Воздуха

Уйди с моих глаз, сорви свой ёбанный голос Распусти свои волосы, тебе так больше идёт Мои мысли читают, но душа-то поёт Эта жизнь – череда чёрных полос Я уйду с твоих глаз и сорву свой ёбанный голос

— Что это? — Это твой подарок на Новый год. Открой. — Подарок на Новый год должен быть на Новый год! Так не делается! — Максим как на нечто опасное взглянул на свёрток, который Трущёв как ни в чём не бывало опрокинул ему на колени. — Ну подарю что-нибудь ещё на Новый год! Открой сейчас. Не хочу ждать больше! — улыбнулся Серёжа, усаживаясь прямо на пол. — Что там? Сибирская язва? — сдаваясь, в ответ улыбнулся Макс. — Хочешь поскорее избавиться от меня? — Мечтаю, — он закатил глаза, укладывая голову на колени Анисимова, который с опаской слой за слоем разворачивал угольно-чёрный свёрточек. — Что это? — Это золотая звёздочка, — с закрытыми глазами промямлил Трущёв, полностью имитируя то, что вот-вот заснёт. — Потому что ты, блять, звезда. — Извините, но кто вы такой? — мгновенно переполняясь невероятной любовью к этому человеку, воодушевлённо прохрипел Максим. — Потому что вы точно не мой Серёжа. Мой Серёжа не способен на такую романтику. — Ой, да иди ты! — засмеялся Серёжа, раскрывая глаза и поднимаясь с чужих колен. — Давай сюда, — он буквально вырвал цепочку из рук Максима, заставляя того нелепо наклониться. — Спасибо, — максимально смущённо выдал он, пока Серёжа с трудом справлялся со сложным замком цепочки. Лица их находились всего в паре сантиметров друг от друга, и Анисимов еле сдерживался, чтобы не засосать своего неотразимого парня сию секунду. — Ты не представляешь, что это значит для меня. — Я надеюсь, за ней всегда будет скрыто что-то большее, — наконец справившись с грёбанным замочком, выдохнул Трущёв, не спеша убрать руки с чужой шеи. Он потянул Максима на себя, заставляя слезть со стула и буквально устроиться сверху. Наконец губы соприкоснулись с губами. И вся благодарность и безмерная любовь были очевидны без слов. И чтобы не происходило с Максимом, как бы низко он не опускался, эта звёздочка, не покидавшая его шею ни на минуту, постоянно напоминала ему о том, что он что-то большее. Что по крайней мере для одного человека на этой планете он был особенным. *** Максим не мог пошевелить ни единой мышцей своего тела, буквально сломленный крышесносным оргазмом. Он задумчиво закусывал золотую звёздочку, бессмысленно пялясь в потолок. — Мне тебя мало, — мужчина схватил его за бёдра и потянул на себя, буквально утыкаясь вновь вставшим членом. — Что это за херня у тебя? — он схватился за цепочку, накручивая её на палец. — Не трожь, — недовольно отозвался Анисимов, вырывая свою звезду из чужих рук. — Тебя это не касается! — Меня касается всё, что связано с тобой, — прозвучал бас над самым ухом, а после Макс получил звонкую пощёчину, от которой даже не поморщился. — Будь хорошим мальчиком. Не создавай нам проблем. Парень хотел было съязвить, но понял, что не создавать проблем сейчас, наверное, наилучшее решение. Он покорно развернулся на живот, позволяя своему личному мучителю в очередной раз сделать то, чего он так желал. — Я надеюсь, у нас всё хорошо? — устраиваясь сверху и покрывая шею быстрыми поцелуями, буквально прошептал мужчина. — Лучше не бывает, — сквозь зубы выдавил Максим и приоткрыл рот. — Я ещё никогда не встречал таких как ты, — он протолкнул в приоткрытый рот маленькую белую таблетку, снова возвращаясь к нежной коже. — Уникальный. Особенный. — Я лишь очередная твоя шлюха, — отмахнулся Анисимов, мечтая лишь, чтобы этот тип заткнулся и дал ему уже насладиться уносящим куда-то далеко кайфом. Но, видимо, подобная дерзость мужчину не устроила, потому что он начал вдалбливаться в Максима как в какую-то игрушку, а не живого, всё ещё дышащего человека. — Дим… пожалуйста… — сдерживая стоны, куда-то в подушку протянул парень. Он знал, что этим принесёт этому ублюдку лишь большее удовольствие, но терпеть подобное насилие в очередной раз уже не было сил. — Полгорода готово отсосать мне за наркоту, но только к тебе у меня есть что-то, — прикусывая кожу на чужой спине и оставляя красный след, прорычал Дима. — Запомни это, малыш. Но малыш этого уже не слышал. Он был уже не здесь. Очень далеко. Там, где он особенный для совершенно другого человека. *** — Здрасте, объявился значит, — буквально выплюнул Ваня. — Это на какой ты мой звонок ответил? Это уже, наверное, пятидесятый. — Не гунди, и так башка раскалывается. — Так долбаться меньше надо, и не будет у тебя болеть ничего. — Ты что-то хотел? — пытаясь хоть как-то остановить этот поток оскорблений, устало протянул Макс. — Да, звонили нам с «Песен». Назначили время кастинга. Так что давай ты уже закончишь со своими пьянками-гулянками, и мы вернёмся к музыке. Надо прогнать хоть пару раз, прежде чем мы явимся на кастинг, — у Максима было такое ощущение, что мама отчитывает его за двойку в четверти. — Вспомни, зачем два года назад ты притащил нас в Москву. Не всё в этой жизни попробовать, а музыку свою пробивать. — Да, прости, — сухо отозвался Анисимов, хотя в душе ему реально стало стыдно от слов Вани. — Я немного приду в себя и подъеду. — Что, папочка звонил? — как только он вернулся в комнату, весело протянул его друг. — А что, ревнуешь? — как всегда усмехнулся Макс, собирая по полу свои раскиданные вещи. — Да пошёл ты, — он отмахнулся, делая радио погромче. — Как раз это и делаю, — Максим запихнул всё найденное в рюкзак. — Всё, прощай, любимый. — Когда же я снова увижу тебя?! — наигранно воскликнул тот, подскакивая на ноги и хватаясь за сердце. — Теперь только в телеке, — подмигнул Макс, и пафосно покинул комнату. Он начал стремительно спускаться по лестнице, чтобы скорее выбежать на улицу и вдохнуть свежего воздуха, но не успел парень преодолеть и один лестничный пролёт, как наткнулся на знакомого чувака, который буквально набросился со своими объятиями. — Эй-эй, Анисимов, детонька, ты куда? — усмехнулся он, плавно перемещая руки на задницу парня. — Ты не посмеешь уйти. — Господи, Лёнь, отцепись лучше, — закатил глаза Макс, недовольно дуя на смешную чёлку стоящего напротив. — Тороплюсь. — Говорю же, никуда ты не уйдёшь, — продолжил криво улыбаться Леонид, извлекая из внутреннего кармана куртки небольшой пакетик, наполненный чем-то белым. — Я катался за этим на другой конец города. Ты не уйдёшь не попробовав, любимушка. — Нет… я правда… честно… — вырываясь, бессвязно пробубнил Анисимов. — Не могу. — Нельзя себя за жопу укусить, Анисимов, — он развернул парня в сторону двери, из которой тот совсем недавно вышел, и смачно шлёпнул по заднице. — Тебе же хуже будет. И хоть Максим понимал, что хуже ему будет только в том случае, если сейчас он проигнорирует Ваню и не явится на репетицию, но зависимость пересиливала. Пересиливала всё. Все остальные существующие эмоции и чувства. И как бы душа его не тянулась к музыке, ноги сами несли его в затхлую квартиру, где и суждено, видимо, жизни его свести свои счёты. *** — Ой, бля, прости! — он случайно врезался в парня, обливая его остатками колы, которую держал в другой руке. — Блять, — тот выглядел раздражённым донельзя. Он критично осмотрел свою белую футболку, на которой теперь красовалось огромное коричневое пятно. — На голову бы себе наклеил значок инвалида, чтоб люди сразу видели, что ты больной на голову, — парень удалился в сторону туалета. — Как грубо, — рядом нарисовалась Кристина, которая успела только на финальную часть представления. — Что ты успел сделать этому пидорку? Ой, я хотела сказать, придурку! — Колу… пролил, — казалось, Макс ещё не до конца отошёл от развернувшейся минуту назад сцены. — Ладно, идём, — он отправил стаканчик в урну и потопал дальше, таща за собой чемодан. — Ты уверена, что в отеле тебе будет удобно? — чисто из вежливости спросил Анисимов, потому что давно уже распланировал этот вечер. И Кошелева в эти планы стопроцентно не входила. — Не с мужиками ж мне жить, — улыбнулась девушка, по приложению отслеживая такси. — Ты уверен, что всё в порядке у тебя? Выглядишь прям не очень. — Все нормально, — отмахнулся Анисимов, нервно одергивая рукава толстовки. — Просто волнуюсь, переживаю, не сплю почти. — Ну ты тогда езжай домой скорее, отдыхай, — она обеспокоенно опустила руку на чужую дрожащую спину. — Я и в одиночестве такси дождусь. — Ты уверена? Хорошо всё? — Конечно, — Крис забрала свой чемодан и кивнула другу на остановку. — Позвони завтра. — Ага, — Максим кивнул и, накинув капюшон, поспешил двинуться в сторону автобуса. Тело ужасно зудело, и парень боялся, что не успеет доехать, добраться до нужного места. Жуткое состояние. Эта ломка. От которой хуже буквально с каждой секундой. Кристина тепло улыбалась ему, кивая в знак прощания. А у Макса даже не было сил поднять руку и помахать ей в ответ. Он лишь позорно отвёл взгляд, заходя в тёплый, но пугающе пустой автобус. Почти сразу транспорт тронулся, и образ Кошелевой мгновенно растворился. Парень продолжал дрожать, поэтому не сразу понял, что телефон его настойчиво трезвонит. — Ты забрал Кристину? — И тебе привет, — шмыгая носом, отозвался Анисимов. — Не смешно, Максим. Отвечай на вопрос, — голос Вани звучал и сурово, и устало одновременно, поэтому закончить этот разговор хотелось как можно скорее. — Да, забрал, я с ней. Всё хорошо. — И ты будешь с ней до завтра. Всю ночь. Так? — Да, Вань, — выдохнул Макс, стараясь успокоить разбушевавшиеся нервы. — Угомонись уже. — Ладно, — будто окончательно уняв свой гнев, почти добродушно отозвался Кудинов. — Наберу завтра. Спокойной ночи. «До завтра» *** — Макс. — Максим. — Максим, пожалуйста! — Макс, блять…. М а к с и м — Назовите ваше имя. — Максим. Анисимов. — Сколько вам лет? — Двадцать… шесть? — Где вы находитесь? — Да не знаю я, господи! — Какой город? — Москва?... Какой город… — С ним всё будет в порядке, — врач перестал светить фонариком ему прямо в глаза, и Максим сразу почувствовал себя на порядок лучше. Он наконец смог осмотреться. Помещение, где он находился почему-то в лежачем состоянии больше всего походило на какую-то дешёвую больничную палату. Приглядевшись, парень заметил стоявших почти в самом углу злых как черти Ваню и Рому, и взволнованную донельзя Кристину, которая кусала кончик своих растрёпанных розовых волос. Трясло. Трясло. Трясло. И больше ничего он не испытывал. Тотальная, тупая пустота. Врач кивнул прижавшимся к стене гостям палаты и вышел, что-то активно строча в рабочем планшете. — Где я вообще?.. что происходит? Крис… твои волосы… почему мы… не на проекте?.. что всё это… — Заткнись! — наконец разбил стойкую тишину Ваня, делая несколько шагов на свет. — Что ты несёшь вообще! Из-за тебя мы пропустили грёбанный кастинг. Всё. И этот свет бил. Бил по глазам и по сердцу. Сильнее бил, чем грёбанный фонарь в чужих руках. И Максим хотел вспомнить. Вспомнить хоть что-нибудь. Понять, как он из реалити попал в эту чёртову больницу. Что случилось и как теперь быть. Но внезапно он осознал, что вспоминать ему совершенно нечего. — Максим. — Привет. — Вот это… встреча так встреча.

— Это Эрик, а вот Руслан. — Прости, я, кажется, тебя облил колой.

— Что у тебя с ним? — С кем? — С тем кучерявым Эриком или как его там. — Тебя это не касается.

— Ты чувствуешь себя свободным? — Нет. — Ты всё ещё любишь его? — Да.

— Нет-нет, мы просто друзья! — Да? А она в курсе?

— Засчитываешь? — Засчитываю.

— Это называется любовь, Максим. Любовь.

— Ещё раз привет. Кажется, я нашёл решение нашей проблемы!

— Оделась бы хоть. — Я живу с тремя геями и женатым мужиком. Думаешь, мне есть, что терять?

— Правда или действие? — Правда. — И какого тебе было с девушкой? Понравилось?

— Ты буквально врываешься в нашу жизнь и пытаешься сделать всё, чтобы она стала невыносимо ужасной. Почему ты просто не можешь смириться, что ты давно потерял свой шанс. Тебе не быть с ним больше вместе. Если бы он прощал всех шлюх, которые изменяли ему... — Лучше заткнись... — Нет, это ты заткнись.

— Мы вместе против всего проекта «Песни». Разве это не звучит, как мечта? — Я всё равно ненавижу тебя. — И ты думаешь, я тебе поверю?

— Постой. — Нет. С меня хватит. Лучше не стоит тебе со мной больше говорить.

— Ты можешь любить меня, ненавидеть, побить, задушить ночью подушкой, вырубить мне микрофон во время выступления. Но сейчас, буквально на одну минуту, обнули себя, и давай обнимакаться. Или мы сейчас будем тут стоять и рыдать вдвоём. — Как ты можешь быть таким отвратительным в один момент, и таким заботливым в другой?

— Может, твой парень пусть ко мне приревнует? Не трогай ты… — К тебе? Мой бывший, конечно, мудак, но не дурак. Он не поверит, что я могла с геем замутить. Это так мило, что ты о нём заботишься. Только вот оценит ли он всё это?

— Потому что любовь твоя – ложь! — Зачем ты каждый раз трогаешь его? Это происходит между тобой и мной. Причём тут Эрик? — Да потому что кому, как не тебе известно, как больно, когда тебя предают.

— А теперь иди пой, звезда моя. Это единственное твоё состояние, при котором я не сомневаюсь, что ты мне всё ещё нужен.

Звезда моя… звезда моя… звезда…

Волна. Пустота. Осознание. Фантазия. НЕреальность. Он создал историю, которой не было. И не будет. Уже не будет. — Всё, Максим, считай, что группы у тебя больше нет. Ничего нет у тебя больше, всё ты потерял, — Рома стоял на месте, больше, скорее, напуганный, чем разъярённый, поэтому ему оставалось лишь кивать в такт чужим словам. — Ладно ты пропускал репетиции. Ладно ширялся каким-то дерьмом время от времени. Но сейчас это зачем было? Во имя чего, блять? — Кристина вздрогнула от внезапного повышения голоса, отворачиваясь. Смотреть на это было больно. — Четыре дня в коме. Четыре, мать их, дня! Четыре дня близкие тебе люди не смыкали глаз, боясь, что подохнешь с минуты на минуту! Ты предпочёл ложь и дешёвую наркоту людям, которые делали всё для тебя, — оказалось, за злостью кроется элементарная обида, и, казалось, секунда, и Ваня окончательно сломается. — И знаешь что, у тебя не только группы больше нет, у тебя и друзей нет больше. Если ты, конечно, не записал уже в их число тех отбитых нариков, — Максим хотел прервать его, позвать по имени, сказать хоть что-то, но ком в горле размером с его отчаяние не давал даже вдохнуть спокойно. — Я никогда никого так не уважал как тебя. Я ценил в тебе не только музыканта, но и человека. Человека, который смог всё это пережить, перебороть. Я ведь знал не понаслышке, как тяжело тебе было. Но, оказывается, перебороть ты ничего не смог… — Вань… — Ты так мечтал попасть на этот проект, — будто и не замечая попыток Макса прекратить это, продолжил Кудинов. — Но светит тебе только клиника. Нам пришлось позвонить твоей матери. Она, конечно, не была особо в шоке, но поволновалась знатно. И документы все подписала. И я надеюсь, хоть это поможет тебе. Он покачал головой и вышел из палаты. Роме ничего не оставалось, как слепо проследовать за ним. — Крис… Кристиночка, пожалуйста… — но девушка не смогла сдержать слёз, и тоже выбежала из душного, тёмного помещения. Он остался один. И это чувство было знакомо ему больше всего на свете. Максим еле поднялся на ноги. Казалось, будто последние лет десять он не ходил вообще. Шаг за шагом, будто на негнущихся прутьях, Анисимов дошёл до раковины. Он опустил руки под холодную воду, и это будто стало для него глотком свежего воздуха. Набрав воды в посиневшие ладони, он опрокинул ледяные капли на лицо. Намокла футболка, свисающие грязными паклями волосы. Хотелось облить себя этой водой с ног до головы. И не потому что он чувствовал себя грязным после почти недели тупого больничного лежания. А потому что хотелось немедленно смыть с себя всю эту иллюзию. В которой он прожил, блять, целую жизнь. — Макс… — послышался тихий, но уверенный голос Кристины, и парень заметно вздрогнул. — Давай я провожу тебя до душа. Тебе надо прийти в себя. И может, сейчас Максим не понимал, почему она всё ещё здесь, когда все уже давно отвернулись. Но глубоко внутри он знал. Ведь там Серёжа всё ему объяснил. Анисимов опёрся о чужую руку и, стараясь не думать, как жалко и отвратительно сейчас выглядит, пошёл за Кристиной, слепо и безоговорочно ей доверяя. — Максим? Ему было сложно поверить, что это не очередная галлюцинация. Не продолжение его бурных фантазий. Но ничего более реального, чем стоящий буквально в шаге от него Трущёв, Максим просто не мог представить. Мужчина выглядел невероятно уставшим и будто постаревшим лет на десять с их последней встречи. За его спиной стоял странного вида паренёк, который дрожал, кажется, крупнее самого Анисимого, и как-то странно прижимался к Серёже, мёртвой хватко державшись за его согнутую руку. А этот парнишка был Максиму знаком… — Вот это… встреча так встреча, — тем временем продолжил мужчина, не отводя от Максима взгляда. — Ты так изменился. Я б на улице тебя и не узнал. — Да ты тоже не мальчик больше, — парень понимал, что не хочет это говорить. Он просто физически не мог сейчас. Но будто какая-то программа сработала в нём, и… — Серёж? — вдруг активизировалась Кристина, которая до этого безуспешно пыталась закрыть дверь в палату. — Что ты здесь делаешь? — К тебе тот же вопрос, Кошелева. Повисло неловкое молчание. Максим смотрел в упор на Эрика, пытаясь сопоставить его с парнем из своих видений, Серёжа смотрел на Максима, пытаясь, видимо, узнать в нём того, кого оставил столько лет назад. — Нам…пора идти, — наконец отводя взгляд и часто моргая, выдавил Трущёв. Он перехватил руку Эрика и медленно потащил его за собой. — Максим, — останавливаясь и заглядывая в такие мутные глаза напротив, добавил он. — Не знаю, что с тобой творится, но это не ты. Мой Максим не поступил бы так. И фигура Серёжи исчезла за поворотом. Макс инстинктивно протянул ладонь к своей звёздочке, но на шее её не оказалось.