Любовь и вечность

Афинодора в который раз сидела на краю обрыва, устремляя взгляд на заходящее солнце. Она уходила подальше от дома Калленов, желая оставаться наедине со своими мыслями и воспоминаниями, да и охотиться ей приходилось далеко от Форкса. Минул еще один год. И еще один. Вот уже совсем скоро она покинет их, вспоминая их благодушие и гостеприимство с благодарностью. Еще одна весна... Тогда тоже была весна, много веков назад, когда они впервые занялись любовью... В память их первый раз врезался ей настолько хорошо, настолько отчетливо она помнила каждую мелочь, что несмотря на то, что минуло столько столетий, Афина помнила все до мельчайших подробностей и по странному стечению мыслей именно их первый раз она подняла сейчас из глубин своей бездонной памяти и зажмурилась будто от боли. Он, она - единое целое на берегу Лесного озера... Их место. Навеки... Последние лучи заката освещали их взволнованные лица. Афинодора сдалась на седьмое свидание: борьба с собой, убеждения себя, что это все может быть талантливой игрой короля, наконец, дало трещину. Кайус сам не торопил события, всем сердцем желая, чтобы она сама захотела, чтобы приняла это решение, и оно было твердым. В первый раз за восемьсот лет ему было не плевать! На четвертую встречу, когда они вновь прощались, разлучаясь до следующего свидания, Кай сорвал с ее губ поспешный поцелуй, и, не дав ей опомниться, быстро удалился... На пятую он взял ее за руку и крепко сжал, а она не отняла руки, и они так и гуляли всю ночь под ночным небом Вольтерры и ее окрестностей, держась за руки, и встретили первые лучи восходящего солнца, сидя на крыше одного из домов... - Куда бы ты хотела, чтобы я сводил тебя? - спросил Кай однажды. - Я даже не знаю, - Афинодора нахмурила лобик, - наверное, никуда. И здесь мне хорошо, ведь главное - не где ты, а с кем, не так ли? Губы Кая раздвинулись в млеющей улыбке. Он уже не представлял жизни без нее. Седьмая встреча... Двое вампиров под теплым южным небом Тосканы. Они встретились под кипарисом, когда оранжевый диск еще только клонился к закату, разукрашивая небо яркими красками. - Ты больше любишь закаты или рассветы? - Не раз задумывалась над этим, и те и те прекрасны в своем великолепии. Глаза Кая потемнели, он, не сдерживаясь, повинуясь сильному внутреннему желанию, сбивающему с ног, прижал ее к дереву, с предельной нежностью лаская ее лицо взглядом. Афинодора послушно стояла, смотря в лицо мужчины. - А ты? - спросила она. - Афи... Афина... - Ты голоден? - ироничная улыбка. - Твои глаза потемнели... - Это не от голода... Губы ее дрогнули, пытаясь раздвинуться в улыбке, Кай приблизил свое лицо и коснулся ее губ с предельной нежностью, на которую только был способен. Язык проник ей в рот, исследуя каждый миллиметр, голова Афинодоры была крепко прижата к дереву. Вначале она наблюдала за ним из-под полуприкрытых век, но затем позволила себе отпустить контроль, попытаться раствориться в его прикосновениях, которые были нежнее шелка, отбросить страхи и сомнения – пусть останутся только чувства, только эмоции, только ощущения и язык их тел... Только их мир существует сейчас... Глаза в глаза... Ее рука дернулась и легла ему на талию, затем на плечи, Афинодора ближе притянула его к себе. По лицу Кайуса пробежала сладкая мука и он, оторвавшись от ее губ, провел губами и кончиком языка по шее девушки, оставляя влажную дорожку, спускаясь ниже, к ложбинке на шее... еще ниже... вырез платья... Афинодора издала порывистый вздох, и Кайус вмиг поймал его, накрыв поцелуем. Вампир целовал на этот раз жадно, лаская языком ее рот, и Афинодора, вначале сдержанно, стала отвечать на поцелуи с большей страстью и отдачей, что не могло не радовать его. Она захотела довериться ему, и будь что будет. Она хочет его. Афинодора запустила руку в его волосы, положила ладонь на затылок, и давление на губы усилилось... его руки на ее бедрах... Неожиданно они оба одновременно прервали ласки и, взявшись за руки, побежали вглубь леса, подальше от города. - Идем, - выдохнул вампир, с трепетом сжимая ее руку. - Куда же? - Увидишь, - загадочно ответил Кай, а вскоре перед глазами Афины предстало то самое озеро. Они остановились, и Кай взял в ладони ее лицо. Солнце уже зашло, красочная полоска на горизонте все сужалась, отражаясь разноцветными красками в такой же спокойной воде. Кай едва коснулся ее губ, а затем спустились к шее, поцеловав ее чуть ниже уха, затем ямочка на горле – он задержался на ней, прижимаясь затяжным поцелуем... Не отрывая губ, мужчина приспустил хитон с плеч, и Афинодора ощутила, как Кай припал к ее обнаженной коже. Он ласкал ее обнаженную грудь нежно, но настойчиво, находясь, будто в бреду, погружаясь в свои ощущения как в теплую воду, из которой не хотелось вылезать. Из полуоткрытого рта вампирши вырвался шумный вздох... пальцы непроизвольно вцепились в его плечи сильнее... Под умелыми ласками она выгнулась ему навстречу, запрокидывая голову и закрыв глаза... Он накрыл ладонями небольшую, но прелестной формы грудь и вновь прильнул к нежной, изящной шее... По телу девушки пробежал разряд тока, с такой силой он впился в ее кожу, а затем она почувствовала его зубы... Афинодора уперлась ладонями в его грудь, и он отстранился, смотря в ее глаза обезумевшими от страсти глазами. Ни одна еще женщина не пробуждала в нем подобных чувств! - Доверься мне, - прошептал он, обдавая легким дыханием. - Просто ты сводишь меня с ума, - признался Вольтури, проникновенно смотря в лицо Афинодоре совершенно потемневшими от страсти глазами. - Я не причиню тебе зла или вреда, я аккуратно, обещаю... Ты веришь мне? Афинодора, внимательно смотря на него, выдавила из себя весьма ироничную улыбку и произнесла: - Это игра? - Ты же видишь, что нет! Как можно сыграть такое? - искренно удивился Кай. Афинодора улыбнулась шире, обнимая его за шею. - Прости, что напугал подобной несдержанностью... - Это ты о поцелуях в шею? - она старалась, чтобы тон звучал как можно более игриво и непринужденно, но сейчас свой севший голос она едва узнавала. Он уже имеет слишком большую власть над ее телом и душой. - О них, - горячо заговорил он, вперемешку с поцелуями, которыми он осыпал каждый миллиметр лица; губы его касались кожи легко, как касаются крылья бабочек цветов, дразня Афинодору, пробуждая в ней еще большую бурю страстей, нежели более страстные ласки. – Хорошая моя... - руки вновь завладели ее грудями и пальцы стали нежно теребить соски, язык рисовал узоры на ее полуоткрытых губах, касаясь ее зубов, ее языка... Афинодора изогнулась навстречу ему и прохрипела: - Голова кругом... Разве может у вампиров кружится голова, Кай? - У меня... у меня то же самое, знаешь ли, - и это было чистой правдой. Он терял связь с миром, упиваясь только ею одной. Когда он вобрал в себя возбужденный алый сосок, она тихо простонала: - Возьми меня, быстрее... Кай блаженно улыбнулся в ответ и опустился на землю, взяв ее за руки и потянув за собой. Афинодора села рядом с ним, и он, смотря пристально ей в глаза, стал медленно покрывать поцелуями все ее тело, никуда не торопясь, растягивая блаженство настолько, насколько это возможно. Она рассеянно запустила руку в волосы и притянула ближе его голову. - Ты стесняешься? - нежно спросил мужчина. - Немного... - призналась Афина. - Все замечательно, моя красавица... милая, прекрасная моя роза! Я просто хочу растягивать наши ласки как можно дольше, мы ведь никуда не торопимся, правда? Афина спрятала лицо у него на груди, и он прижал ее к себе, зарываясь в водопад духмяных волос. - Все хорошо... все хорошо... - она ощутила, как его рука забралась под платье, скользя по ноге все выше, и остановилась на ее бедре... - Сними его... - Куда ты так торопишься? - вампир легонько прикусил мочку ее уха. - Ну, Кай, - прошептала она с укоризной, - сними... Кайус тихо засмеялся и стянул платье, освобождая навечно молодое, стройное тело... Афинодора увидела его взгляд, который говорил красноречивее любых слов, и довольная улыбка мазнула губы. Кай провел рукой по внутренней стороне бедра, затем пальцы коснулись складок между ног. Он ощутил влагу, и губы дрогнули в улыбке. Губы и язык старейшины обжигали ее грудь, пальцы ласкали ее плоть между ног, доставляя наслаждения все больше, все сильнее она изгибалась к нему навстречу… Из груди стали вырываться приглушенные стоны, она отдавалась его рукам - властным, но нежным, ласковым, умелым… Она ощутила внутри себя вначале один палец, затем второй... их аккуратные, медленные движения внутри нее… Пальцы ее судорожно заскребли землю, сжимая траву в кулаки. - Прошу тебя, - она судорожно сглотнула, извиваясь в его руках. Кай, с блуждающей улыбкой удовлетворения от того, что видит ее желание, продолжал настойчивые движения, теребя возбужденные соски и ее крохотный кусочек плоти между ног. - Кай, - взмолилась вампирша, - не могу больше… Он закрыл ее рот властным поцелуем, таким сильным, что в ее закрытых глазах замелькали яркие круги. Через несколько секунд он удовлетворил ее просьбу, войдя в нее одним движением до основания, и оторвался от ее рта, чтобы услышать громкий стон, вырвавшийся из ее груди, и тут же впился в ее шею, слегка прокусив кожу. Афинодора почувствовала боль, но лишь слабо улыбнулась в ответ. Она захотела именно так… Они начали двигаться в едином ритме, Кай ласкал ее лицо взглядом, губами покрывая каждую клеточку так нежно, что у вампирши разряды тока пробегали по телу, именно от такой запредельной нежности, которая, она полагала до этого, была вообще не свойственна мужчинам. Укус на шее мгновенно затянулся и через пару секунд исчез совсем. Когда их взгляды встречались, она выдерживала недолго и отводила глаза, смущаясь своей же собственной страсти и откровенного удовольствия, которое можно было прочитать в глубине рубиновых глаз. В какой-то момент она захотела большей силы, даже грубости, с которой бы он овладел ею, ведь страсть уже захлестывало с головой, и нежных ласк ей было мало, и обвила длинными гибкими ногами его спину, прижимая к себе еще сильнее. - Кай, - выронила она его имя с нежным укором, кладя руки ему чуть пониже спины, пытаясь заставить двигаться быстрее. Он тут же понял ее желания и ускорил движения, с новой силой входя в ее лоно. Она под ним, обвивала его ногами и руками, на траве на берегу озера, а ночь уже давно вошла в свои владения, освещая тела влюбленных неярким светом молодой луны. Кай легонько покусывал ее шею за ухом вперемешку с поцелуями, их волосы перемешались, стоны становились все громче… Афинодора не без удовольствия слушала, как же ему хорошо, не нужно было никаких подтверждений на словах, но, конечно же, он скажет ей что-нибудь приятное после… Она сама не сдерживалась, руки метались то к его плечам и спине, впиваясь пальцами неудержимо сильно, то к его бедрам, то он прижимал ее за запястья, распластав на земле. Комок напряжения внутри живота разрастался, Афинодора широко раскрыла глаза, устремленные в ночное небо, и застонала громко… почти закричала… Кай почувствовал пик наслаждения вместе с ней и вскоре оргазм накрыл их обоих с головой. Его руки вонзились в горячую землю, он прокусил ее плечо довольно сильно, забывшись на секунду… Одной позы хватило, чтобы получить наслаждение обоим… Они лежали рядом, взявшись за руки, повернув друг к другу лица. В ту ночь они занимались любовью еще раз и еще, не в силах оторваться друг от друга до рассвета… Глаза застыли на одной точке. Как давно она не вспоминала этот их первый раз, который был похож и одновременно не похож на все последующие… Что-то всегда было иначе, нет, не хуже, а просто по-другому, по-новому, каждый раз они могли открыть все новые горизонты наедине друг с другом, а очень часто двух нехитрых поз хватало для полного погружения, но первый раз казался ей всегда чем-то особенным, фантастическим, что если бы у нее могло биться сердце, то даже сейчас, она не сомневалась, оно бы забилось быстрее от воспоминаний, которым уже не одна тысяча лет… Как давно, как же нереально давно это было! У Афинодоры защемило в груди, и она, поднявшись, направилась к дому, где жила последние три года. Она пойдет медленным, человеческим шагом, Элис уже купила ей несколько упаковок линз на всякий случай, осталось только собрать одежду. Она уйдет сегодня ночью, они уже все об этом знают, хотя она и не говорила. Просто чувствуют. Вот уже их дом, разве можно было дойти так быстро? Ведь она не торопилась. Нужно было уйти раньше или вообще никогда не объявляться в этих краях, и не знать их искреннего, душевного гостеприимства, но тогда она бы не встретила его тогда, два года назад, и не узнала бы она, что он все еще любит и пришел - сам пришел, король Вольтури! Стоял перед ней на коленях, не играл, был искренен, искренно желая ее возвращения… Они сказали тогда, что готовы дать друг другу время, она хотела этого, и он подчинился. Она видела в его глазах то, что поразило ее – любовь на века, которая когда-то горела ярким пламенем, вспыхнула вновь в его груди и заставила ее израненное сердце поверить вновь, но готов ли он ждать еще? Ждать дольше? Ноги вступили на крыльцо… Семь ступеней. Когда-то он так же, медленно делая шаги, поднимался к ней, стоящей на крыльце в видимом спокойствии. Каллены подарили ей вновь надежду, а она и не подозревала об этом. Никто не подозревал.