Воздуха

Я бы отдал свою жизнь за неё не раздумывая Но я не готов отдать ей свою жизнь Я говорю, что мы друзья, но она целует меня И это ваш новый шоубиз?

— У вас с Русланом всё серьёзно? Кристина старалась говорить спокойно, будто её это совсем не волнует, но руки предательски тряслись, выдавая всё. — Господи, нет конечно, — весело усмехнулась Видякина, рассматривая себя в большом зеркале. — Откуда вообще такие мысли? — Просто… он так смотрит на тебя, — Крис присела возле подруги, поворачиваясь в пол-оборота. — И что? Почему это вообще тебя волнует? — теперь Диана будто злилась, отчего у Кошелевой дрожать стали не только руки. — Я просто думала, что… ну после того, что произошло… — девушка окончательно потерялась, сбитая с толку теми противоречивыми эмоциями, что сейчас выдавала Видякина. — Господи, девочка, — Диана закатила глаза, наконец закончив свой сногсшибательный мейк и разворачиваясь к собеседнице. — Мне просто было до жути жалко тебя, — она закинула ногу на ногу, чувствуя себя хозяйкой положения. — У каждого в жизни должен быть отличный секс. Радовалась бы, что получила его, а не строила дальнейших планов, — девушка рассмеялась, мельком заглянув Кристине в глаза. — Я, конечно, ничего не имею против, что ты по девочкам, мы же подруги. Но ничего больше секса от меня не жди, — Видякина подмигнула, и в этот момент Крис показалось, что она близка к истерике. — Я вообще влюблена в Серёжу. А Руслан лишь наживка. Пусть и дальше убивается, мне-то что. Дальше она уже не слышала, что там лепечет Диана. В голове бились лишь те слова, что Видякина шептала во время их совместной ночи. Неужели, она притворялась? Притворялась нежной, заинтересованной? Ей хотелось экспериментов? Или просто вывести Кристину из себя, выбить почву у неё из-под ног? Сейчас Кошелева не была уверена ни в чём, что связано с этой девушкой. На секунду Крис перестала верить даже в саму себя. Как этот Трущёв, блять, влюбляет в себя всех, в кого влюбляется Кристина? Если он послан сюда, чтобы портить ей жизнь, то он отлично справляется со своей миссией! — Да ты знаешь вообще, что Серёжа твой с мужиками ебётся? — заорала Кристина, даже не боясь, что их могут услышать. — Что?.. Что ты несёшь вообще? — девушка раздражённо откинула помаду, всматриваясь в глаза подруги даже с каким-то гневом. — Может, это лучше спросить у его парня? Или тебе всё же удобнее называть его Эрик? На секунду Диана застыла, будто переосмыслив что-то для себя. Её зрачки расширились, она подскочила с места как ужаленная, тут же подбегая к Кристине и хватая её за руку. — Ну и тварь же ты, — почти прошептала Видякина, залепляя девушке звонкую пощёчину. Отпустив её руку, Диана стремительно покинула помещение. Кристина прижала холодную ладонь к пылающей щеке, просто не в силах осознать сложившуюся ситуацию. Не в состоянии больше сдерживать себя, Кошелева буквально выбежала из будуара, почти сразу сталкиваясь с Максимом в коридоре. Она уткнулась в его грудь, отчаянно вцепляясь пальцами в футболку. Она не могла контролировать слёзы. Кристина плакала, словно школьница, что впервые получила двойку по любимому предмету. Будто она знала, что сейчас придёт домой и мать наорёт на неё так, что в ушах до вечера будет звенеть. — Крис, малышка, что случилось? — Макс тут же обнял в ответ, уводя Кошелеву немного в сторону, чтобы они не смогли нарваться на десяток сочувствующих взглядов. — Я – дура! — горячо заключила девушка, поднимая на него свои огромные глаза и громко шмыгая носом. — Это я уже давно понял, но не повод же это, чтобы слёзы лить, — Анисимов тепло улыбнулся, стирая слёзы с чужих щёк. — Малышка, ты же… Но договорить Максу Кристина не позволила. Она встала на носочки и, притянув за шею, поцеловала. Парень настолько опешил, что не сразу сообразил, что происходит, что позволило этому поцелую длиться несколько секунд. Но как только чужие губы стали более настойчивыми, Максим тут же отодвинул подругу от себя, с опаской глядя на камеры. — Кристина, ты что, блин, твор… — но сдаваться Кошелева не собиралась, на этот раз хватая парня за футболку, наклоняя к себе и снова целуя. Больше никакого Трущёва. Уж эти отношения он точно никогда не тронет. *** Максим не мог найти себе места. Он… позволил себе целоваться с Кристиной. Позволил ей властвовать над собой. Пусть и всего на каких-то пару секунд, но позволил. А она как-то изменилась, что ли. Смотрела на Анисимова совсем другими глазами. — Я не отпущу тебя, — тихо, но уверенно сказала она перед тем, как выпустить парня из своей цепкой хватки и медленно удалиться в сторону студии. Она будто давала шанс Максиму остановить её, попробовать изменить что-то. Но, конечно, он этого не сделал. Господи, как же они все в этом погрязли! Ему бы сейчас готовиться к своему сольному номеру, волноваться о своей постановке, сотню раз повторять знакомую до дрожи песню. Но сейчас Анисимов мог думать только о Серёже. О Серёже, Кристине, Диане, Майер… Как они все, блять, замешаны в этом замкнутом круге, в котором каждый стоит в одном шаге либо от ненависти, либо от любви. Ему бы сейчас идти в зал или в репетиционную. Но ноги сами несут его в импровизированную «курилку», где, он уверен на сто процентов, сейчас прожигает свои лёгкие Трущёв. *Эрика Лундмоен — Без тебя спать* — О чём ты думаешь сейчас? — с порога спросил Макс, мельком бросая взгляд на задумчиво смотрящего вдаль Серёжу. Мужчина вздрогнул от неожиданности, не сразу сообразив, кто нарушил его уединение. — Я думаю о том, как не думать о тебе, — усмехнулся он, выбрасывая окурок в маленькую железную банку. — Но о ком я ещё могу написать куплет для песни, которая называется «История»? — Напиши о жене своей, — Максим поджёг сигарету, бросая пачку обратно на стоящий в углу стул. — Или хочешь сказать, я в твоей жизни единственная мразь? — Не единственная, конечно, но в моём личном рейтинге мразей ты занимаешь почётное первое место! — Трущёв улыбнулся, ведь настроя в очередной раз ругаться с Максимом не было совершенно. — Спасибо за первое… — парень как-то слишком стремительно сократил расстояние между ними, остановившись буквально в нескольких сантиметрах. —…место, — он отмёл тысячу мыслей, что в одно мгновение заполнили его голову и наклонился, отчаянно целуя Серёжу. Он свободной рукой ухватился за его шею, буквально не оставляя возможности этот поцелуй прервать. Но мужчина, кажется, и не собирался. Он опустил руки на ворот чужой рубашки, притягивая ближе и лишь углубляя поцелуй. — Зачем ты сделал это? — наконец оттолкнув Максима и втянув носом воздух, хрипло спросил Трущёв. — Потому что любовь твоя – ложь! — и хоть Макс не произнёс больше ни слова, мужчине и так было понятно, о чём идёт речь. Максим говорил об Эрике. Опять. — Зачем ты каждый раз трогаешь его? — он снова вцепился в чужой ворот, но на этот раз припечатывая Анисимова со всей силы к бетонной стене и нравясь заехать в его нахальную челюсть. — Это происходит между тобой и мной. Причём тут Эрик? — Да потому что кому, как не тебе известно, как больно, когда тебя предают, — Максим уже будто бы сдался, и смиренно был готов получить в ответ любую боль. — Да как ты вообще можешь… — Эй-эй, вы чего тут?! — Джей Мар остановил кулак Серёжи буквально за секунду до того, как он заехал по лицу Анисимова, который, кажется, даже не вздрогнул. — У тебя никогда не хватит сил ударить меня! — Никит, не лезь! — буквально выплюнул Трущёв, пытаясь снова подойти к Максу, от которого Никита увёл его на приличное расстояние. — Ты, видимо, контракт не читал, когда подписывал. Если я тебя ударю, я потом денег не оберусь. — Да что вы, блять, устраиваете тут концерты? Рано ещё! Концерт через четыре дня только, — он расставил руки в стороны, вставая между ними, как большая живая изгородь. — Вам бы, блять, музыкой заниматься, а не этой всей хернёй! Вы вообще умные люди или два ёбнутых барана? Серёжа закатил глаза, а Максим лишь криво усмехнулся. Самое время подумать о музыке, Никит. Как же ты чертовски прав. — Оставь нас, — уже совсем спокойно выдохнул Трущёв, скрещивая руки. — Пожалуйста. — Правда, Никит, — тут же подключился Макс, чувствуя, что теперь всё будет по-другому. — Всё в порядке. — Я ещё пожалею об этом, — себе под нос пробубнил Лукашев, проклиная этих двоих, что лишили его своими драмами желанного перекура. Он в последний раз бросил взгляд на Трущёва и наконец вышел из «курилки», выразительно хлопнув дверью. Повисло долгое и мучительное молчание, за которое Максим уже успел пожалеть, что в очередной раз вплёл в их разборки Эрика. — Я просто люблю тебя, — наконец разорвал молчание Анисимов, обнимая себя за плечи. — И хоть ты ударь меня, отвергни песней, засосись передо мной с Майер… Я никак, блять, не смогу это изменить, — он пожал плечами, всматриваясь в такой далёкий от них сейчас свободный город. — Мне достаточно лишь знать, что ты обращаешь на меня внимание. Я не виноват, что твоё внимание можно заполучить только на пару с агрессией. — С тобой общаться, блять, как пытаться поджечь сигарету на ветру! — почти выкрикнул Серёжа, запуская руку во взмокшие волосы. — Пока окончательно не отвернёшься, не закроешься, ты не вспыхнешь, — он резко развернулся и, со всей силы сдавив чужие щёки, требовательно поцеловал парня. Разорвав поцелуй так же стремительно, как он его и начал, Трущёв заглянул в глаза Максима, которые сейчас бешено блестели. — Но пойми, Эрик всё для меня! Я… без него просто не смогу, — он сделал паузу, обдумывая свои слова. — Он без меня не сможет. — Я согласен дружить, общаться! — как-то слишком пламенно выпалил Анисимов в своей излюбленной манере. — Но ты же видишь, что дружить у нас не получается, — Серёжа как-то грустно улыбнулся, невольно снова переводя взгляд на чужие губы. — Ты не можешь без него, я не могу без тебя… Кристина, блять, не может без меня! И что нам теперь, всем подохнуть тут? — на последних словах его голос сорвался на шёпот, и Максим уже не сдержал себя, кладя свои ладони поверх рук Серёжи, которые всё ещё сжимали его щёки. — Зачем, если можно просто жить? Видимо, посчитав это самым мудрым решением, Серёжа ушёл, оставляя Максима в полном одиночестве. На полу тлела едва начатая сигарета, и Анисимов даже не мог вспомнить, в какой момент он выронил её. Как здесь просто жить, если жизнь в одну секунду может обрести смысл, а в следующую тут же его потерять? *** Бабич был не на шутку обеспокоен состоянием Эрика последнюю неделю. Парень всё время депрессовал, абсолютно ничего не хотел делать, и лишь целый день материл телек в обнимку со своей любимой гитарой. И дело тут было даже не в самом отсутствии Серёжи, а в том, что отсутствие этого треклятого усача лишало бедного мальчика его грёбанного вдохновения. А без музыки единственным развлечением для Шутова была депрессия. — Всё, хочешь ты, не хочешь, сегодня зову ребят и мутим тусу! — не терпящим возражений голосом заключил Олежа, раскрывая шторы и впуская в комнату, в которой, зарывшись глубоко в одеяла, валялся Эрик уже третий день, солнечный свет. — Вставай, приводи себя в порядок и попробуй отрыть бухлишко. Эрик поморщился, то ли от яркого света, то ли от мыслей о предстоящей тусе, но всё-таки покорно вылез из постельки, на ходу скидывая вещи и направляясь на встречу горячо любимому душу. Вечер не заставил себя ждать, и как оказалось, парень был совершенно не готов к какой-либо движухе. Обычно всегда реагирующий на любой движ радостным откликом Эрик сейчас был похож на школьника, который впервые попал на закрытую вечеринку отбитых студентов. Он зевал, лениво осматриваясь по сторонам, и мечтал лишь о том, чтобы всё это поскорее окончилось, вся толпа друзей свалила и оставила ему только блаженный алкоголь. — Лицо попроще сделай, — впихивая в руки друга стакан, раздражённо пробубнил Бабич. — Выпей и давай отрываться! То ли алкоголь, то ли настойчивый голос Олежи, который продолжал звучать в голове, подействовал, и ближе к ночи Шутов значительно приободрился. Он активно стал включаться в разговоры и споры, что разгорались то тут, то там, шутил без умолку и наконец просто был счастлив. Широкая улыбка на его лице приятно грела старое больное сердечко папочки Олега, и казалось, уже ничто не может испортить этот вечер, когда наконец все счастливы и довольны. Но, как оказалось, рано радоваться, если ты зазываешь на тусу плохую компанию. — Играем! — громко оповестил кто-то из девчонок, и ровно с этого момента всё пошло совсем не так, как это изначально задумал себе Бабич. Упоминать о том, что все возможные языки прикоснулись ко всем возможным частям тела Эрика, Олегу совсем не хотелось. Как и думать о том, на сколько смущающих вопросов ответил парень на пьяную голову. Но не упомянуть о последнем желании, которое заплетающимся языком выдала Алина, было просто невозможно! — Засоси кого-нибудь! Прям жёстко! — рассмеялась девушка, гладя Шутова по коленке. — Давай-давай, малыш. — Господи, это так по-детски, мы ж не школьники, чтоб так играть, — закатив глаза, попытался спасти ситуацию Олежа, но Алина, кажется, даже не обратила на него внимания. Несколько мучительно долгих минут Эрик думал к кому же прилепить свои губки, и в конце концов придвинулся к новенькой подружке Алины, которая сидела прямо напротив. Сегодня они только познакомились, поэтому пососаться с ней было сравнимо со случайными объятиями, когда ты падаешь на кого-нибудь в общественном транспорте. На протяжении всего поцелуя парень думал лишь о том, насколько у неё мягкие губы. Слишком увлечённый подобными мыслями, Эрик даже не заметил, как его аккуратно уложили на пол и буквально оседлали его бедра. Эта Альбина была так настойчива, что на долю секунды Шутов даже слегка возбудился. Он запустил пальцы в мягкие волосы красотки, позволяя ей прижаться ещё ближе, вкусить ещё больше. Когда наконец Эрик вернулся в реальный мир и его с ног до головы затопил дикий шум и грохот музыки, он нехотя отлепил от себя девушку, поднимаясь и вытирая губы тыльной стороной ладони. Он почувствовал удар по спине крепкой ладони Бабича, но не мог разобрать и слова из его полуодобрительной речи. — Спасибо, блять, за тусу, — через силу улыбнувшись, отозвался Эрик, поднимаясь на ноги. Кое-как он добрался до кухни, шатаясь и чуть не упав несколько раз. Дрожащими руками он достал с верхней полки кружку, заполняя её до краёв водой и залпом выпивая. Это была кружка Трущёва. Звучит смешно, но, кажется, именно этого Олег и добивался. Это первый раз за весь вечер, когда Эрик вспомнил о Серёже. *** — Нази… можно поговорить с тобой? Серёжа переминался с ноги на ногу как нашкодивший мальчишка. Он стоял в дверях гримёрки, где перед саундчеком медитировала Назима. — Да, конечно, — завидев обеспокоенного чем-то Трущёва, девушка тут же отбросила рабочий планшет в сторону и похлопала по месту рядом с собой. — Что-то случилось? Выглядишь как призрак. — Я не спал ночи три, — скидывая капюшон, нервно выдал мужчина. — И я даже не знаю, из-за чего я волнуюсь больше: из-за песни или из-за того пиздеца, что я натворил. — Какого пиздеца? Серёж, не пугай меня! — В общем, я сейчас скажу тебе кое-что, — он взял руки девушки в свои, чтобы хоть как-то успокоить расшалившиеся нервы. — Только пообещай, что как бы ты не отреагировала, это навсегда останется только между нами. — И как, по-твоему, я могла бы отреагировать? — когда Серёжа наконец закончил свой рассказ, подала голос Назима. — Не знаю, — он пожал плечами, пытаясь скрыть полуулыбку. — Сказать, что я старый извращенец? — Дурак! — девушка зарядила ему подзатыльник, закатывая глаза. — Я же серьёзно! Для меня ты человек с большой буквы. И после того, чем ты со мной сейчас поделился, я лишь стала считать тебя более глубоким. И уж никак не извращенцем, — она улыбнулась, заправляя за ухо мешающую прядь. — И, лично моё мнение, что прошлое всегда надо оставлять в прошлом. Цени свою истинную любовь, пока она рядом, пока она есть у тебя. Максим… хороший человек. Но он не твой, — Назима опустила руку на чужое плечо и, заглянув в глаза напротив, поднялась и вышла из гримёрки, оставив Серёжу наедине со своими мыслями. Она не стала говорить, что его признанием ничуть не была удивлена. Лучше Серёже не знать, что в курсе уже почти вся башня. *** — Серёж! Максим выловил Трущёва за сценой, хватая за руку и улыбаясь во все тридцать два зуба. С того недоразговора в «курилке» они почти не пересекались, и Макс так и не успел поделиться, какую именно песню он будет сегодня исполнять. — Не трогай меня, — раздражённо отозвался мужчина, вырывая руку из чужой хватки. — Эй, ты чего… — как-то даже растерялся Анисимов, отступая от него на пару шагов. — Хочешь поболтать – иди поболтай со своей любимой подружкой, — буквально выплюнул Серёжа, со злостью заглядывая в чужие глаза, которые сейчас горели тотальным непониманием. — Может, она и с тобой поделится тем, о чём сейчас говорят все, кому не лень? Или это вообще с твоей подачи всё пошло? Это твой способ дружить и общаться, Свобода? — Я не понимаю… что ты… — Все обсуждают, что мы с тобой спим, — взлохмачивая и так торчащие во все стороны волосы, уже куда спокойнее выдал Трущёв. — Кристина постаралась. Так что, если не в курсе, можешь сказать ей огромное спасибо, — он подошёл к Максиму, касаясь его шеи и медленно вытаскивая из-под ворота футболки цепочку, на которой болталась маленькая золотая звёздочка. — А теперь иди пой, звезда моя, — он уже развернулся, чтобы уйти подальше от сцены. — Это единственное твоё состояние, при котором я не сомневаюсь, что ты мне всё ещё нужен.