Воздуха

Дружба – это то, что ослабляет и облегает одиночество и при этом не подвергает опасности твоё «Я» так, как это делает любовь, романтическая любовь. Ч.П.

Последний день лета выдался особенно жарким. И именно в этот день они никак не могли найти, чем себя занять. Вечером намечалась очередная вечеринка. Кажется, уже четвёртая за последние недели две. Сил пить и веселиться уже не было, но сегодняшнюю вечеринку организовывала Наденька. Поэтому они никак не могли пропустить этот праздник жизни, когда бедная девочка будет прощаться с беззаботностью бытия, чтобы уже завтра отдать себя в лапы зловещего высшего образования. Ну а до вечера реально заняться было нечем. У Серёжи сегодня был выходной, а у Макса глаза уже болели от написания этих дебильных текстов. — Кот, — раздалось на всю квартиру, когда Максим наконец отложил свой ноутбук. — Кот! Кооооот! — Да что?! — крикнул он в ответ, слезая с дивана и выползая из комнаты. — Давай хоть на улицу выйдем, — измученно протянул Серёжа, выезжая на стуле в коридор. — Там выебенная жара! Не хочу. Трущёв надулся и заехал на стуле обратно в свою комнату. — Ладно, пойдём, — через некоторое время отозвался Макс. — Хоть сигарет купим. — А может ты уже бросишь курить? Знаешь, сколько мы денег на этом сэкономим. — Ну Серёж! Я и так уже стараюсь меньше есть, — он сделал глазки оленёнка. — Может, сигареты вообще моя последняя радость в этой жизни! Уж на них-то я своими текстами дурацкими, наверное, зарабатываю. — Ладно уж, — сдался Серёжа. — Но учти, Кот, если нас выселят за неуплату, это будет на твоей совести, — он уже двинулся обратно в комнату, чтобы начать одеваться, но вдруг остановился на полпути. — Подожди, то есть я уже не твоя радость?! — Ты моя первая радость в жизни, а сигареты – последняя, — рассмеялся Макс, успевая закрыть дверь до того, как долетела запущенная Трущёвым подушка. Они встретились в прихожей уже минут через пять. Серёжа, как всегда, был облачён во всё чёрное, на что Макс лишь закатил глаза. — У тебя одежды другого цвета нет что ли? — как заботливая мамаша протянул он. — На улице, напомню тебе, выебенная жара. А ты такой: «Давайте-ка максимально притянем солнце!» — Привык, — кратко резюмировал Трущёв, оглядывая себя в зеркало. — У тебя вообще есть хоть что-нибудь не чёрное? Иногда мне кажется, что какую вещь из существующих не назови – она будет у тебя в чёрном цвете. — Давай проверим. — Зонтик? — после того, как они прошлись по всем предметам гардероба, выкрикнул Макс. — Ну конечно, — Серёжа достал зонт с верхней полки и продемонстрировал его соседу. — Мм, колонки? — Чёрные. — Полотенце? — Ты же знаешь, что чёрное. — Телефон чёрный. — Телефон чёрный и наушники чёрные. И зарядка чёрная. — И жизнь твоя черна. Ладно. Зажигалка? — Есть, — после нескольких минут активного поиска, выдал Трущёв. — Мы же, кстати, за сигаретами собирались, — вдруг вспомнил он, покосившись на часы. Ещё недавно они думали, чем убить время, и вот уже пару часов они ищут, блин, чёрные вещи. — Подождёт, — отмахнулся Анисимов, шаря взглядом по квартире. — Чёрные фотографии? — Чёрно-белые есть, — рассмеялся Серёжа, наблюдая за тем, как сложно даётся парню выдумывание предметов. — Правда? Может покажешь? Люблю всё старое. — Ой, ну давай не сейчас. — Ладно, — Макс снова задумался. — У тебя нет чёрной машины! — Это потому что у меня вообще машины нет, — парировал Серёжа. — А когда появится, она обязательно будет... — Чёрная, я понял, — перебил его Анисимов. — Чёрные презервативы? — А такие есть? — Ну, тебе виднее, — ухмыльнулся он. — Не знаю, — отозвался Трущёв. — Но стоит поискать. На улице было не так жарко, как это казалось из квартиры. Макс закатил всего лишь одну истерику, пока они добирались до первой аптеки. Работала там совсем молоденькая девушка, и где-то в глубине души Максу уже заранее стало её жалко. — Здравствуйте, у вас есть чёрные презервативы? — как только до них дошла очередь, с серьёзным видом начал Серёжа. — П-простите, — немного растерялась девушка, переводя взгляд на соответствующую полку. — Презервативы чёрного цвета, — повторил Трущёв, всё ещё сохраняя невозмутимость. — Знаете, есть всякие разноцветные, типа там красные или жёлтые, а это чёрные, — включился в разговор Анисимов, отталкивая Серёжу и втискивая голову чуть ли не в само окошко. — Не знаю, надо посмотреть, — фармацевт взяла себя в руки и отошла к шкафчикам. — Эм, нет, у нас нет. Вы вообще уверены, что они существуют? — Это мы и пытаемся выяснить, — голосом Бэтмена произнес Серёжа и, пафосно развернувшись, покинул аптеку. Макс, пытаясь сдержать рвущийся из него дикий смех, быстрым шагом последовал за ним. Спустя, наверное, аптек пять до них наконец дошло, что два парня посреди бела дня выискивающие чёрные презервативы, это, наверное, странновато. Поэтому, сделав себе пометку пару месяцев аптеки не посещать, они, всё ещё находясь в припадке истерического смеха, двинулись в сторону дома. Уже вечерело, а значит пора морально и физически готовиться к намеченной на сегодняшнюю ночь вечеринке. — Стоило, наверное, всё-таки купить презервативы, — когда они уже поднимались по лестнице дома, начал Серёжа. — Хоть какие-нибудь. — Что, всё ещё надеешься, что Наденька позовет своих будущих одногруппниц? — усмехнулся Макс. — Да нет. Не зря же на порно пишут 18+. Я не ведусь на такое. — Ну не всем же ещё нет восемнадцати. Обычно же уже в восемнадцать поступают. — Ты не оставляешь мне выбора, братан, — рассмеялся Трущёв, раскрывая дверь в квартиру. — Хотя хорошо, что они не придут. Я бы тогда очень жалел Данечку. У него бы совести не хватило трахнуть подругу своей племянницы. А не трахать малолеток выше его сил. — Он чуть не соблазнил твою маму. О какой совести идёт речь. — Бля, ну зачем ты напомнил? Господи, теперь эта картинка будет стоять у меня в голове целый день! — он буквально скатился по стенке, закрывая лицо руками. — Мама и Даня! — Ну прости! Просто это моя любимая история, — Серёжа присел рядом, буквально заваливаясь на друга от неконтролируемого приступа смеха. — Всё, отлепляйся от меня! — толкая Трущёва на пол и стремительно вставая, проворчал Макс. — Вот когда Даня на твою маму переключится, тогда и посмеёмся. — Так! — начал было Серёжа, но наглая морда его соседа в очередной раз скрылась в комнате. Завалившись на свой любимый диван, Максим хотел немного вздремнуть перед бессонной ночью, но из головы никак не исчезала картинка искренне ржущего Серёжи, который впервые услышал историю знакомства с Даней. Кажется, это произошло уже месяц или два назад, но оба никак не могли это забыть. Трущёв ржал каждый раз при упоминании Дани, а Макс никак не мог избавиться от воспоминания, как его сосед выглядел в то утро. Они уже по сложившейся традиции сидели на кухне и о чём-то беззаботно болтали. И уже по традиции мерное течение их жизни прервал телефонный звонок. Проболтав с Даней добрых полчаса, Максим вернулся на кухню, где Серёжа задумчиво пялился в потолок, зависнув на двух ножках стула. — А как вы вообще с Даней познакомились? — заслышав, что в комнате он больше не один, медленно проговорил Трущёв. — О, — протянул Макс, и встал посреди кухни так, будто готовился к этой речи всю жизнь. — Это просто, как говорится, картина маслом! — Я тебя внимательно слушаю! — хлопая в ладоши, наигранно воскликнул Серёжа, наконец разрывая зрительный контакт с потолком и утыкаясь очами в своего соседа. — Короче, — начал Анисимов, но сам же заржал, опираясь на спинку стула и буквально складываясь пополам. — Короче, было это, когда я учился ещё на первом курсе, — успокоившись, продолжил он. — Была у меня там лекция какая-то, не помню сейчас уже. И вдруг мне звонит мама. Ну я её сбрасываю. Всё-таки первый курс, все дела, ты типа ещё делаешь вид, что умный и что тебе есть дело до учёбы. Она звонит ещё раз, я снова её сбрасываю. Только закончилась пара, я ей перезваниваю, думаю, а вдруг случилось чего, а я такая свинья неблагодарная. И знаешь, что она мне говорит? Что она купила ковёр. Ковёр, мать её! Купила она где-то грёбанный ковёр, и самой ей его не донести, потому что он, блять, огромный какой-то. Я такой, а папа тебе на что? Она говорит, что он на работе, и типа ждёт, что я сейчас припрусь на другой конец города и помогу ей допереть этот ковёр до дома! Ну, мне, во-первых, было лень, во-вторых, я знал, что мать моя не пропадёт. Поэтому я сказал, типа: Мать, ты чо, у меня же лекции, пары, не-не-не. Она, конечно, надулась, но ничего. Распрощались мы в общем, и я уже даже подзабыл немного. Прихожу домой, уже под вечер, и вижу этот грёбанный ковёр прям во всю прихожую. Уродский такой, с какими-то золотыми ворсинками и рисунком дебильным. В общем, брр. И слышу, ржёт там чего-то мама на кухне. Захожу, а там Даня уже сидит и чаёк с ней попивает. Мама ещё вся такая, покрасневшая, засмущавшаяся. Я просто в ахуе стою. И она мне сразу начинает с порога рассказывать, мол, решила она сама этот ковёр со своего базара тащить, благо, он там в целлофане был, прям волоком его по земле, и вдруг ей навстречу такой милый мальчик, прям такой милый! И вот он ей помог, всё принёс, всё сделал, такая умничка. А он сам только приехал в город, и с жильём у него обломалось. Поэтому, конечно же, тут даже к гадалке не ходи, моя мать Тереза предложила ему переночевать немного у нас, — парень рассказывал всё настолько эмоционально, что под конец аж запыхался. — Вот так я и познакомился с Данечкой. С такими людьми, как он, погуляй пару раз, и вы уже лучшие друзья. Не, я, конечно, счастлив, что с ним познакомился, он просто с большой буквы дружище, но как представлю, что бы там могло случиться дальше, не вернись я тогда с учёбы, меня просто бросает в дрожь. Несколько секунд Серёжа, видимо, переваривал информацию, ибо на кухне повисла глухая тишина. Но потом эту тишину разорвал просто дикий смех. Трущёв уткнулся лбом в стол, чтобы хоть как-то заглушить свою истерику. — Вот тебе смешно, а мне плакать каждый раз хочется! — проговорил Максим, но вопреки своим словам улыбнулся. Серёжа наконец слегка успокоился. Он выпрямился и уставился прямиком на своего собеседника. Было видно, что он хочет что-то сказать, но вместо этого он тупо улыбался, не в силах после такой экспрессии подобрать нужных слов. А Макс тогда, кажется, впервые задумался, как же Серёже идёт улыбаться. И именно ту улыбку Анисимову было сложно выкинуть из своей головы до сих пор. И сейчас от этого было уж больно тошно. Он точно знал, кто сможет отвлечь его от подобных мыслей, поэтому отыскал свой телефон и быстро набрал уже запомнившийся номер. — Доброго вечера товарищам-тунеядцам, — протянул женский голос, немного заглушённый громкой музыкой. — У тебя там что, пати раньше времени? — усмехнулся Макс. — Нет, релакс в одиночестве под громкие хиты девяностых, — девушка засмеялась, делая музыку потише. — А ты шо звонишь? — Да вот, соскучал уже! Жду не дождусь нашей встречи сегодня! — Ты такая язва, Анисимов, прям сил нет. — Стараюсь, — с гордостью отозвался Макс. — Ксю, что ты наденешь? — вдруг спросил он, когда взгляд его случайно упал на перекошенный шкаф. — Да платье, наверное, на лямках. А что, боишься, что в одинаковом придём? — Очень смешно. Просто, вдруг дресс-код какой есть, а я как всегда, как чучело приду. — Да нет, всё как обычно, малыш. — Как там… продвигается твоя операция? — задал вопрос Максим, хотя подробностей он знать не хотел совершенно. — Да никак, — девушка фыркнула. — Я решила забить. Пусть всё идёт само по себе. Я верю, что, если человек типа твой, он с тобой и будет. Не надо из кожи вон лезти. — Ты теперь веришь в судьбу? — скептически отозвался Анисимов. — Пусть так, — он буквально физически ощутил, что Ксюша пожала плечами в этот момент. — Я тоже не могу вечно ждать, ведь правда? — Да… — А ты лучше надень ту чёрную рубашку, которую ты утащил у Серёжи на прошлой неделе, — она резко перевела тему, и голос её сразу зазвучал веселее. — Глядишь, тебе чего и перепадёт. — Думаешь, рубашка короля малолеток принесёт мне удачу? — рассмеялся парень, перекладывая телефон. — Харизмы тебе, конечно, ещё бы понабраться надо, но можешь понадеяться, что темнота плюс алкоголь дадут тебе шанс стать Серёжей за счёт одной рубашки. — Ой, да иди ты! — отмахнулся Макс, слыша, как девушка искренне наслаждается собственной шуткой. — Я и сам ничего… Подожди-ка, так Надя всё-таки не только нас старикашек позвала, но и ребят-девчат своих? — А ты что, не слышал? — Эм, нет. — Оу, ну тогда тебе точно без рубашки не обойтись! *** *ЛСП — М.Л.Д.* Когда они вошли в клуб, помещение было почти заполнено. Макс уже так привык к лёгким вечеринкам на открытом воздухе, что атмосфера этого места начала моментально давить. Он хотел было высказать свою мысль, но понял, что его друзья лишь укажут ему на то, что он вечно ноет. Единственное, к чему Максим до сих пор не мог привыкнуть в этой компании, так это к тому, что здесь общее мнение всегда важнее мнения каждого. Наденька нашлась не сразу. Наверное, потому что сегодня не одна она решила устроить себе праздник жизни. Этот клуб буквально кишел компаниями совсем еще зелёных девчонок и парней, которые активно набирались вульгарными разноцветными коктейлями. Хотя Макс недалеко ушёл от них по возрасту, и ещё, кажется, совсем недавно был на их месте, когда напивался со своими школьными друзьями перед первым днём универа, сейчас он ощущал себя на ступень выше. — На тебе эта рубашка смотрится даже лучше, — перекрикивая музыку, произнёс Серёжа, будто только сейчас заметил, во что одет Максим. Парня это почему-то разозлило, и он немного затормозил, чтобы идти рядом с кем-нибудь другим. Как назло, под руку попалась Ксюша, которую Анисимов и винил в своём внезапном приступе злости. Казалось, этот вечер не задался с самого начала. Оказалось, не казалось. Прошло уже несколько часов с начала этой «пати», а Макс так и продолжал сидеть на диване, к которому приклеился ещё в первые минуты. Парень не мог понять почему, но настроения не было от слова совсем. Вместо алкоголя он потягивал фанту, вместо жарких танцев предпочёл холодное наблюдение. Новоиспечённые подружки Нади, с которыми она проведёт ближайшие пять лет, оказались какими-то пустыми. Все любили поболтать, но болтать с ними было не о чем. Вот и думай теперь, кого нынче допускают к учёбе в ВУЗе. Правда, нашёлся один умный паренёк с праведными мыслями, но он так напоминал Максиму старого владивостокского друга, что лишь натолкнул его на приступ какой-то ностальгии. Воспоминания о старых друзьях накрыли новым потоком выводящей из себя грусти, и силы буквально вытекали из бедолаги, заставляя его всё сильнее врастать в ярко-розовый диван. — Кот, ты чего такой грустный? — плюхаясь на диван возле Макса, протянул Трущёв. Парень вздрогнул от неожиданности, переводя свой взгляд на неприлично довольного друга. — А ты чего такой довольный? — пытаясь выдавить улыбку, максимально безразлично ответил Анисимов. — Поставил Наденьку на колени? — Чего?! — Ну скажи, что она тебе отсосала! Иначе я разочаруюсь. — Во мне или в ней? — понижая голос и наклоняясь ближе, произнёс Серёжа. — Пока не решил, — Макс усмехнулся и отодвинул его подальше от себя. — Но скорее в тебе. Король малолеток и не опустил главную в партер? — Лучше разочаровывайся в ней, — он сделал театральную паузу, поднимаясь с дивана. — Отсасывает она так себе, — он залпом выпил свой виски и, оставив стакан на столике, ушёл обратно в танцующую толпу. *gnash — i hate u i love u* Кажется, он уже потерял счёт времени. Ему казалось, что он находится тут вечность. Стены давили, потолок будто валился на него. И это при том, что он не выпил и грамма алкоголя. Дышать было безумно тяжело, дыхание будто перехватывало. Сердце билось через раз, и казалось, что оно вот-вот остановится. Мгновенно всё, что его так волновало, обрушилось. Хотелось просто заорать во всё горло, но он понимал, что в таком шуме его всё равно никто не услышит. Сейчас он жалел, что не рассказал всего. Он же хорошо знает Серёжу. По крайней мере, теперь. Почему он не рассказал ему всего? Теперь весь этот побег от прошлого казался таким бессмысленным. Как бы далеко он не уехал, он так и не смог освободиться. Очень хотелось домой, очень хотелось поддержки. Очень хотелось… убраться отсюда! Максим поднялся с дивана, прикладывая ладони к пылающим щекам. Он вышел в разгорячённую и пьяную толпу, пытаясь выловить из сотни чёрных футболок нужную ему. Как только он заметил Трущёва, танцующего с очередной девочкой, он схватил его за руку и оттащил немного в сторону. — Серёжа, мне очень плохо, — наклоняясь к самому уху, дрожащим голосом начал Макс. — Серёжа, пожалуйста, пойдём домой. Мне очень... — Хей, спокойно, — его лицо мгновенно стало серьёзным. — Иди сюда. Давай я тебя обниму. — Я не хочу здесь больше быть, — утыкаясь в чужое плечо, буквально прошептал Максим, даже не надеясь, что его могут услышать. — Хорошо, хорошо. Давай уйдём, — прижимая парня к себе крепче, отозвался Трущёв. — Давай позовём Женю, он отвезёт нас домой. — Нет-нет. Пойдём пешком. Мне плохо, душно. Хочу... — но каждое слово давалось ему с трудом, поэтому он запнулся и, поднимая голову, с надеждой заглянул в чужие глаза. — Ладно-ладно, — Серёжа убрал волосы с его лица и оставил невесомый поцелуй на лбу. — Идём. Он взял Макса за руку чуть ниже локтя и потянул к выходу из клуба. Друзья останавливали их раз десять с однотипными вопросами: «Что случилось?» и «Куда вы?». Серёжа пытался отшучиваться, говорить, что кто-то из них уже перепил, а Макс лишь старался не сломаться раньше времени. Когда они наконец вышли, по ушам ударил невероятный контраст. На улице стояла удивительная, ничем не прерываемая тишина. На той улице, куда выходил чёрный ход, не было ни единого человека, и машины, казалось, вовек не знали сюда дороги. Они будто оказались в каком-то вакууме, и кроме них и света двух фонарей в кадре не было никого. — Прости… — раздалось как выстрел в этой звенящей тишине. — Я не хотел тебе… всё портить. Серёжа перевёл взгляд на Макса, который, кажется, был готов рассыпаться прям на этом месте. Он весь дрожал, а глаза его были красные, будто он прорыдал всю прошлую ночь. — Что случилось-то? — Ничего, я просто… — у него будто перехватило дыхание, и он не смог закончить фразу. — Просто вспомнил то, что не надо. И начал думать о том, о чём не надо… — он громко втянул носом воздух, отворачиваясь. — Я просто не могу так больше! Это всё неправильно, это… Я пытался, пытался! Но это всё было так не вовремя, и… — Всё, всё, успокойся, — разворачивая парня к себе, попытался его успокоить Серёжа, но казалось, что все его слова проходят мимо. — Я сам виноват, я знаю! Это ужасно… и дышать тяжело, и… — казалось, он и правда сейчас задохнётся. Серёже очень хотелось его ударить, но вместо этого он схватил Макса за рубашку, максимально притянул к себе и поцеловал. Он чувствовал, что парня всё ещё трясёт, ведь дрожали даже его губы. В какой-то момент Трущёв ощутил, что его собственные щёки стали мокрыми. Он разорвал поцелуй, и понял, что Макс плачет. Парень снова уткнулся в чужое плечо, и сразу же послышался тихий всхлип. Они простояли так несколько минут, которые для каждого показались вечностью. — Никогда не проявляй слабость, — отделяя каждое слово, отчеканил Серёжа, как только Макс поднял голову. — Ты можешь делать это со мной, ведь мы… — он замялся на секунду, пытаясь подобрать слова. — …с тобой близкие люди. Но никогда не делай это на людях, — он вытер слёзы с чужого лица, и отошёл, увеличивая расстояние между ними. — Научись держать себя в руках. Уверен, что ты не хотел, чтобы завтра нам прилетела куча СМСок с вопросами, что там с тобой случилось. А они обязательно будут, все видели, как ты трясся там, как осиновый лист. Я уверен, что знаю тебя. И я знаю, что театр тебе не нужен. Научись держать себя в руках, — снова повторил он, кажется, уже начиная злиться на самого себя. — Сначала ты говоришь мне, чтоб я не видел в тебе ребёнка, а потом… Чёрт! — он запустил руку в волосы и пнул не кстати попавшуюся бутылку. Она разбилась, и это прозвучало неестественно громко в повисшей тишине. — Я слишком много думаю о том, чтобы хорошо было тебе. И порой я начинаю ненавидеть себя за это. А ты продолжаешь вести себя так, будто… ты такой… Блять, — он замолчал, не в силах закончить мысль. — Какой я? — после долгой паузы выдал Максим без тени дрожи. — Не такой, как тебе бы хотелось? — Пойдём домой, — он развернулся и начал движение. — Нам отсюда идти километров шесть. Вдоволь надышишься. — Как ты можешь быть таким заботливым в один момент, и таким отвратительным в другой? Серёжа не ответил. До самого дома они шли в полном молчании, да ещё к тому же держали дистанцию. Когда они вошли в квартиру, Трущёв швырнул ключи на столик и, даже не разуваясь, сразу же прошёл в свою комнату. Макс хотел было поговорить с ним, но сил раскрыть чужую дверь так и не хватило. Если когда-нибудь его спросят, какой был худший день в его жизни, теперь он, скорее всего, назовёт этот. *** Анисимов услышал какой-то странный шум в коридоре и решил выйти посмотреть, нарушая приевшуюся меланхолию, в которую он был с головой погружён. — Мне нужно уехать на пару дней, — с той вечеринки прошло уже несколько дней, растянувшихся для Макса в вечность, и это был первый раз, когда Серёжа с ним заговорил. — Постарайся не спалить квартиру, — в обычное время это прозвучало бы как шутка, но сейчас это звучало как упрёк. — За что ты так со мной, я до сих пор не могу понять? — чувствуя в голосе соседа какую-то раздражённость и злость, поинтересовался Максим. — Я с тобой как и всегда, — он что-то швырнул в сумку. — Просто, всё вышло так неожиданно. Я злюсь на того долбаёба, кто мне сообщил об отъезде за один день. — А, то есть ты хочешь сказать, что у нас всё нормально? — с издёвкой протянул Анисимов. — Да, конечно, — Серёжа, наконец, закончил свои судорожные сборы. — До пятницы, — он взял со столика ключи и быстро выскочил из квартиры. Макс лишь закатил глаза. Он буквально каждой клеточкой своего тела ненавидел этого придурка. Эти несколько дней в давящем одиночестве протекали для Макса подобно аду на земле. Он вечно чувствовал себя так, будто он валяется в огромном коконе ваты. Да и вообще состояние его больше напоминало сцену из фильма. Из подросткового фильма. Он чувствовал себя девчонкой в розовой маечке, которая половину сюжета рыдает из-за того, что её бросил красавчик-квотербек. Конечно, он не рыдал, не носил розовое, да и разрыв никакой не переживал, но симптомы были схожи: отвечать на звонки, которые поступали чуть ли не каждые пять минут, не хотелось, гулять тоже не хотелось. Хотелось лишь слушать грустную музыку и есть мороженое (но на второе у него не было денег). Поначалу все хотели куда-то вытащить его, да и вообще слишком много уделяли внимания. Но быстро Макс понял, то у всех его друзей есть и свои дела. Даня слишком увлёкся работой, Ксюша решила пойти на курсы фотографии, Кирилл, кажется, всё ещё не очень хорошо себя чувствовал после той треклятой вечеринки. А ещё Максим очень скучал. Скучал по этому козлу Серёже. Первые минут пять после его отъезда Анисимов ненавидел его и рассуждал, какой же он всё-таки дебил, но потом, когда ощутил, как пусто без этого придурка в квартире, сразу же запустил программу «скучать без перерыва». Без Серёжи Максим не мог назвать эту квартиру своим домом. За последнее время Серёжа, Краснодар и дом стали для парня синонимами. *Charlie Puth — Change (feat. James Taylor)* Чтобы окончательно не скатиться в яму слезливой апатии, он решил выйти на улицу и прогуляться до ближайшего магазина за сигаретами. Но сил покинуть их излюбленное место – залитую солнцем кухню – у него не было. Страдашки отнимали много сил, и парень, к сожалению, понял это слишком поздно. Он услышал, как открылась входная дверь. Мгновенно силы наполнили его, и он буквально выскочил в коридор, чуть не споткнувшись о порог. Завидев в прихожей придурка, занявшего за последние дни буквально все его мысли, Макс, наплевав на всё, что там между ними было, бросился к нему обниматься, на дав Трущёву даже скинуть с плеча сумку. — Хей, Кот, ты чего? — обнимая парня в ответ, протянул Серёжа, и Макс сразу почувствовал в его голосе привычную теплоту, которой не было, когда тот уезжал. — Мне было так плохо одному, так скучно, — затараторил он, понимая, что наконец может озвучить все свои мысли. — А ещё мы так поругались, и ты такой уехал, и мы не разговаривали. А ещё ты считаешь, что я какой-то не такой. Серёжа лишь рассмеялся, когда парень закончил свою сбивчивую тираду. Макс обиженно на него покосился, разрывая объятия. — Тебе все смехуёчки, да? — скрещивая руки, просопел он. — И я тоже скучал, Котяра, — он потрепал парня по голове, взлохмачивая и так торчащие во все стороны волосы. — И ты прости меня. Ну, за всё, что произошло в тот день. Ты такой. Это просто я дебил. — Это я уже понял, — Макс снова улыбнулся. — Да и ты меня прости. Просто, что-то произошло там, внутри, а я повёл себя сразу как истеричка. — Думаю, нам просто необходим был перерыв, — Серёжа пожал плечами. — Мы маячили друг у друга перед глазами буквально двадцать четыре часа в сутки. И я, и ты… мы больше, наверное, привыкли к какому-то одиночеству. Ну, в плане дома именно. Всегда нужен момент, когда ты можешь прям долго посидеть и побыть один. А тут всё сразу… — Ну, мне одиночества хватило по горло, — Анисимов наконец снял сумку с чужого плеча и потянул своего соседа в кухню. — Теперь я хочу своего соседушку обратно. К тому времени, как их бессмысленный разговор слегка поутих, за окном уже была глубокая ночь. Серёжа неожиданно вспомнил, что он не ел ничего с самого утра, но так как дни его отсутствия Макс не стремился особо выходить из дома, продуктов никаких не нашлось. С легкой ностальгией Максим вспомнил свой первый день в Краснодаре, но быстро его вернул в реальность недовольный голос Серёжи. — Ну вот какого ты не жрёшь то, а? — Трущёв захлопнул холодильник. — Вот увидит тебя твоя мама, такого вот похудевшего, и подумает, что тебя здесь мучают. — А ты что, уже выгонять меня собираешься? — усмехнулся Макс, хотя внутри от такой мысли неприятно кольнуло. — Нет, но когда-нибудь то нам придётся навестить твою маму. Уж очень мне интересно, чем же она так покорила нашего Данилу. — Опять ты!.. — Тшш, — засмеявшись, попытался успокоить его Серёжа. — Всё, всё, я понял. Это будет нашей запретной темой. Давай лучше подумаем, что мы будем есть. — Не знаю, — протянул Макс, всё ещё дуясь. — Может, закажем чего? — Дорого слишком, — взглянув на часы и подумав, сколько может стоить такая ночная доставка, заключил Анисимов. — Пока деньги есть, — подмигнув, он удалился за телефоном. — Кстати, погоди! — он вернулся в кухню с видом, будто его осенила самая гениальная идея. — Я ж забыл! У меня есть для тебя подарок! — Правда? Ты как папа, который привозит своим детишкам сувениры из командировки? — Нет, это подарок на день рождения. У меня тогда не было денег, и я не мог тебе ничего нормальное подарить. А сейчас появились, и… погоди, ща я принесу его, — он снова покинул кухню. Потом Макс услышал, как открылась входная дверь. — Я оставил его на лестничной клетке, чтоб ты не запалил. Слава котикам, никто не спёр, — глухо звучало из коридора. — Вот. На секунду Макс опешил. Не сложно было догадаться, что Серёжа держит в руках, хоть это и было скрыто. Как бы, только тупой не поймёт, что может быть в чехле от гитары. — Я был впечатлён тем, как ты играл на дне рождения у Вики, — Трущёв понял, что его друг слегка в шоке, поэтому взял инициативу на себя. — Ты так легко импровизировал, будто занимаешься этим всю жизнь. А ещё я помню, что ты занимался в музыкальной школе и пытался уже писать песни, но бросил музыку из-за учёбы, — он подошёл к Максу и буквально впихнул подарок ему в руки. — А я считаю, что талантливые люди всегда должны заниматься творчеством. Возвращайся к музыке. Стране нужен такой музыкант, — он улыбнулся, искренне радуясь, что ему удалось сказать всё так, как он и задумывал. — Эм, спасибо, — наконец произнёс Максим, прижимая к себе гитару. — Просто, мне ещё никогда никто не говорил такого. Я даже не знаю, как на это реагировать. Спасибо! — Ну ты хоть открой, посмотри! — усмехнулся Трущёв. — А, да, точно! — он раскрыл чехол и вынул инструмент. — Надеюсь, у тебя хватит слуха её настроить, потому что у нас с Владом не хватило, — он рассмеялся. — Наверное, поэтому я так далёк от музыки. — Это правда лучший подарок, Серёж, — осмотрев гитару со всех сторон, заключил Анисимов. И в этих словах не было ни капли лукавства, ведь ещё долго можно было наблюдать, каким счастьем светилась его улыбка. *** *СПЛИН — глоток и мы горим* Был уже конец сентября, но погода всё ещё держалась ужасно жаркая. Конечно, для Краснодара это было неудивительно, но Макс, привыкший к суровому холоду Владивостока, уже ждал хоть небольшого понижения температуры. У Серёжи не было выходных, кажется, уже недели три, поэтому, как только ему выдался свободный день, он сразу же вытащил Максима на улицу. Весь день они провели в городе, гуляя по центру, а ближе к вечеру переместились на берег реки Кубань. Рядом был лесопарк, в котором было попрохладнее и более безлюдно. — Кажется, именно здесь мне пришла мысль песни про последний день, — он подошёл ближе к какому-то поваленному дереву. — Да-да, это оно. Я помню сидел здесь, я вроде с кем-то поругался или типа того, сидел и чего-то холодно было, — он бросил на дерево кофту, которую всё это время таскал в руках, присел и похлопал по месту рядом с собой. — А, гроза началась. И я видел молнии, как они ярко светились на чёрном небе. И тогда, наверное, задумался, как быстро в этой жизни всё может кончиться. Повисло молчание. Макс развернулся, закидывая ноги на ствол и облокачиваясь спиной о чужое плечо. Сейчас было приятно именно молчать, и долгое время они этим наслаждались. Деревья создавали лёгкий, тёплый ветерок. Солнце едва пробивалось сквозь густые ветви. Если повернуть голову вправо, далеко расстилалась река. Такие моменты обычно описывают в книгах. Когда в одно мгновение ты становишься един и с природой, и с человеком, который сейчас рядом с тобой. Когда одновременно ты не хочешь думать ни о чём, но при этом думаешь обо всём сразу. — Я так и не спросил у тебя тогда, — нарушил молчание Серёжа. — А как бы ты провёл свой последний день перед концом света? — Ну, я поехал бы на море своё владивостокское. Сидел бы там целый день один и думал. Просто смотрел бы на море, — не задумываясь, ответил Максим. — Нет, если бы этот последний день был прям завтра. Ты был бы тут, в Краснодаре. — Всё равно бы поехал на море, — он пожал плечами. — Только на краснодарское бы, с тобой. И тоже бы сидел. — Почему там один, а тут со мной? — усмехнулся Трущёв. — Ну, потому что мои домашние друзья, они бы превратили этот день в фарс. Они бы бухали, да и вообще всё бы делали, как в последний раз. А ты, я думаю, смог бы этот день прожить правильно. — Поясни, — Серёже очень хотелось заглянуть парню в глаза, но тот, как назло, сидел отвернувшись. — Ну, понимаешь, как мне кажется, ты каждый день спокойно можешь проживать как последний. Ты ничего не боишься. Ты каждый день можешь бухать как последний раз, гулять как в последний раз, всё делать открыто и свободно. Тебе не страшно. Они такие люди, что им для того, чтобы рискнуть, для того, чтобы сделать что-то из рамок выходящее, им нужен как раз-таки этот последний день. Они смогут оторваться лишь тогда, когда поймут, что завтра не будет никаких последствий, убедятся в том, что завтра просто не наступит. Поэтому, когда они поймут, что сегодняшний день – последний, они начнут отрываться, совершать то, чего не совершили бы в обычной жизни. А ты и так открыт этой жизни, поэтому последний день ты бы, как мне кажется, провёл спокойно, ты бы наслаждался им, ты бы смог полностью раствориться в нём. Поэтому с тобой я бы провёл этот день, потому что я знаю, что мы смогли бы спокойно сидеть и смотреть на море, и мне бы этого хватило, для меня это реально был бы лучший день, наверное, в жизни, потому что с тобой я чувствую себя также спокойно и свободно, как если бы я был с самим собой, — он прилёг на дерево, устраивая свою голову на коленях Серёжи и заглядывая ему в глаза снизу-вверх. — Только не отвечай сейчас ничего, хорошо? Не порти момент, — он улыбнулся. — А, то есть я по-твоему порчу моменты, да? — Трущёв рассмеялся, стараясь удержать зрительный контакт. — Нет, на самом деле я просто не хочу услышать, что ты бы не разделил свой последний день со мной. Вот и прошу тебя сейчас заткнуться, — Макс закрыл лицо руками, будто прячась от навязчивого солнца. Но за то время, что они просидели на этом поваленном дереве, солнце уже успело скрыться. — Как скажешь, Кот, — Серёжа поднял глаза к небу, пытаясь высмотреть солнышко. — Не буду тебе ничего говорить кроме того, что сейчас, кажется, пойдёт дождь. — Ой, было бы самое то, — Анисимов принял вертикальное положения и устроил потягушечки. — Пойдём что ли, а то мне уже кажется, что по мне вовсю ползают муравьи. Они вышли обратно на аллею, и теперь их тёмные головушки уже никак не были скрыты от внешних факторов. Минут через пять с их кожей соприкоснулись первые капельки дождя. — Как заказывал, — резюмировал Серёжа, подставляя ладонь под нарастающий дождик. Через некоторое время этот весёлый дождик превратился в страшный ливень, и оба оказались промокшими насквозь. — Как-то мы уже гуляли так под дождём. — Да, только тогда это был дождь, а сейчас прям тропический ливень какой-то. Вокруг суетились люди. Кто-то пытался спрятаться под зонтом, кто-то пытался скрыться под деревьями, кто-то прикрывался ненужными вещами. Многие быстро пробегали мимо, чтобы скрыться под крышей ближайшего кафе. Макс и Серёжа же просто шли, продолжая начатый ещё дома разговор. Казалось, им было плевать, что вода с них течёт как с водопада, а обувь хлюпает как губка. Им как маленьким детишкам было весело под этим дождём. Они будто весь последний месяц выживали ради этого момента. Через какое-то время они слишком углубились в парк, и вдруг поняли, что вокруг нет ни души. Стало сразу как-то не по себе. А дождь всё хлестал, будто природа пыталась выдать за один вечер годовую норму осадков. — Кажется, я не знаю, как нам выбраться отсюда, — рассмеялся Трущёв, останавливаясь и оглядываясь по сторонам. — Я что-то как-то не заметил, как мы досюда дошли. — Раз как-то зашли, значит как-то и выйти сможем, — Макс остановился рядом, буквально заражаясь его смехом. — Ты просто весь мокрый, — Серёжа попытался стереть капли воды с чужого лица, но это оказалось бесполезно, потому что с каждой секундой дождь нарастал всё сильнее. — Что самое банальное люди делают под дождём? — Хм, целуются?