Закат
3 июня 2018 г., 20:37
Какие острые зубы! А хватит ли слюны, чтобы наполнить небольшую миску и утопить в ней меня, если ему вдруг не удастся меня съесть? Никогда не думал, что буду разорван в каком-то вонючем переулке, где ходить босиком опасней, чем по стеклам. В любой момент можешь наступить на рыбную кость и занести по собственной халатности инфекцию. Возможно, это может закончиться ампутацией ноги.
Мне стоит огромных усилий следить и за тем, куда я ступаю, и за голодной собачьей мордой с клыками вдвое больше моих. Ее глаза так и светятся столетней жаждой насытиться свежим вкусным кровоточащим мясом. Давно я не попадал в такие проблемные ситуации. За мной сплошная кирпичная стена и нет ни одной щели, чтобы спрятаться. Умные теперь пошли собаки. Загоняют свою жертву в тупик. Что ж, в этом мире, где люди деградируют, животным остаётся развиваться лишь ради спасения своей шкуры, и не только меха…
Пес рычит, скалит зубы и пока стоит на месте, следя за моими движениями. Глупый, глупый я, что решил спуститься с дерева, не дождавшись вечера. Ничего бы не было моей затекшей шее и лапам. Это не меня загнали в угол, а я сам себя поставил в неудобное положение.
Пес лает, и моя шерсть встает дыбом, а спина выгибается до хруста в позвоночнике. Нельзя быть настолько ленивым! Почему я веду малоактивный образ жизни?! Это, в конце концов, хорошим не кончится, раз мне сложно принять боевую позицию из-за спящих мышц. Бродяга (ох, а если его умыть и причесать — получился бы не пес, а красавец) делает осторожный шаг. С меня вырывается шипение, и я чувствую, как показываются когти, неприятно царапающиеся об асфальт.
— Эй! А-ну брысь! — в нашу сторону летит мокрая тряпка, пропитанная запахом пыли. Она попадает в худую спину собаки, чье телосложение оставляет желать лучшего, и та болезненно скулит, поджав погрызенный хвост. Ну вот, люди не могут без того, чтобы не причинить слабым боль, пусть и защищая других.
— Нечего на котов охотиться! — недовольно высказывается голос, словно читает морали своему домашнему питомцу. Пес под внимательным взглядом человека уходит прочь, а мне становится его даже жаль. Будучи таким голодным, потратить столько усилий, чтобы поймать меня, а в итоге не получить ничего… Он, как минимум, будет восстанавливаться до завтра. Зря я слез с дерева, дав тем самым ложную надежду голодающему. Чувствую себя отвратительно.
— Ты как, котик? — ко мне подходит молодой парень и присаживается на корточки. В его глазах странное беспокойство, но оно так подходит его лицу, что кажется, что оно родилось с ним. А запах, исходящий от хилого тела, заставляет впасть в эйфорию спокойствия и блаженства. Этому человеку хочется доверять. Его вид говорит о безобидности, хотя, людей, которые смотрят на «обложку», его внешность будет немного отпугивать. Он напоминает того одинокого голодного бродячего пса, что чуть не съел меня. Видно по неровно подстриженным карамельным волосам, что ему не хватает денег даже на острые ножницы, не то, что на парикмахера.
Парень тянет руку, и, не прикасаясь, проводит по голове, чуть задевая кисточку на ухе. Я замечаю на протянутой конечности наручные часы с потресканным стеклом на циферблате и с горечью понимаю, насколько я был прав относительно его бедности. Он морщит нос, и это кажется забавным, ведь напоминает ребенка, и чихает, словно в воздухе лишь одна пыль. В переулке не так светло, как есть на самом деле, но увидеть покрасневшее лицо у меня получается. Ох, неужели у него аллергия на котов, а он, как доблестный рыцарь, побежал меня спасать? Теперь я вдвойне чувствую себя паршиво, причинив неудобство сразу двум существам.
— Мне пора, — он смотрит на часы. — Береги себя, котик!
Рыцарь поднимает с асфальта мокрую тряпку (к ней прилипло несколько шерстинок рудого пса), поспешно открывает дверь, которую я только сейчас заметил, и забегает внутрь, где слышится молодежная музыка и ругань мужчины. По бранным словам можно невольно предположить, что это какой-то полный дядька в грязной от жира майке, но умеющий вкусно готовить. Я осматриваю переулок. Все так же грязно: рыбные кости, валяющиеся под ногами, бумажные кофейные стаканчики, давно утратившие рисунок на стенках, черные мешки с мусором, вываливающиеся из контейнеров. Но теперь в воздухе я могу уловить мяту, и, если следовать за этим запахом, я уверен, он приведет меня к той двери, за которой скрылся парень.
***
Лениво поднимаю голову и сквозь зеленую листву замечаю первые полосы заката. Солнце необычайно красное, добавь ещё немного тёмного — получится кровавый. Ночь и завтрашнее утро будут холодными и дождливыми. Бр-р, не люблю дожди. Потягиваюсь, зеваю, широко открыв рот, показывая маленькие, но острые кошачьи клыки, и выгибаюсь в спине. Спрыгиваю с толстой ветки на нижнюю, которая, по сравнению с той, не внушает доверия, если говорить о прочности, но она выдерживает меня, чему я несказанно рад. Наблюдаю, как из детского кафе выходит мой сегодняшний рыцарь. Только сейчас замечаю его сгорбленную спину, от чего он кажется низким. Прыгаю на землю, она холодная, точно будет дождь. Спешу к парню, но что-то останавливает меня. У него аллергия, моё присутствие причинит ему неудобства и, видимо, сейчас у него нет настроения. Я наблюдаю за тем, как он сжимает челюсть и посильнее мнет клочок бумаги в кулаке. Карамельные волосы прячут его вечно обеспокоенные глаза. Мне становится жаль этого простака. Он никого не видит перед собой и может в любой момент врезаться в прохожего. Он не замечает даже меня, идущего справа от него, хотя начинает чихать. — Чёрт, — сквозь зубы шепчет парень, вытирая щеку. Он плачет? Что же с ним случилось? Его уволили? — На следующей неделе нужно сдать деньги в школу, — продолжает говорить с самим собой. Возле него аура обреченности, которая душит и меня — постороннего. — Мама опять будет требовать денег. Парень, неужели ты действительно так сильно нуждаешься в каких-то бумажках? У тебя есть младшие? Ты о них так печешься? Мой рыцарь смотрит на часы и ускоряет шаг. Мне приходится бежать, чтобы успевать за ним. Мы идём долго, до потемнения на улице, наш путь кривой и его сложно запомнить с первого раза, но удивительно то, что за все время он так и не заметил меня. Я провожаю его до трехэтажного, многоквартирного дома. Единственное, что отличает его и не даёт потеряться среди таких же неприметных, похожих друг на друга домов — огромные длинные лианы, вьющиеся по всей торцевой стене, усыпанные фиолетовыми маленькими цветками. Возле лестницы, ведущей ко входу, стоит, облокотившись в одиночестве, велосипед со сдутыми шинами, а в его корзине несколько старых толстых книг. Кто-то забыл их забрать, и лучше пусть поторопится, иначе они промокнут под дождём. На последней ступеньке, вверху, сидит маленькая девочка с хвостиком на голове. Пуговицы на её летнем простом платье, без рюшиков и прочих украшений, пришиты справа, что набросило меня на мысль, что это бывшая мужская рубашка. Широкие рукава закатаны в несколько раз, по локоть. — Рин, — она поднимается и начинает бежать вниз по ступенькам босыми ногами. — Привет, — он грустно отвечает ей, ловя в объятия. Утыкается носом в такую же карамельную макушку и обнимает ещё сильнее девочку. Ее маленькие пальчики сжимают ткань белой футболки, а лобик прижимается к груди брата. Их объятия такие тёплые, но мне грустно за ними смотреть, словно они в последний раз видятся. Я прячусь за велосипедом, хотя люди в темноте меня не смогут увидеть. В какой-то степени, виной тому моя чёрная шерсть. — Меня сегодня угостили конфетами! — с детской гордостью говорит девочка, обрывая объятия. Она достаёт из нагрудного кармана три шуршащие конфеты и протягивает их, за долгое время, улыбнувшемуся парню. — Я оставила их тебе, ты же любишь сладкое! О, так мой рыцарь сладкоежка. — Спасибо, — он берет одну, вытаскивает из фантика и кладет себе в рот. Его взгляд моментально наполняется наслаждением, и видно, что он немного забывает о своих проблемах. — Рин! Ты вернулся! — к ним спускается женщина, от которой мне хочется убежать, хоть я многое повидал за долгую жизнь и мало чего боюсь. От неё так и веет корыстностью, жадностью, ну, а может всего лишь странными лекарствами. Ее взгляд рассеянный, словно она что-то ищет, но боится найти. — Мама, как вы? — он осторожно поднимается с колен. Шаг навстречу женщине не делает, стоит, немного прикрыв рукой девочку. — Всё хорошо, спасибо, что спросил. Ты принёс деньги? Сегодня день выдачи зарплаты. Это хорошо, мне снова нужно купить лекарство. — Я же только в понедельник купил вам новую упаковку. — Закончилась, — она разводит руками. Девочка прячется рыцарю за спину, сжимая футболку. — Так ты принёс? — Нет. Меня уволили, — его голос немного дрогнул, но он все же выглядит уверенным. — Что ты на этот раз сделал, паршивец?! — расслабленность женщины меня напрягает. Не удивительно, наверняка, те лекарства, о которых она говорила, сильные антидепрессанты. — Я заставил клиента ждать. Это ему не понравилось, и он написал на меня жалобу. — Я ведь учила тебя! Умей распоряжаться временем! На что ты его потратил?! — На пом… — он осекся, оборвал свои слова на середине, задумавшись. — Простите меня, мама. — Ничего не знаю! Следующая неделя — крайний срок сдачи денег в школу. Ты хочешь, чтобы Марию выгнали из-за тебя со школы?! — Я вижу как её слова сыплятся на парня камнями. Сгорбленная спина ещё больше ссутулена, он выглядит подавленным и напуганным. Глаза такие виноватые, что я, на месте женщины, взглянув в них, простил бы все его грехи. — Иди ищи работу, пущу домой после того, как оплатишь школу. — Хорошо, простите ещё раз, — Мария вцепляется в футболку парня мёртвой хваткой. Я слышу её шепот: «Не уходи, Рин!». Ну вот, я принёс куда больше проблем, чем казалось изначально. Он берет в руки её маленькие ладошки, поглаживает большим пальцем их, а потом отпускает. Уходит так же, как тот голодный бродяга. Перёд тем, как пойти за ним следом, я секунду смотрю на подрагивающие губы девочки. Она провожает его мокрыми глазами, пока женщина равнодушно поднимается по ступенькам. Парень по-прежнему меня не замечает, погрузившись в свои мысли. Наверное, он думает о том, где найти денег. Я и сам задумался над этим. Совесть, твердя о том, что во всем виноват я, кричит и требует от меня помочь Рину. Но для начала не помешает с ним познакомиться.
