять, что ни с кем сейчас говорить был не настроен. Однако его неприятности чужд страх перед его гневливостью равно как и такт невмешательства в личное пространство. Хосок вынужден был стерпеть раздражающий скулёж металлических ножек стула о пол и приоткрыть глаза на откровенный толчок о стол с противоположной стороны, который, непременно, был сделан специально.       — Привет, — сказал Тэхён одним из тех его теноров, где дружелюбие граничило на тонкости с соблазном.       Оба синхронизировались в движениях и подпирали рукой подбородок, в коротком молчании разделяя зрительный контакт.       — Привет, — наконец поприветствовал Хосок, и уголок его рта едва дёрнулся усмешкой.       И этого целиком и полностью хватило Тэхёну, чтобы сегодня выжить в сумасбродстве мирского уклада и пережить любые людские невзгоды в виде некоторых пренеприятных лекций.       — Что делаешь? — по-детски любопытствовал Тэхён.       Хотя раскрытая тетрадь и раскиданная по столу небольшим полукругом парочка книг с закладками говорили сами за себя, ему обязательно было задать этот вопрос, только бы склонить Хосока к разговору.       — Заниматься пытаюсь, — Хосок тонко намекнул на то, что кто-то здесь явно лишний. — Что ты хочешь?       — Ну, раз ты спросил...       От Хосока не ускользнул его лукавый, мимолётный блеск в глазах.       Тэхён с воодушевлением загорелся рассказать обо всех своих грешных наваждениях, касаемо...       — Я бы хотел услышать что-нибудь, что не относится ко мне, — прерывал его Хосок, догадываясь, что могло таиться за нечитабельной, красивой тэхёниной непорочностью, которой он прикрывал своих коварных демонов.       — Тогда мне нечего сказать, — тут же осунулся Тэхён.       — Очень жаль, — иронично подметил Хосок. — Значит, мне нечем тебе помочь.       — Напротив, — мягко возразил тот и губы облизал в уповании своих ожиданий, пряча свой несмелый взгляд. Недолгой паузой встряхнул мужество, которое всякий раз так и норовило размякнуть при виде хосокиного надменного пренебрежения, и говорил заискивающе: — Свидание (Хосок готов был дать решительный отказ, но Тэхён не позволил). Прежде, чем ты откажешься, я хочу добавить, что заканчиваем мы с тобой сегодня в одно время и живём в одном общежитие, то есть идти нам вместе, а по пути мы могли бы зайти куда-нибудь и...       — С чего ты взял, что я свободен? — игриво подловил его Хосок.       — Твоё расписание...       — Я не это имею в виду, — деликатно отрезал он.       Тэхён смотрел скептично и молчал, терялся в раздумьях.       Приговор тэхёниной глупости был объявлен незамедлительно и обжалованию не подлежал.       — Нет. — Кратко и ясно Хосок оборвал любые последующие попытки Тэхёна уступить и откинулся на спинку стула, как будто бы отступая, защищая свои границы нужной ему отдалённостью для сохранения своей обороны.       Тэхёна ничуть не тронула хосокина горделивая грубоватость. Он даже был мало-мальски благодарен ей за то, что она поставила его дерзость на место. Ведь то, что он вытворял последние несколько месяцев, непримиримо для него самого — настолько двуличен и лжив он стал с самим собой. Тэхёна беспокоила мысль, что ещё чуть-чуть и в его сознании произойдёт однозначный раскол, и утешался своей цельностью, когда ощутил стыдливость из-за хосокиной укоряющей презрительности во взгляде.       Пора было прекращать биться на два фронта. Вот только как суметь отказаться от выгодной, желаемой позиции и не потерять тыловой надёжной защиты? Тэхён бесспорно увлечён Хосоком чуть больше приемлемого, но порвать существующие отношения, притёртые парой лет и одобренные семьями с обеих сторон, — было черечур резко и однозначно вызвало бы переполох недопониманий, которые Тэхён не в состоянии был бы утешить.       Тем временем Хосока кто-то вежливо позвал на обед, и тот беспричинно согласился, собирая вещи со стола в рюкзак. Тэхён опомнился и придавил ближайшую к нему книгу, которую Хосок хотел взять, ладонью, в дюйме от касания по его пальцам.       Взглядами ловилось напористое противостояние.       И всё-таки Тэхёну ни за что не перебороть в себе нежданное чувство влюблённости, невыносимо красивое по своей природе и поэтичной звучности, манящее человеческую страсть к одержимости и сумасшествию и совращая девственную нежность. В частности, когда распознаешь интуитивно похожее, сломленное и тщательно упрятанное в очертании миндалевидных глаз напротив.       — Хосок! — с непочтительной чинностью воскликнул Тэхён.       Тот не придал значения явному неуважительному обращению и сдержал смешок, вызванный его церемонностью. Между тем Тэхён продолжил с той же важностью:        — Хосок! Пообедаешь со мной?       — Да, — с небывалой досягаемостью согласился он и забрал книгу.       Тэхён дёрнулся, замер и растерялся, ведь нам свойственно оторопевать от непредсказуемого.       Как действовать дальше, Тэхёну не ведомо, потому что подобные форс-мажоры не были оговорены в их сделке. Но терять такой исключительный шанс он был не намерен.       — Сегодня, — сглотнул робость Тэхён.       — Хорошо, пошли, — сказал Хосок как ни в чём не бывало, вздёрнув плечами и застёгивая молнию на рюкзаке.       — Вечером.       Тэхён торопился урвать возможность. Он хотел (от слова очень) словить скользкого Чон Хосока.       — Это время для ужина, — подметил тот и улыбнулся кротко, кокетливо, закидывая рюкзак на плечо.       Тэхён был шокирован и требовал объяснений!       — Так просто?! — недоумевал он, возбуждённую эмоциональность выплёскивая шлепком о стол, за что получил недовольные замечания со стороны. Он опустил библиотечный этикет и подорвался с места, чтобы с очередной хосокиной простодушной насмешливостью быть наравне, и говорил менее раздражённо, с явным непониманием: — Почему ты согласился?       — Я часто обедаю со своими знакомыми, — признался тот и улыбнулся.       Его веселило тэхёнино легкомыслие.

Тебя ничего не стоит распалить, глупый ребёнок. Очаровательно.

      — Ты идёшь? — напомнил он растерянному Тэхёну, который только и мог прожигать его своим изумлением.       Хосок направился к выходу, Тэхён уже вмешивался своим влечением в его траекторию и притянулся непосильным чувством необходимой близости, но по-должному на периферии неприкосновенности сталкивался.       — Вечером, — уточнил Тэхён и добавил саркастически: — Вечером мы обсудим твоё семейное положение.       Тот пошёл на компромисс.       — Как знакомые, — говорил он.       — Конечно, — ехидно ухмыльнулся Тэхён и взглядом томлёной, терзаемой чувственности сквозил его.       — Засранец, — неловко смеялся Хосок, заставляя тэхёнино сердце биться в истоме мальчишеской, нежной страсти к этому человеку.       Последний миг, пустейшее мгновенье, запечатлел Тэхён на своей щеке, пленившись касанием его шёлкового локона чёлки.