Грозовые истории

      Для Лизы дедушкина старая мастерская пахла моторным маслом, свежей стружкой дерева и прохладой кирпичных стен. Он, скорее, называл её берлогой и наотрез отказывался от предложения зятя перебраться во что-то более пристойное и светлое.       Для неё это были фантастические запахи, кружившие голову. В носу от них щекотало, а смесь разной магии чуточку колола кончики пальцев. Казалось, зажмуришься — и перед тобой не набитая барахлом и заготовками амулетов мастерская, а дороги во все концы мира.       Вечерами они частенько собирались здесь всей семьёй, зажигали свечи в фонарях и мастерили амулеты для их небольшой лавочки на отшибе Москвы, за прилавком которой долгое время стояла мама, а потом и отец. Дедушка вёл это дело чуть ли не с юности, когда мастерил самые простенькие амулеты на удачу и защиту от проклятий из самых подручных материалов.       Мама тогда говорила с улыбкой:       — Всем нужны чудеса, даже волшебникам.       Лиза не могла усидеть на одном месте, будь то деревянный стульчик, дедушкины коленки или пенка на каменном полу. Под рок-баллады с виниловых пластинок и кружащую под потолком мягкую магию она понемногу впитывала в себя дух путешествий. Но что больше всего вызывало у неё благоговение — это дедушкин мотоцикл под брезентом.       Лиза с грохотом подвинула старое жестяное ведро к высокому верстаку и ловко забралась на него, вцепившись тонкими пальчиками в гладкую доску. Кончик носа едва доставал до него, и приходилось от любопытства вставать на цыпочки. Дедушка отбирал кристаллы в большой глиняной миске.       — Дед, ну покатай.       Тогда он казался горой. Или добрым сказочным великаном в выношенных джинсах и кожаной безрукавке поверх футболки с неведомыми тогда ещё загадочными буквами рок-группы.       Самым сказочным великаном со своей пещерой, громкой музыкой и в толстых надёжных ботинках для пыльных дорог.       — Рано ещё тебе. Мама твоя с ума сойдёт, а ей нельзя волноваться сейчас.       — А мы тихонечко!       — Эхе-хе, Лиза, тихонечко — это не про мотоцикл.       Широкая ладонь великана легла на сиденье байка, стоявшего тут же рядом, потому что в ближайшую неделю обещали дожди, а в пещере для всего находилось место.       Лиза недовольно сморщила носик и горестно поникла перед неопровержимыми доводами дедушки. В пять лет очень сложно было смириться с несправедливым миром, когда счастье — вот оно, рядом. Гладкие бока, кожаное сиденье и мощные колёса.       Лиза спрыгнула с ведра, взметнулись две тёмные косички.       — А потом? Когда маме можно будет нервничать?       — Мамам вообще такое запрещено, — дед сурово погрозил пальцем. — Так что не балуй. Подрасти немного.              Расти пришлось дольше, чем хотелось бы. Лиза была нетерпеливой и суетной, всё время лезла под руку деду и могла сутками пропадать в полутёмном помещении. Даже в шесть лет казалось, что пещера великана почти как целый мир, а дороги и приключения ещё немного подождут.       А, возможно, потому что Лиза была осенним ребёнком, как любил её называть папа. Ей по душе были тёмные ночи, шуршащая листва и сказки о троллях и подземных жителях.       На смену осени пришла долгая зима со снегом, слякотью и короткими днями, зато долгими ночами. Лиза хорошо запомнила пряный запах корицы и имбиря, кожуры от мандаринов, бенгальские огни и обещания, что скоро у неё появится сестрёнка.       В пещере великана тоже зажглись огоньки: гирлянды по всем стенам и под потолком. За подарками в новогоднюю ночь Лиза залезла не под ёлку в доме, а под верстак мастерской — и не ошиблась. В стружке были запрятаны яркие коробки с пышными бантами.       А весной долгожданная мечта сбылась.       Дед медленно катил байк по их дворику, а сама Лиза в коротком джинсовом комбинезоне поверх свитера гордо восседала на огромном сиденье. Не какая-нибудь там принцесса, а самая настоящая завоевательница земель на бесстрашном коне.       Пока всё это безобразие не увидела мама, которая вышла на открытую веранду к коляске со спящим комочком. Лиза быстро окрестила комочек кабачком и с чистой совестью сестринский долг посчитала пока выполненным.       — Пап, ну ты что творишь! — с укором воскликнула мама, усаживаясь на крылечко с кружкой чая.       Лиза испугалась, что сейчас развлечению настанет конец, а она только-только подъехала к логову троллей в виде чахлых по весне кустов смородины. Но дед был невозмутим.       — Пусть. Лучше под моим присмотром, чем в чужих руках.       — Только Кристину не будите, — зевнула мама. — Грохочет же на всю округу.       Лизе казалось, что мотор урчит так мерно и спокойно, что вполне сойдёт за колыбельную.       — Ты отлично спала в люльке мотоцикла. А у младенцев сон крепкий.       — Учти, разбудишь — сам укачивай.       Дед смеялся и катал Лизу ещё долго, но всё равно в конце было лёгкое разочарование — хотелось ещё.       А укачивать всё-таки ему пришлось. Правда, великаны действительно были особые волшебники, и на руках деда Кристина успокаивалась куда быстрее, чем даже у мамы. Смотрела во все глаза на него, дёргала за бороду и внимательно слушала сказки.       Лиза даже ревновала, но самую малость.              — Ведьма!       Камешек больно ударился между лопаток в ткани поношенной футболки. Лиза удивленно обернулась на голос и мысленно сникла. С бандой городских мальчишек немагов ей было не тягаться. По крайней мере, своими силами.       То лето стало проклятым.       В тихий и безмятежный подмосковный посёлок магов вдруг въехало несколько семей простых людей. Мама, которая всем сердцем ратовала за отдельные поселения как раз из-за возможных конфликтов, долго добивалась внятного ответа «какого чёрта».       Председатель развёл руками — мол, участки пропадают, времена тяжёлые, а тут нашлись желающие их арендовать, ведь надо как-то жить…       В десять лет уже проявлялась спонтанная воздушная и водная магия.       И Лиза честно старалась не показывать её на людях, но сидеть на участке всё время было выше её сил.       Казалось, дорога до магазина за мороженым в жаркий июльский полдень почти безопасна, чтобы не нарваться на наглые рожи холёных городских ребят. Те не привыкли к таким развлечениям, как воровство яблок из соседского сада, разбитым коленкам и отслаивающейся коже после целого дня на речке.       Они играли в видеоигры под кондиционерами и дразнили всех детей из посёлка, словно чувствуя своё превосходство и ощущая какой-то страх. А всё было просто — дети магов опасались спонтанной магии и выдать самый страшный секрет, поэтому прятались за заборами и совершали почти шпионские вылазки в более-менее безопасные места.       Но городские и местные не поладили от слова совсем, и на пыльных улицах началась целая холодная война.       Сладкий пломбир таял в руках, капая с вафельного стаканчика прямо в сухую пыль дороги между аккуратными и красивыми домами. Воздух плыл от жары, весело стрекотали кузнечики в сухой траве по обочине.       Лиза выпрямилась и пожала плечами, скрывая подступающий страх:       — Вы говорите так, словно это что-то плохое.       Демонстративно лизнула мороженое, прищурившись на яркое солнце.       Вперёд выступил главарь Лёшка, подбоченившись и ухмыляясь.       — Мы видели, как ты на озере что-то делала с водой. Так, что волны поднимались.       — Купалась, — фыркнула Лиза. — Тебе бы тоже не помешало. Заодно хоть загоришь. А то бледный, как смерть, аж смотреть противно.       — Ага, говорят, по ночам твой дед кровавые жертвы приносит. И вон, смотри, вся увешалась барахлом каким-то.       Он кивнул на многочисленные браслеты на руках Лизы.       Недавно им привезли несколько кур. Произошла какая-то путаница — мама заказывала на соседней ферме куриное мясо, а привезли живых. Забивать взялся дедушка. Лиза, конечно, смогла заглянуть за дом, где он перерезал им головы. Как городские об этом узнали — ей было неведомо.       — Он вообще продал душу дьяволу, — громким шёпотом поведала Лиза, вытаращив глаза. — А ещё в полнолуние бродит по деревне и утаскивает детей в свою берлогу.       Кажется, в четвёрке под руководством Лёши начались волнения и едва слышное «да ну её».       Сердце колотилось как бешеное. Этим было без разницы, девчонка или мальчишка. Им было жарко, скучно и лениво, а слухи о нечистой силе, ворожбе и волшебстве этих мест слишком будоражили головы.       — Брешешь! Лучше сдавай металлолом свой и разойдёмся миром, окей?       Лёша сделал шаг вперёд, и Лиза инстинктивно отступила к ближайшему забору. Если громко свистнуть, может, кто из своих и услышит. Но вряд ли — многие сейчас на озере или на тайной поляне в лесу. А со своими браслетами она расставаться не собиралась.       — Не окей. Лучше валите, пока и вас тоже в жертву не принесли.       — Эгей, давайте покажем этой ведьме!       Лиза зло блеснула глазами. Что ж, раз так — пусть получат! Она вся подобралась и откинула мороженое в канаву у забора.       — Идите на хрен!       И всё-таки свистнула, заложив пальцы в рот. Этому фокусу её научил Женька из дома ниже по улице, который потратил не один вечер на втолковывание этой непростой науки. У Лизы получалось с горем пополам из трёх раз один, но сейчас словно кубик с удачей лёг на верную грань.       Лёша сначала хмыкнул и стал надвигаться, не зная, что в сжатых кулачках храброй от отчаяния девчонки крутятся водовороты воды, а воздух становится каким-то… сжатым. Острым.       Ребята окружали полукругом, подбирая с земли мелкие и острые камушки.       Но стукнула наотмашь калитка совсем рядом, а за ней где-то вдалеке ещё одна. Топот ног, взметнувшаяся пыль, локти, кулаки, вихрящиеся камни в воздухе — уже свои.       Ещё неловкая, топорная магия, со смесью пинков и ударов под дых.       Взрослые потом скажут, что нельзя было так. Расскажут про переговоры и что можно порой решить конфликты мирным путём. Но Лиза запомнит не это.       Она запомнит гордость во взгляде деда, восхищение младшей сестрёнки, которая ещё не понимала, что произошло, но когда взрослые ругают во весь голос, значит, случилось что-то героическое. Запомнит лихую ухмылку Женьки с дыркой вместо выбитого зуба.       То лето стало проклятым. Но на следующий год городские не вернулись.              Лиза в расстроенных чувствах сидела на каменном крылечке мастерской дедушки, подперев рукой подбородок. Сумерки поздней весны ещё были тусклыми, зато напоенные сладким запахом тополей, возвышающихся вдоль забора.       Ей было до горечи обидно. Лиза мечтала о собственном байке и дальних поездках. Права она получила, как только позволил возраст, а уж опыта благодаря дедушке и некоторым таким же дурным знакомым хватало с головой.       Вот только отец наотрез отказался спонсировать опасное и безумное увлечение, да ещё высказал, что это дед во всём виноват с его страстью к тяжеловесным транспортным средствам и дурным мыслям о свободе. Дедушка нахмурился, повёл широкими плечами и сказал, что Лиза достаточно разумная и взрослая, чтобы самой принимать решения.       Мама выступила на стороне свободы выбора, но — только после окончания школы.       Сейчас родители были по делам в Москве, подбирали место для новой лавочки ближе к центру города и просторнее, чем до этого, оставив за старшего дедушку. Тот тут же куда-то улизнул, а сёстры были и не против.       Кристина сидела рядом, с удовольствием нанизывая кварцы на медную проволоку и окуривая их разными травами, тлеющими в маленьких мисочках.       Лиза с некоторой грустью покосилась на сестрёнку. Иногда ей не хватало такого терпения, спокойствия и понимания.       Обе выросли на сказках деда, на общем деле, но Лизу в пещере великана всегда привлекала некий дух свободы, а Кристина искренне восхищалась самой магией, заключенной в камнях и переплетении ритуалов.       Лизу дедушка сначала катал на байке, потом учил водить, отец вызволял с крыш и латал ссадины. Мама вспоминала, что ей вообще-то говорили про сына…       Кристина часами могла играть с камушками на полу мастерской, сама придумывала сказки и интересовалась всем, что было связано с магией. Её дедушка учил помещать магию внутрь заговоренных камушков, а мама радовалась, что хоть одной дочке нравятся платья.       Обе умели делать амулеты, но для Лизы это была почти рабочая рутина, а для Кристины — искреннее удовольствие.       Лиза последний год откладывала все карманные деньги на байк, бралась за любую возможную мелкую подработку в мастерской и лавочке. Но всё равно не хватало.       От ворот послышался рокот мотоцикла, хотя дедушкин стоял тут же, рядом, мощный и величественный, как и всегда. Обе сестры с удивлением переглянулись и подорвались к воротам.       — Дед, зачем тебе второй байк? — наперебой спросили они, помогая открыть широкие и тяжёлые ворота.       — Это не мне, — спокойно ответил дедушка, глуша мотор. — Это для Лизы.       Ей показалось, из неё выбили воздух. Она во все глаза уставилась на то чудо, на котором приехал дедушка. Ещё летом он брал её с собой на моторынок для закупки запчастей, и тогда Лиза бродила между рядов мотоциклов и примеряла на себе разные модели.       И перед ней сейчас был именно тот байк, что запал в самое сердце.       — Красота какая! — воскликнула Кристина и тут же добавила. — Но готовься к спорам с отцом.       — Я сам поговорю, — дедушка сунул шлем Лизе прямо в руки и довольно улыбнулся. — Только без защиты ни-ни! И мама правильно сказала, сначала школу закончишь. А потом уж езжай, куда позовёт тебя сердце. И помни, что дома тебя всегда ждут.       У Лизы защипало в глазах. Она крепко обняла дедушку за шею, вдыхая такой знакомый запах кожи и моторного масла. Хрипло выдохнула:       — Спасибо.       — Молодость бывает только один раз. И я хочу, чтобы ты её запомнила во всей красе.       Лиза уехала на следующий год сразу после выпускных экзаменов, сто раз пообещав вернуться невредимой и обязательно писать и отправлять самые замечательные открытки из всех городов, куда её занесёт.       С собой она прихватила дедушкины сказки, потёртые браслеты из той давней драки, колючие поцелуи отца, мамину нежность и крепкие объятия сестры.       А дороже всего — она знала, что за спиной у неё всегда будет дом.       За спиной осталась загадочная пещера великана, и впереди был целый новый мир со своими тайнами и чудесами.       Взревел мотор, под колёса легла первая долгая дорога.