Грозовые истории

      Уютное кафе напротив Службы стражей привлекает магов со всех окрестных магических лавочек, любопытных туристов, по вечерам — шумных студентов и стражей из патрулей. Главное, приметить деревянную тёмную вывеску и старую дверь среди современных подъездов. Но Пелагея из лавки предсказаний ниже по улице ходит сюда вовсе не за тыквенным пирогов или лавандовым капучино. Ей безумно интересно наблюдать за стражами в черноте формы и коже вставок, а ещё за их будней жизнью.       Пелагея всегда полна любопытства и самых невероятных слухов. О, она читает газеты! Не официозный «Вестник», а те, что цвета сепии, интереснее и честнее. С леденящими душу подробностями об очередном прорыве теней, ритуальных убийствах и загадках магического мира. А ещё из них отлично крутить горькие папиросы.       За все годы работы в своей лавочке неподалеку от Службы стражей Пелагея видела всякое. Например, она с гордостью рассказывает всем, кто готов к таким подробностям, как застала самого Шорохова выходящим из низкого здания Службы. Ровно накануне того дня, когда Николай Поулг стал начальником!       А чего стоят вечеринки стражей на крыше их старинного особняка! Фейерверки в ночном небе, зелёные вспышки, дым над водой и громкий концерт на всю округу. Музыка ей не понравилась — слишком шумная. Зато она с некоторым ехидством наблюдала на следующее утро вереницу сотрудников Службы в очереди за кофе. К её искреннему разочарованию, все выглядели весьма бодро.       Да и самого Поулга она видела несколько раз в компании двух других стражей. Один был известен как его близкий друг — Кирилл Ард, который курил одну сигарету за другой, а от его браслетов-амулетов из кожи и металла тянуло в воздухе горькой магией. Третий ясно улыбался, вытаскивал из яркого рюкзака планшет для рисования и карандаши и не огорчался от проигрыша в покер тем двум.       Но Пелагея давно не видела никого из них.       И сегодня после долгих ночных посиделок с воздушной магией она решила побаловать себя кофе с утра пораньше. К тому же, в «Летучем вестнике» на этот раз интереснейшая статья про бедную Анну, студентку Академии.       Кутаясь в вязаную коричневую шаль, Пелагея с интересом читала «Вестник» сквозь старое пенсне.       Звенят колокольчики, и Пелагея видит, как в тепло кафе заходит Николай Поулг.       С тёмного строгого зонта сыплются дождевые капельки. Николай приглаживает и так идеальные тёмные волосы пятерней в коже полуперчаток и едва слышно подходит к стойке. Негромко обращается к официантке в фирменном фартучке сливового цвета:       — Большую кружку чистого кипятка, пожалуйста.       Пелагея хмыкает про себя — ну какой кипяток в полседьмого! То ли дело капелька бренди в сладкий кофе для хорошего начала дня.       Её мучает любопытство — неужели Николай и правда мог пытать бедняжку Анну?       Правда, сейчас Пелагея видит перед собой уставшего молодого мужчину тридцати лет или чуть старше. Известная всем форма стражей под тёмно-серым пальто сидит на нём как влитая, а к начищенным до блеска ботинкам челси любая грязь постесняется пристать.       Деловой, собранный, он похож на сотрудника престижной фирмы в высокой должности. Если бы не кинжал в ножнах на ремне брюк, обманчивая мягкость движений и словно лёгкая дымка вокруг запястий. И булавка с цепочкой и руками-скелетиками на уголках воротника косоворотки.       Пелагее кажется, что он похож на проросшую в землю скалу в утренней сизой дымке.       Николай оглядывается с настороженным вниманием, словно видит опасность в каждой тёмной тени в углах.       Пелагея издает хриплый смешок. Действительно, он же страж.       И тут же застывает под жёстким взглядом, стискивая пальцами с крупными перстнями тёплую кружку с кофе. Ей кажется, что нечто из глубокой и холодной бездны касается её кожи. Воздух наполнен запахом влажного мха и духотой подземных пещер.       У неё перехватывает дыхание.       Отвернувшись, Николай забирает со стойки полулитровую чашку из чёрной керамики, выбирает дальний столик в углу у подоконника с оранжевыми и белыми тыквами и высыпает в кипяток горсть трав. Пьёт медленно и маленькими глотками.       Но у Пелагеи всё равно остаётся подспудное чувство какого-то… беспокойства, что ли. Словно рядом с ней настороженный пёс.       Допив кофе, она торопливо выходит под мелкую морось в сторону своей лавочки. Надо попозже заглянуть снова в кафе — раз появился сам Поулг, авось будет что-нибудь любопытное!