Любовь и вечность

Лучше читать под Max Richter – On The Nature of Daylight Кай увидел вышедшую на крыльцо женщину: вязаная кофта свободного покроя, светлые брюки, волосы зацеплены в незатейливый хвост. «Она так не ходила», - первое, что пришло в голову вампира, когда он увидел ее. И еще он подумал, что выглядит более раздавленным и даже растерянным, чем она. Его супруга выглядела вообще холодной статуей с бесстрастным, но все тем же красивым лицом, а он сдерживался, как мог, лишь бы они все не заметили... Старейшина бросил быстрый взгляд на окна - Джаспер один виднелся в одном из окон, оставшись вперед смотрящим. Минуты молчания потекли невыносимо медленно; глаза в глаза, пока она первая не отвела свои и, подойдя к желтому деревянному ограждению, не уперлась об него локтями, смотря перед собой, в чащу леса. «Плохой знак», - мрачная догадка не заставила себя ждать. Мужчина собрался с духом и произнес, так как молчать больше было нельзя. - Дора? - Кай, - она перевела взгляд и посмотрела на него совершенно просто. Обычно. Никак, словно они давно уже вели светскую беседу, а не муж с женой, которые не виделись несколько лет, и коротко кивнула. - Дора, мы можем поговорить? - Как ты стал тактичен, мой дорогой, - с налетом издевки сказала женщина. - Давай поговорим, Дора. - Говори, - она странно покосилась на него, - я же перед тобой, вижу, ты нашел меня. - Нет, я не могу здесь, тут эти... - он слегка поморщился, но через секунду его лицо вновь разгладилось, брезгливое выражение ушло, хотя лицо оставалось напряженным, и она замечала это. «Нервничает», - подумала вампирша. «Ей совершенно плевать», - подумал вампир. - Так я слушаю тебя, - ответ вежливый, но в глазах он не прочел того, чего так желал, и вновь екнуло и что-то подскочило прямо к горлу. Мышцы прекрасного лица дрогнули: сердце же не может биться, не может сделать ни одного удара, так что же это? Она что-то говорит, кажется... Копаясь в мыслях, он даже не сразу уловил то, что она говорила, и вынырнул на поверхность, удивленно смотря на жену. - Прости, я не расслышал, повтори, пожалуйста, - робко попросил Вольтури. - Задумался, - извинительная улыбка. - Я говорила, что Каллены в окрестностях Форкса запрещают охотиться, поэтому мне приходилось уходить подальше от этих мест каждый раз. Они предлагали мне перейти на их диету, но я так и не смогла. Попробовала раз, - Афинодора смешно наморщила носик, и Кай не сдержал улыбку умиления, - и мне не понравилось. Я так и не смогла изменить своему вкусу, - она повела плечами и даже слегка улыбнулась ему. Всего лишь на секунду в Кае проснулось надежда, и он поспешил ответить нежной, невероятно мягкой улыбкой: - Ты настоящая вампирша, Дора, поэтому и не изменила своему вкусу. Признаться, я рад этому. Да даже если бы ты стала, как они, - Кай показал на дом, - мне было бы все равно. Афинодора подняла на него глаза. - Дора, может, прогуляемся? - Кай от волнения не замечал, что слишком часто повторяет имя жены. Он, стоя все это время на месте, как прикованный, наконец, сделал несколько шагов в ее сторону, не решаясь подойти ближе. Он чувствовал странную, не свойственную ему робость вот уже добрых десять минут; почти забытое, непривычное чувство, которое посещало его очень, очень давно. Да, с ней, с Афиной. - Кайус, они не вслушиваются, будь уверен. - Если даже и так, мне неудобно здесь, Дора. - Отчего же? Кай уловил насмешку и сжал зубы: не от злобы, а от другого... Укол в грудь, почти ощутимо больно. Что же это? - Я перед ними как клоун на арене, мне невыносимо, - понизил он голос. - Разве ты не видишь? - А мне то что? - спросила Афинодора и посмотрела на него так, что вызвало в Кае прилив отчаяния. Старейшина старался ничем не выдать свое состояние даже ей, ради той, из-за которой он пришел сюда, пока не выдать, пока еще есть силы, и только не при них! Они должны остаться одни совершенно, чтобы никакие глаза и уши не могли... - Дора, я все понимаю, понимаю, почему ты так себя сейчас ведешь... - Как так? - нейтрально задала она вопрос. - Никак, - глухо ответил Кай. - Никак совершенно. Тебе все равно. - А должно быть иначе? - безразлично спросила супруга, и под кожу Кая начал заползать страх, который стал обволакивать душу липкой паутиной, опутывая сетями все прочнее, будто внутри поселился гигантский смертоносный паук. «Сделать еще шаг к ней, или нет? Позволить себе дотронуться до руки ее, или же не стоит этого делать пока?» - задавал вопросы старейшина, не зная ответов на них. Растерянность... Неуверенность... Страх... - Я слушаю тебя, Кайус, - голос вновь заставил его вынырнуть на поверхность. – Что ты мне хотел сказать? Я не заткнула уши, я стою сейчас перед тобой, никого рядом. Вся во внимании. - Перестань, - попросил мужчина. - Что?- вампирша вздернула подбородок. - Перестань, - так же глухо повторил один из королей Вольтури. - Пожалуйста, не ерничай... - добавил он еле слышно, а в глазах читалось: «Чуть меньше холода, Афина, и я буду счастлив. Не убивай меня безразличием, эту жестокость я не выдержу, ведь она страшнее всего на свете». - Я слушаю. - Коротко. Убийственно. «А ты не убивал меня безразличием годами, дорогой мой муж?» - прочел он в ее глазах. Семь ступенек теперь отделяли их, и эти семь ступенек показались ему поднятием на его личную Голгофу. Первая... вторая... Вольтури не сводит глаз с ее лица, силясь прочитать в них надежду для себя, но лицо спокойно, не дрогнул ни один мускул, ничего не шевельнулось во взгляде. Третья... Четвертая... Она отвела взгляд, устало посмотрела на пальцы, затем снова на него - ждет, когда же это все закончится. Пятая... Шестая... Седьмая... Кай на крыльце, стоит в метре от нее и не может пошевелиться, лишь губы выдавили ее имя - такое знакомое, древнее, любимое имя. Как же тяжелы были эти ступеньки, ноги, будто налитые свинцом - разве такое возможно? - Что? - спрашивает она. Просто вопрос, ничего более в нем он не слышит. - Что мне сделать, чтобы ты пошла со мной туда, где бы мы могли поговорить спокойно? - взахлеб, на одном выдохе. «Только бы голос не дрогнул, только не сейчас!» - приказывал Кай самому себе. - Говори здесь, - безэмоционально, на одной ноте, как робот. - Не могу здесь, - еле слышно, одними губами. - Можешь, - ответила она без колебаний. «Я мог бы сыграть! Сыграть все, что угодно, чтобы она вернулась, но не могу... Не могу и признаю это - я как ягненок на заклании... Что же это... Что же это такое?» - проносилось в его голове. - Прошу... - еще тише, чтобы никто не услышал, даже самые чуткие уши. - Кайус, - мужчина вздрогнул от неожиданной резкости в ее голосе, - я слушаю. Молчание. - Кай, если ты пришел говорить, то какая разница, где, главное - что говорить, не так ли? - прежний тон, но Афина смутилась от собственных слов. В ее фразе был намек на ее интерес - волей-неволей она показала это, а ведь она не собиралась облегчать ему жизнь. Она, сама того не желая, дала ему робкий луч надежды. - Заклинаю... Афина! - рука Кая на перилах рядом с ее рукой, в нескольких сантиметрах, но он не решается, как мальчишка, как юнец, сократить это расстояние и дотронуться, наконец! Афина переводит взгляд на его руку, которая недвижимо лежала рядом с ее неподвижной рукой. - Мне больно, - признался мужчина. - Я вижу, Кай. «И страшно», - добавил он мысленно. - Нет, ты не видишь, или видишь недостаточно. Прошу, уйдем, ты же знаешь, ты же понимаешь - я не трону тебя, не причиню тебе вреда! Афинодора горестно помотала головой. - Что? - Кай смотрел на нее так, будто от ее ответов зависела его жизнь, его судьба, да так оно и было на самом деле. - Меня это не пугает, - она прямо посмотрела ему в глаза. - Совершенно не пугает, Кайус! - Я вижу... - сорвалось с его губ. - Как ты догадался, что я здесь? - Не знаю, - признался Вольтури, чувствуя, что ее долгий взгляд выводит его из равновесия, и лучше бы она смотрела в сторону. – Просто в какой-то момент, пару лет назад меня посетила эта мысль, и, как видишь, она оказалась верной. Я не знаю, почему я подумал, что ты можешь быть у них, но мне... мне хотелось так думать. - Кай смотрел, будто зачарованный на ее тонкие руки, которые были так близко, а он боялся до дрожи, что она может отдернуть руку... Из-за туч выглянуло солнце, и кожа вампиров заискрилась, словно посыпанная россыпью крохотных бриллиантов. Вампир не смог сдержать улыбку, смотря с нескрываемой любовью на заветные, родные маленькие руки жены, так рядом с его руками, и не увидел, как взгляд Афинодоры оживился - в нем пробежало удивление его улыбке. Как давно он не улыбался именно так! Как давно не появлялась эта мягкая, нежная полуулыбка, которая совершенно меняла, украшала его лицо! Сколько лет? Сто? Двести? Больше? - А ты? - Что я? - не сразу поняла Афинодора. - Почему ты здесь? И где ты была? Путешествовала? - Да. Мир огромен, Кай, можно затеряться в этом мире без следа, если захотеть. - Но я нашел тебя... - Благодаря им, ты хотел сказать, - она снова посмотрела на него, и он опустил глаза под этим взглядом. - Благодаря Калленам, да... видимо, - пробурчал он, признавая, что действительно только благодаря Карлайлу он сейчас стоит рядом с ней. - Так почему ты приехала в Форкс? Они же несмотря ни на что наши... - Они враги тебе, Кайус, - сухо отрезала Афинодора, - но не мне. - Разумеется, - примирительно начал Вольтури, - сейчас твое отношение к ним понятно мне. - И тогда на поле, когда чуть не разразилось это побоище, я тоже не была против них. Я верила, что девочка не угроза. - Афина, - с укоризной выдохнул мужчина. - Она была и есть угроза, да еще они дружат с оборотнями, с нашими заклятыми врагами! - Твоими врагами, врагами клана Вольтури... - Афина, - пораженно воскликнул Кай, - врагами вампиров! Всех вампиров, кроме Калленов и тех... как их... клана Денали! Да они не вампиры, а непонятно кто! Афина бросила на него взгляд, в котором он прочел вспыхнувшее презрение, и это тут же отрезвило его: - Дора, так почему ты выбрала их? - спросил он уже гораздо спокойнее. - Ты не рад? - Как я могу быть рад этому? - брови удивленно поползли вверх. Афинодора развернулась к нему и окинула презрительным взглядом: - Значит, - заговорила она медленно, с расстановкой, - ты не благодарен им? Ты же недавно произнес, что если бы я приняла их диету, ты не был бы против, не так ли? - сузила она глаза. - Благодаря им ты нашел меня, разве не так? - глаза превратились в узкие красные полоски. - Дора... - опешил Кай, отступив на шаг. - Не лови меня на слове. - Ответь мне, Кай, - в голосе прозвучал вызов, - ты не благодарен им? - Я рад, что вижу тебя, ты же видишь, что со мной со мной происходит? Я очень рад, я... я счастлив, Дора, - голос его все же дрогнул, а в кровавых глазах застыла молчаливая мольба прекратить этот разговор здесь и уйти, но женщина оставалась непреклонной. - Ты не ответил, - разочарованно покачала она головой. - Ты остался таким же к ним... и ко мне... - Я не могу сразу изменить чувств к своим врагам, - прошипел Кай, глазами умоляя прекратить, но Афинодора делала вид, что не видела его мольбы. – Но неужели тебе не важно другое? То, как я стал относиться к нам, то, что пришел сюда сам! Один! - Ты молодец. - Что? - упавшим голосом произнес мужчина и, пораженный, сделал несколько медленных шагов назад. Теперь его пятки свисали с края верхней ступеньки. Ты молодец... Новый укол страха еще ощутимей, чем прежний. Ты молодец... Убийственно холодно, так, что прожигало насквозь. Любой вампир ни за что бы не потерял равновесия, спокойно стоя на краю ступени, на краю крыши, на краю обрыва, касаясь только кончиками пальцев ног или носками туфель, но Кай пошатнулся и только в последний момент, падая, сгруппировался и приземлился на обе ноги на землю, иначе бы просто упал, как обычный смертный. - Что с тобой, муж? Голос совершенно безразличный, а ему он казался холодным, как пронизывающий насквозь северный ветер. Он смотрел в землю, не в силах поднять глаз на нее, не в силах увидеть янтарные глаза в окнах этого дома, волосы закрыли его лицо ото всех, как занавес. Они все думают, что он играет, и пусть думают, ему все равно, главное - что она не верит ему. Ни на йоту.