Воздуха

Я кое-что узнал про любовь. Узнал, что любовь означает много чего. То есть много чего означает много чего. И кроме прочего, любовь – это когда ты можешь не убивать человека, которого трахаешь, даже если тебя много чего расстраивает. Ф.Д.

— Что значит у тебя нет ёлки? У Макса аж дыхание перехватило от обиды. Он скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что он оскорблён до глубины души. Серёжа же на это лишь, как всегда, закатил глаза и, обогнув надутого, проследовал на кухню. — Но Новый год же мой любимый праздник! — продолжил возмущаться Анисимов, догоняя его. — Я, можно сказать, весь год выживаю только ради этого! — Ну, у ребят есть, — отмахнулся Трущёв, собирая со стола грязную посуду. — Пойдём к ним когда, посмотришь на ёлку. — Но Новый год – это же семейный праздник! Дома должна быть ёлка, подарки... — казалось, Максим сейчас лопнет от досады. — Хорошо, — если кот из Шрека думает, что у него самые умоляющие глаза, то он ошибается. — Будет тебе ёлка. *Пасош х RSAC — Наверное хватит* Проанализировав слова надоедливого, как комары летом, Максима, Серёжа пришёл к выводу, что ёлка в доме и правда необходима. Анисимов привык отмечать Новый год в кругу семьи, а не в большой шумной компании друзей. И сейчас, когда парень был вдалеке от родных, Серёжа считал своим долгом сделать всё, чтобы этот Новый год прошёл для парня не хуже, чем все остальные. — Но у меня даже нет ни одной игрушки ёлочной, — когда они наконец собрали купленную на последние из скопленных денег искусственную ель, выдохнул он. — Обычно родители у себя там украшают, а мне и не нужно это никогда было. — Ты не знал, что у тебя есть и половина того, что валялось на антресолях, — Макс отряхнул руки, вспоминая, сколько хлама они извлекли с антресолей в прошлый раз. — Второй шкаф мы так и не трогали. Предлагаю начать прямо сейчас. Серёжа взял свой телефон, зашёл в общий чат и скинул фотку ёлки. «Народ, помогайте кто чем может! Любые, даже самые старинные игрушки если у вас лишние есть, тащите нам.» — Серёжа, блять, иди сюда! — заорал из коридора Макс, как только Трущёв отправил сообщение. Он поспешил выйти в коридор, где Максим стоял на шаткой табуретке, еле балансируя с тяжёлой коробкой в руках. Он забрал коробку из рук парня, с грохотом опуская её на пол. Наконец найдя то, что нужно, они переместили коробку в комнату, где стояла ёлка. — Мне кажется, эти игрушки даже старше тебя, — рассматривая железный домик на прочной капроновой нитке, с которого облезла уже почти вся краска, заключил Макс. — Ну ничего, у нас будет Новый год в стиле винтаж, — он повесил домик на ветку, расправляя её. — Какой забавный петушок. Повесим? — Одним петушком больше, одним меньше, — пожал плечами Серёжа, за что тут же получил по своей остроумной башке. — Если мы его повесим, Даня умрёт от смеха! — Одним другом больше, одним меньше, — показывая язык, отозвался Максим и повесил петушка на ёлку. — Кстати, ты знаешь, что он что-то подозревает? — усмехнулся Трущёв, в очередной раз запуская руку в коробку. — Мм? Кто знает? Что знает? — Буквально позавчера Даня на полном серьёзе меня спросил, смог бы я совокупиться с парнем. С минуту в комнате стояла тишина, а после Макса буквально разорвало от смеха. Он вытер выступившие слёзы краем футболки и уставился на Серёжу. — Прям так и сказал – совокупиться? — Прям так и сказал! — воскликнул Трущёв, и сам начал ржать в голос. — И что же ты ответил ему? — Я? Сказал, что если он хочет попробовать с парнем, то пусть присмотрится к кому-нибудь другому. И сразу же свалил подальше. — Господи, отдал бы всё, чтобы увидеть его лицо в тот момент! — продолжил угарать Анисимов, присаживаясь на пол. — Интересно, где мы могли спалиться? — Даже не представляю, в какой из сотни моментов он мог нас застать! — наиграно прикладывая руку к груди, воскликнул Серёжа. — Да хватит паясничать! — Максим ударил его мишурой, и от старости та рассыпалась, засыпая блестяшками весь пол. — Ну вот, из-за тебя у нас не будет мишуры! — Ах, из-за меня, да? — улыбнулся Трущёв, заваливая парня на пол и придавливая его своим телом. — Ну а кто же ещё издевается тут надо мной весь вечер? — Максим собрал в ладонь рассыпанные блестки и дунул их Серёже в лицо. — Ты заплатишь за это, — спокойно, как что-то само собой разумеющееся, отозвался он и наклонился, намереваясь, видимо, либо задушить Максима, либо зацеловать его до смерти. Раздался громкий стук в дверь, и оба вздрогнули от неожиданности. — В прошлый раз это плохо кончилось, — напомнил Анисимов, мельком бросая взгляд на свои ноги, чтобы убедиться, что он одет. — Хо-хо-хо, блять, — в квартиру зашёл Влад, швыряя им под ноги коробку, заполненную чем-то ярким и блестящим. — Кто просил игрушки? — он улыбнулся, поглаживая свою, как у настоящего Санты, пышную бороду. Максим рассмеялся появлению друга, а Серёжа лишь устало выдохнул, отчего с него слетели блёстки. — Не представляешь, как я рад тебя видеть, — Анисимов начал пинать коробку в комнату, где стояла ёлка. — Он просто невыносимый! С ним ёлку наряжать – каторга! — кивая на Серёжу, закатил глаза он. — Ой, да кому ты рассказываешь, — Влад пошёл за Максом в комнату. — У тебя тут блёсточки, — он смахнул пару мишуринок с подбородка Трущёва, и скрылся за дверью. — Двумя друзьями больше, двумя меньше, — пробормотал Серёжа себе под нос, забирая с полки гирлянду и направляясь в комнату. Ребята, конечно, не оценили, когда Трущёв связал их гирляндой и начал усердно душить, но смех в этой комнате не утихал ещё долго. В глубине души Макс жалел, что какая-то их личная, романтическая атмосфера потеряна, и не суждено им нарядить их первую ёлку только вдвоём, но с Владом было безумно весело и как-то действительно по-семейному. Ещё через час подвалил Даня, притащив свои ненужные игрушки. Как и ожидал Серёжа, над петушком в самом центре ёлки, он ржал до хрипоты. Потом к ним зашла Ксюша и принесла главный недостающий элемент – звезду-верхушку. Последним добрался до них Бабич, а вместе с ним в доме у парней появилось ещё несколько разноцветных гирлянд. Общими усилиями была украшена не только ёлка, но и весь дом сиял, создавая невероятную атмосферу приближающегося праздника. В очередной раз Серёжа был счастлив, что у него такие неповторимые друзья. — Фух, ну что, — Даня вытер лоб, тем самым показывая, что устал больше всех. — За это надо выпить! *** *СвобоDA — космические* Если бы Серёжа знал, что Макс так отреагирует на его слова, он бы потратил больше времени на их обдумывание. Он бы думал и думал, как это сказать, а не ляпнул бы повседневное: — На Новый год мне придётся уехать. Он бы сказал это как-то по-другому, ведь сейчас Максим смотрит на него со смесью злобы и невероятной обиды. Он молчит, сжав ладони в кулаки. — В смысле? — наконец тихо роняет он, отводя взгляд. — Меня попросили выступить в другом городе, прям в ночь с тридцать первого на первое. Готовы заплатить для нас большие деньги, ещё и билет оплатят. Но только один. Я не могу отказаться, — заранее зная, что сейчас скажет Анисимов, продолжил он. — Нам очень нужны эти деньги. — Но у меня… — Давай без этого, ладно? — Серёже всё это давалось действительно тяжело. — Ты же уже взрослый парень. — Ты же знаешь, как для меня важен этот праздник, — из последних сил протянул Макс, хотя понимал, что это абсолютно бессмысленно. — А ты знаешь, как нам важны деньги? Господи, такое ощущение, что ребёнку объясняю, что Деда Мороза не существует, — Трущёв разозлился и покинул комнату, случайно хлопнув дверью. — У меня есть деньги, я копил их, но у меня есть, — Макс зашёл на кухню, с порога начиная говорить, чтобы у Серёжи не осталось и шанса возразить ему. — Тебе не нужно… — Нет, мне не нужны твои деньги, — кажется, он уже совсем вышел из себя, не совсем контролируя свои интонации. — Мне нужны мои деньги! Вопрос закрыт. Шумно вздохнув, Максим вышел из кухни и вернулся в свою комнату. Он был буквально разбит этой новостью. Мысли путались, и ничего, кроме непонимания и обиды сейчас не наполняло его. Быстро одевшись и подхватив с кровати наушники, он как можно тише покинул квартиру. *MATRANG — От луны до Марса* Был уже вечер, за окнами шёл жуткий ливень. Макс ехал на электричке к морю. Народу в вагоне почти не было, ведь у кого ещё хватит ума тащиться к морю в такое время и в такую погоду. Зимой даже и не пахло. Никакого намёка на снег, который обычно дарил парню хоть какое-то Новогоднее настроение. Хотя, сейчас про Новый год вспоминать совсем не хотелось. Серёжа даже не стал слушать его, и складывалось такое ощущение, что не деньги были главной причиной отъезда Трущёва. Он будто боялся проводить этот Новый год с Максимом и тупо хотел сбежать. Конечно, парню не хотелось так думать, но всё, что он сейчас мог, это, блять, думать о Серёже. И, кажется, впервые думать о нём плохо. Всегда Новый год был для Анисимова чем-то чуть ли не священным. Главный праздник в году. Когда вся семья рядом, когда близость и любовь чувствуется в каждой минуте. Он и так из-за этого чёртового Трущёва проводит который месяц вдалеке от самых родных людей. А теперь он ещё и должен провести свой любимый день в году без самого близкого здесь человека. Серёжа снова считает его ребёнком, снова приводит эти обидные сравнения, от которых буквально сводит всё тело. Максим не ребёнок. Он просто любит. Любит оливье под толстым слоем майонеза. Любит «Иронию судьбы» весь вечер напролёт. Любит мандаринки и то, как куранты отсчитывают последние секунды этого года. Он влюблён в каждую минуту этого праздника, и если это делает его ребёнком, то тогда детство останется с ним до конца жизни. А ещё он, блять, влюблён в этого невыносимого человека, который бросает его, как последний ублюдок. Иногда Максу кажется, что он знает не одного Серёжу, а как минимум двух. Один чуткий и внимательный, позволяющий себе нежные и глупые вещи, любящий открыто и без пафоса. А второй вечно грубый, не думающий о том, что и кому говорит, закрытый и будто незнакомый. Конечно же, Макс любит обоих, но при этом мириться со вторым он не намерен. Чего только не успел передумать Анисимов в долгом пути. Сотня мыслей, тысяча умозаключений, и все они связаны с одним-единственным человеком. Выйдя на нужной остановке, парень первым делом зашёл в привокзальный ларёк. Документов у него не было, и ему пришлось долго доказывать противной продавщице своё совершеннолетие, но в итоге бутылка самой дешёвой, явно палёной водки оказалась у него в руках. Дойдя до побережья и спустившись к самой воде, он сел прямо на холодную, залитую дождём гальку и отвинтил крышку, отправляя её в дальний полёт. Мысли то и дело возвращались на мерзавца Трущёва, и казалось, никакое количество алкоголя не сможет вытурить его из головы. — Видимо, судьба моя посвятить тебе всю жизнь, — то ли к алкоголю, то ли к воображаемому Серёже обратился Максим, делая очередной глоток. Через несколько часов, когда на улице окончательно стемнело, а море превратилось в сплошное, шумящее чёрное пятно, парень сообразил, что он потратил на водку свои последние деньги, и на обратный билет у него теперь нет ни копеечки. Он извлёк из заднего кармана свой мобильник, который предусмотрительно вырубил, чтобы тот не успел разрядиться, и попытался его включить. Как только загорелся экран, Анисимов мог лицезреть кучу пропущенных вызовов. Выловив из этой пучины красных трубочек пропущенный с именем Дани, он приложил телефон к уху. — Тебя где, блять, носит?! Я звонил тебе выебенную сотню раз! — послышался крик Дани, и Макс убрал телефон подальше от уха. — Господи, чего ты молчишь? Ты живой? — Я на море, — собрав последние силы, чтобы звучать как можно менее пьяным, произнёс Максим. — Что? Ты… о боже мой, — кажется, Даню явно разрывало от эмоций. — Ты что, пьяный что ли? — Прям в говно! — не стал скрывать Анисимов. Он прилёг прям на гальку, всматриваясь в небо. — Придурок. Что случилось? — Ничего, я просто пиздец как люблю море! — он протянул телефон вперёд, чтобы Даня смог услышать шум волн. — Слышишь? Оно говорит со мной! Блин, а ты можешь забрать меня? — тут же переключился он, начиная замерзать. — Я потратил последние деньги, и у меня нет денег на билет. — Ты вообще знаешь, сколько сейчас времени? — Нет, — честно отозвался парень. — Хотя, ладно. Ты не волнуйся. Я могу поспать и тут. Я вроде тепло одет. Сколько сейчас градусов? Пять где-то или нет. — Ты там, где всегда? — Наверное. Тут камушки. И… камень. Большой. — Пожалуйста, сиди на месте и никуда не двигайся, хорошо? — голос Дани звучал очень обеспокоенно. — Я выезжаю прямо сейчас. Когда Даня отыскал Макса, тот, кажется, замёрз до одури. У него посинели губы, и он весь дрожал. Благо, даже будучи пьяным, Максим смог дать другу самый важный ориентир, и Даня отыскал парня почти сразу, как добрался на этот чёртов пляж. — Быстро в машину! — не терпящим возражений голосом заявил он, поднимая Анисимова с земли. — Признайся, ты смерти моей хочешь? — парень промолчал, и лишь послушно улёгся на заднее сидение машины. — Ты расскажешь мне хотя бы, что у тебя такого произошло? Но Максим всё ещё молчал, явно не настроенный делиться с другом своими проблемами. Или же он был просто не в силах сейчас издавать хоть какие-то звуки. — Я просто… влюбился, а она влюбилась в другую… то есть, в другого, и… я просто хотел посмотреть на море… а звёзд не видно вообще… мне не хотели водяру продавать… а камни, всё-таки, твёрдые… — он начал нести какой-то абсолютно несвязный бред, чувствуя, что закрой он рот, его стошнит в ту же секунду. Даня же, смирившись с тем, что вразумительного ответа от этого алкаша он сегодня не получит, с тяжёлой душой направил машину в сторону дома. Добрались они сравнительно быстро, ведь в такое время машин на дороге было мало. Он еле дотащил тело парня до своей квартиры, думая о том, что лучше Серёже не видеть этого придурка в таком состоянии. Зная, какой Трущёв в последнее время борец с вредными привычками, он нынешний вид Максима точно бы не оценил. Поэтому, этим вечером решено было выгрузить это пьяное тело в свою свободную комнату, а завтра уже протрезвевшего и разъяснившего всё как есть, доставить Макса в родную обитель. Дане было даже страшно представить, что это может быть за девушка, из-за которой этот олень так накидался. Да и когда он успел-то вообще с кем-то тут замутить? И самое главное, почему Даня до сего момента ничего об этом не знал? Эти мысли не давали ему уснуть до самого утра. Оказывается, он дохера всего не знает о своём друге. *** — Чтобы не случилось, всё равно помни, что я безумно люблю тебя. — Я тоже. Прости за всё это, но я... — Не говори. Пожалуйста. И ты меня прости. Они всё ещё стоят на разных концах прихожей и даже не смотрят друг другу в глаза. У Макса буквально ком стоит в горле, и кажется, ещё секунда, и он расплачется, как сопливая школьница. Он никогда не верил в приметы или предчувствия, но почему-то сейчас казалось, что это не просто разлука на пару дней. Казалось, что они прощаются навсегда. — Я напишу, как долечу. Хорошо повеселись в Новый год. — Хорошо. Да ни черта хорошего! Максим уже сейчас знал, что никакого веселья не выйдет. — Ладно. Пока. — Будь осторожен. Дверь захлопнулась, и мир мгновенно опустел. Наверное, ещё никогда Макс не чувствовал себя таким опустошённым. Сейчас он был готов смириться с чем угодно. С праздником в одиночестве, со всем, что на них в это время свалилось, лишь бы не слышать произнесённое таким тоном холодное: «Пока». Он был зол и обижен. Он хотел проклясть Серёжу, забыть его и буквально стереть. Но при этом, умри Максим прямо сейчас, буквально сию секунду, единственное, о чём бы он жалел, это о том, что у него не хватило сил обнять Трущёва на прощание. Повалившись на матрас, на котором тот спал ещё буквально час назад, Макс завернулся в одеяло и провалился в сон, надеясь проспать так до самого наступления Нового года. Проснулся он уже в новом дне. Тридцать первое число. Никакого Новогоднего настроения. Да что уж там, вообще никакого настроения. Гирлянда на ёлке переливалась всеми цветами, игрушки ярко блестели. Парень, наконец, присел, критично осматривая комнату. Хотелось сорвать всю эту мишуру, уничтожить всё, что намекало на этот чёртов праздник. Голова раскалывалась, сердце колотилось через раз. Казалось, что он сейчас помрёт. — Как почувствовать себя старым дедом, — прокряхтел Анисимов, с трудом поднимаясь с постели. Он дошёл до кухни, чувствуя острую необходимость чего-нибудь выпить. Конечно, хотелось чаю, но как только Максим раскрыл холодильник и увидел десяток бутылок шампанского, про которые уже успел забыть, мысли о чае сразу ушли на второй план. Буквально неделю назад Влад притащил им целый ящик шампанского, который достался ему по дешёвке, и эти запасы благополучно лежали до Нового года. — С наступающим меня, — глухо прозвучали слова, и парень с шумом откупорил первую бутылку. Макс налил пузырящуюся жидкость прям в кружку и присел за стол, всматриваясь в окно. Когда он почти допил первую бутылку, раздался звонок в дверь. — Всё депрессуешь? — на пороге стояла их постоянная тройка преследования. — Чай пью, — Максим продемонстрировал чашку в руках, пропуская парней в квартиру. — Всё ещё не созрел поделиться с друзьями? — с того дня, когда Даня забрал Макса с моря, он так и не смог выпытать из парня ни слова. — Праздник же, — закатил глаза Анисимов, двигаясь в сторону кухни. — Раз пришли, давайте, типа, веселиться, — он выставил на стол ещё три кружки и достал из холодильника очередную бутылку. — Буржуйский завтрак с шампанским, господа. — Какая гадость эта ваша заливная рыба! — слегка пьяно выкрикнул Макс в такт словам на экране, укладывая свою голову Владу на плечо. Заканчивалась девятая бутылка шампанского, и парни уже начинали спорить, кто побежит в магазин. Они сидели все вчетвером на небольшом матрасе, куда едва помещались двое, и втыкали по Первому каналу «Иронию судьбы». — Мм, скоро уже пора выдвигаться, — допивая остатки прям из бутылки, заключил Кирилл. — Вечно ты как свинья, — критично протянул Влад, своим рукавом стирая с шеи парня пену шампанского. — Хей, выйдем? — почти на ухо Максу прошептал Даня, поднимаясь и протягивая другу руку. — С тобой точно всё в порядке? — как только они дошли до кухни, сосредоточенно начал Данил. — Правда, Дань, успокойся уже, — Анисимов попытался улыбнуться. — Просто, это первый Новый год, который встречаю не в кругу семьи. Я переживаю по этому поводу, — решил он спрятать одну проблему за другой. — А мы что тебе не семья что ли? — Даня толкнул его в плечо и рассмеялся. — Да мы всем семьям семья! Мы сейчас такой праздник забабахаем, тебе такие и не снились! *303 Каратиста — Кольца Сатурна* Когда они подъехали к арендованному специально для сегодняшней вечеринки коттеджу, там уже во всю орала музыка. — Мы как всегда, — резюмировал Даня, подгоняя своих нерасторопных друзей. Те уже туговато соображали. Прикончив все десять бутылок шампанского, они ещё успели сгонять за бутылочкой коньяка и даже выпить её. Когда Олег заехал за ними, он лишь закатил глаза и промолчал. Он, в принципе, и не грел надежд, что его друзья смогут продержаться до вечера в трезвом состоянии. Не сказать, что вечеринка была уже в самом разгаре, но она уже явно набирала обороты. Как только они зашли в коттедж, Макс первым делом отправился на кухню, где девочки вовсю строгали салаты. Из-за активного употребления шампанского парень совершенно забыл сегодня хоть что-нибудь съесть, поэтому кушать сейчас хотелось неимоверно. Он подбирался поочерёдно к девочкам, воруя у кого кусочек колбаски, у кого огурчик, у кого сырок. И почти везде он получал по рукам, а вдогонку ему вечно летело: «Максим, жди, пока всё будет готово!» — Ну хоть ты-то можешь меня покормить! — укладывая голову на стол возле того места, где Ксюша заправляла оливьешку майонезом, трагичным голосом протянул Анисимов. — Что, кошачий корм в доме кончился? — усмехнулась она, перемешивая салат и протягивая ложку Максу. — Ну как? — Акуенна, — с набитым ртом отозвался парень, поднимая большой палец вверх. — Если через десять лет на тебе никто не женится, то я женюсь на тебе! — Почему через десять лет? — скрещивая руки на груди, поинтересовалась Ксюша. — Ну через десять лет я уже точно перепробую все остальные варианты. — Ах ты! — девушка схватила со стола оставшуюся картофелину и запустила ей парню в голову. Тот лишь рассмеялся, и поспешил сбежать с кухни, пока ей в руки не попалось что-нибудь не такое мягкое. Как только Макс вышел в холл, ему сразу же всунули наполненный виски стакан. Влад скомкано произнёс какой-то бессмысленный тост, и они, наконец, официально приступили к пьянке. Макс врезается в кого-то на пороге ванной. Перед глазами всё плывёт, и он совершенно не соображает, где находится. Внизу орут. Кажется, это отсчёт. Десять… девять… Скоро наступит Новый год. Ему жарко, просто безумно жарко. Он стягивает рубашку прямо через голову, и, кажется, отлетает несколько пуговиц. Максим швыряет мокрую рубашку в ванну. Облокачивается на раковину и пытается рассмотреть в зеркале своё отражение. Но перед глазами всё ещё плывёт… туман… помехи… Он спускается. Кто-то тут же бросается ему на шею. Снова стоит ор. Новый год наступил. Кто-то суёт ему стакан, но сил пить уже нет. Кажется, его вывернет от малейшего глотка алкоголя. — Надо выпить за Новый год! А потом выпить ещё и ещё. …Он на кровати. Свет максимально приглушён. — Осилишь двоих? Он полностью раздет. Губы болят от мокрых поцелуев. Он чувствует мягкую кожу под своими пальцами. — Давай ещё! Стоны. Стоны. Один за другим. Перед глазами россыпь веснушек, а по плечам скользят чужие, длинные волосы. — Тише! — Да плевать… Тела мокрые. Волосы мокрые. Тяжёлое, горячее дыхание… Последнее, что он запомнит, – яркая вспышка камеры. Серёжа невероятно устал после концерта. Он еле добрался до отведённой ему комнаты и тут же повалился на кровать. Включив на зарядку телефон, который разрядился ещё пару часов назад, он отправился в душ. Да, более отвратного Нового года у него ещё не было! Мало того, что он не выпил ни грамма спиртного, так ещё и работал всю ночь напролёт. Сейчас уже было около четырёх утра, а Трущёв впервые смог выдохнуть. Ещё и Макс… Этот ребёнок, который не понимает, как им необходимы эти чёртовы деньги. Как будто Серёже самому прям пиздец как хотелось провести этот праздник вдалеке от близких. Расслабленный после душа, Трущёв хотел было сразу завалиться спать, но его телефон настойчиво вибрировал, просто выводя из себя. Он взял мобильник и взглянул на экран. Все сообщения были в общем чате, и было их не меньше сотни, это точно. Тяжело вздохнув, Серёжа раскрыл мессенджер, уже представляя себе кучу пьяных фоток своих любимых, долбанутых друзей, которыми они спешили поделиться со своим отсутствующим бро. В чате, как он и предсказал, оказались фотки, но, отнюдь, не его набухавшихся друзей. Нет, чат был забит фотографиями с разных ракурсов одного и того же действа, что успело, видимо, развернуться на далёкой сейчас от Серёжи вечеринке. — Что за?.. — глухо протянул он, не веря своим глазам. В ту же секунду телефон полетел в стену.