Воздуха

Если у тебя нет свободы воли. Если ты даже не знаешь, что ты знаешь, а чего не знаешь. Если на самом деле ты не любишь того, кого, тебе только кажется, ты любишь. Тогда что остаётся, ради чего стоит жить? Ч.П.

«Черт просто красавчек парень!!» «Не ожидал я такого Максон» «Бля друган вабщето я хотел этой телке вставить!» «Что у вас там блин творится! Вот так и пропускай тусы!» «Серый признавайся, ты так мальчонку натаскал? Приехал то весь белый и пушистый был» «Ахаха, бля пацаны нет бы самим телок ебать, так вы фоткате как ебут другие» «Ты что и упустить главынй шантаж века?????XD» Серёжа перечитывал вчерашние сообщения, с трудом рассматривая их сквозь разбитый экран. «Так пасаны заткнулись девки голосуем у кого больше!!!!» — ниже прикреплена фотка Дани, который стоит с красной и опухшей рожей, с торчащим наружу членом, на фоне отрубившегося Макса. На этом сообщении телефон Трущёва окончательно сдох. Макс проснулся от яркого, до боли бьющего по глазам света. Голова болела так, что это даже словами описать невозможно. Всё тело ломило, будто всю прошлую ночь он разгружал наполненные арбузами вагоны. Он не мог пошевелить правой рукой, и когда он повернул голову, сразу понял почему. На его несчастной руке лежала голова девушки. Опустив глаза чуть ниже, парень осознал, что это была голова абсолютно обнажённой девушки. Он пытался вспомнить, каким образом она могла оказаться с ним в одной локации, но единственное, что он помнил, это громкий отсчёт и яркая вспышка. Кое-как вытащив руку, он попытался подняться, но тут же наткнулся на следующую проблему: на его животе лежала ещё одна голова, теперь уже другой совершенно обнажённой девушки. В этот момент ему уже стало по-настоящему страшно. Анисимов в панике завалился обратно, накрывая голову подушкой и судорожно пытаясь вспомнить хоть что-то из вчерашней ночи. Но в голове была одна лишь всепоглощающая пустота. Тишину в комнате разорвал громкий рингтон. Макс распознал звук своего будильника и чертыхнулся оттого, как сильно звонок бил в больную голову. Выбравшись из постели и, походу, разбудив одну из дам, Анисимов дотянулся до своего телефона и отключил мерзкий звук. Взгляд долго фокусировался, но в конце концов он смог разглядеть экран, забитый кучей сообщений. Он хотел написать Дане или Владу. В общем, хоть кому-нибудь, кто мог бы помочь ему с его щекотливой ситуацией, но пальцы так дрожали, что случайно он нажал на общий чат. Первое, что бросилось парню в глаза, его же собственное, голое тело, которое оседлала одна из валяющихся сейчас рядом девиц. — Что за?.. Он не помнит, как именно добрался до дома, но всю дорогу он не переставая набирал Серёжу. Тот либо не отвечал, либо был недоступен. Всем своим естеством Максим сейчас ощущал невероятную безысходность. Конечно, Серёжа уже видел все эти фотки и всю ту мерзость, что по пьяни писали ребята. Наверняка, Серёжа уже его ненавидит. Когда он зашёл в квартиру, там было пусто. Трущёв ещё не вернулся. «Абонент временно недоступен. Перезвоните позже.» Отшвырнув телефон куда подальше, парень скатился по стене, сжимая голову руками. Он не понимал, за что ему всё это! Мало того, что Серёжа не из его уст узнал, что произошло прошлой ночью, так ещё и сам Максим ничего из той ночи не помнил. У него не было ни единого слова в своё оправдание. Он не может точно сказать, сколько так просидел, но, когда наконец хватило сил поднять глаза, за окнами уже было темно. Облокотившись о столик, он поднялся, медленно двигаясь в сторону своей комнаты. Он раскрыл дверь и сразу же повалился на диван, лицом утыкаясь в подушку. Максим еле сдерживал подступающий прямо к горлу отчаянный крик. Хотелось разрыдаться, но слёз в нём будто никогда и не было. Очень хотелось обнять Серёжу. Даже больше чем дышать. Он сжал в руках подушку, поджимая колени. Осознание невероятного одиночества всё-таки пробило его на слёзы, и пелена мгновенно застелила окружающим мир. Внутри не было ничего, кроме понимания, что в этот самый момент он потерял всё, что было у него в этой жизни. *** *ROZHDEN — Пустяк* Максим проснулся оттого, как громко хлопнула входная дверь. Он весь дрожал, глаза до сих пор были красными, и, казалось, дорожки слёз всё ещё видны на щеках, но он нашёл в себе силы подняться и выйти из комнаты. Он мог бы предположить, что ничего между ними и не случилось. Серёжа как всегда швырнул ключи на столик, скинул с плеча дорожную сумку и устало потёр шею. Как всегда, только взгляд Трущёва выдаёт всё. Максим не может выдержать и секунды под этим взглядом, тут же отворачиваясь. Он будто онемел, не в силах сказать и слова. — Привет, — тоном, каким обычно выносят приговор, выдаёт Серёжа. — Привет, — отвечает Макс дрожащим голосом, прикусывая губу. Не сказав больше ни слова, Трущёв удаляется в свою комнату. В квартире снова устанавливается глухая тишина. Они случайно сталкиваются на кухне спустя где-то час. Теперь Макс смотрит в упор, но Серёжа, кажется, совершенно его не замечает. — Лучше скажи, что ненавидишь меня, наори. Всё лучше, чем то, что ты меня не замечаешь, — наконец не выдерживает Анисимов. — Я не ненавижу тебя. Это глупо, — спокойно отзывается Серёжа, задумчиво разглядывая свою чашку. — Хочешь, чтобы сказал, что люблю тебя? Нет, ты этого больше никогда не услышишь. — Это же была… случайность. Ошибка! — Максим падает на стул напротив него, со всей силы сжимая кулаки. — Это ничего не значит. Я был слишком пьян! — Не в этом дело, — выдаёт Трущёв, и внутри Максима будто всё рушится. — Я просто больше… не люблю тебя. Я даже не уверен теперь, любил ли когда-то. — О чём ты говоришь?.. — Дело не в том, трахнул ты кого-то или нет. Дело в том, как ты допустил такое. Ты был настолько, блять, обижен, что я уехал в Новый год, что позволил себе накидаться до такого состояния! Ты злился, ты пил и пил, зная, что мне это не понравится. Ты хотел задеть меня в ответ, — повысил голос Серёжа, активно жестикулируя. — Это ж насколько надо опуститься, насколько разобидеться, чтобы на пьяную голову кого-то отыметь? — он вскочил на ноги, опрокидывая стул. — Ты ребёнок, и каждый твой поступок тому подтверждение, — он подошёл к Максу впритык, теперь заглядывая прямо в глаза. — Я терпел. Каждый твой каприз. Всё твоё сраное нытьё. Я переступал через себя, через свои принципы, чтобы любить тебя. Любить таким, какой ты есть. Но оказалось, блять, что какой ты есть я никогда и не знал. — Когда я пел тебе… Ты говорил, что вот он, настоящий я, — на последнем дыхании выдал Максим. — Знаешь, на тех фотках ты смотришься куда реалистичнее, — он подошёл к окну, упирая руки в подоконник. — Любил я тебя, не любил… К чёрту! Сейчас я просто хочу, чтобы ты ушёл. — Так я обижался, напивался, потому что я, блять, люблю тебя! Я всё делал для тебя, я буквально жил тобой последние месяцы! И поэтому то, что ты уехал, так подбило меня, — отчаянно выкрикнул Макс, поднимаясь и делая пару шагов в сторону Серёжи. — Я не говорю тебе убираться прям сию секунду, я ж тебе не истеричка какая, — он развернулся, огибая Максима и двигаясь к выходу с кухни. — Я просто хочу, чтобы ты исчез из моей жизни. Тебя подбило, что я уехал, — он сделал паузу, в последний раз всматриваясь в чужие глаза. — А ты представь, как меня подбило твоё предательство. Он ушёл. И вместе с ним ушло и представление Макса о том, что в этом мире существует любовь. *** *Дарья Беспалова — Прости меня* — Всё взял? — Вроде ничего не забыл. Серёжа кивнул, поднимая чемодан и раскрывая дверь. По лестнице они спускались в полной тишине, и, кажется, наконец Максим начал осознавать, что это действительно их конец. — Где Даня? — Написал, что уже подъезжает. Будто в подтверждение этих слов, во двор въехала машина Дани. Он остановился возле парней, кивая им в знак приветствия. Он, видимо, ещё не совсем проснулся, ведь было сейчас около пяти утра. Он кнопкой раскрыл багажник, а сам выходить, как оказалось, не намеревался. — Прощай, — Максим вцепился в куртку Серёжи мёртвой хваткой, как только почувствовал его руки на собственной спине. Это были самые отчаянные объятия в его жизни, и не хотелось ничего говорить в этот момент. — Мне так жаль, что я не могу всё исправить, убрать это всё из нашей жизни, — чуть слышно прошептал Анисимов, утыкаясь в чужое плечо. — Что сейчас об этом говорить? — Серёжа отстранил Максима от себя, снова берясь за чемодан и загружая его в багажник. — Мне больно, что я так ошибся в тебе. Но я надеюсь, что это всё тебя чему-то научит, и дальше ты сможешь жить действительно счастливо. — Но я уже не представляю, как я это дальше буду проживать без тебя. — Брось, — Трущёв захлопнул багажник, пряча руки в карманы куртки. — Это тебе сейчас так кажется. Незаменимых людей нет, — впервые в Краснодаре Максим видел снег. Он падал мокрыми хлопьями, покрывая их одежду и лица. Будто сама погода переживала с ними этот момент. — Не думай ни о чём. Будь свободным, — Серёжа смахнул с его волос несколько снежинок, отступая. Да, Максим никак не мог смириться с тем, что сейчас они разделяют последнюю совместную минуту, но он всеми силами старался не показывать это. В нём сейчас горело одновременно столько эмоций, что, казалось, ещё секунда, и он задохнётся. Он жадно вдохнул морозный воздух, подставляя ладонь под падающий снег. Не в силах больше затягивать эту сцену прощания, Максим отвернулся от Серёжи и открыл машину. — Повзрослей. — Прощай. — Ты же вернёшься, да? — они стояли посреди аэропорта, и Даня еле сдерживал свои эмоции. — Не знаю, — Макс взглянул на табло. — Решу все проблемы, а там… Друзьям он наплёл, что дома проблемы и ему срочно надо уехать. Из-за всей ситуации с Серёжей у парня был настолько разбитый вид, что, кажется, все безукоризненно поверили в причину срочного отлёта Максима. — Сразу напиши, как там чего. — А?.. Да-да, конечно, — Даня втянул его в объятия, хлопая по спине. — Давай, не скучай. Мне уже надо бежать. Данил кивнул, передавая Максу его чемодан и отступая на пару шагов. В последний раз взглянув на скромную надпись: «Краснодар» в самом верху табло, Максим уверенно зашагал в сторону зоны досмотра. Ксюшу разбудил настойчивый звонок в дверь. Она, не совсем соображая, что происходит, накинула халатик и побежала в прихожую. Даже не взглянув в глазок, она раскрыла дверь. — Серёжа? Что-то случилось? — он стоял на пороге в одних лишь футболке и рваных джинсах, когда температура за окном была минусовая. В руках у него была почти пустая бутылка из-под дорогого, коллекционного виски. — Ты пил? Ты в порядке? — Ксюш, можно просто войти, а? Уже подлетая к Владивостоку, Максим чувствовал, как внутри сжимаются все органы от переполняющего волнения. Он сделал три пересадки, провёл в пути больше суток, и теперь было невероятным облегчением видеть в окно черты родного города. Все проблемы будто ушли на второй план. Скорее хотелось к морю. К своему морю. Хотелось забыть всё, что происходило с ним последние полгода. Будто он никуда и не уезжал. Буквально вылетев из аэропорта, он сразу же стал искать глазами знакомое до боли лицо. — Мама!