Грозовые истории

      Ночь полнится тенями, табачным дымом и солоноватым привкусом крови.       Закурив горькую сигарету со вкусом пепла от кострищ, Николай тяжело прислоняется к стене какого-то здания, ощущая спиной шершавый камень. И выступившую тёплую кровь под бинтами на руках.       Николай задыхается. Он чувствует, как магия теней с изнанки мира бешено пульсирует под кожей, покрытой тонкими полосками шрамов.       Тени скребут изнутри дымчатыми, но острыми когтями по самому сердцу внутри костяной клетки рёбер.       Больно. Так больно, вязко и одиноко. Он — маг стихий, он — страж, который борется с тенями, но сейчас у него нет сил. Ещё немного — и тени в крови одержат верх и поглотят его вместе с магией огня.       До отчаяния не хочется быть одному. Впустив ещё немного мягкого дыма, Николай шагает в сторону бара.       Немного безумный и рваный ритм электроники, крепкий вкус виски на языке, душный пульс города. И за тесной барной стойкой он находит Кирилла, болтающего с барменом. Он ничем не выдаёт своего удивления, только пододвигает стакан с чем-то мутным.       — Ты сам не свой. Всё в порядке?       Николай верит, что да. Так что вместо ответа опрокидывает очередную порцию. Только дышать всё тяжелее, а духота бара медленно душит.       Тени вскипают в крови, ломая всё его спокойствие. Он уже опасен.       — Мне, пожалуй, пора.       — Эй, мы только начали!       — Не могу. Завтра рано в Службу стражей. Я же начальник, в конце концов…       На улице зябко от осеннего холода и мелкой сыпучей мороси, а сам дождь пахнет смертями. Николай слышит шепотки в голове, перед глазами всё плывёт.       Тени въедаются в кровь и магию огня в ней, отбирают контроль. Снова и снова.       Николай скрипит зубами и хватается руками за ближайшую стену. Нет. Просто нет.       Поздно.       Тени густеют на руках, сворачиваясь змеями из чёрного огня. И Николай пропускает через себя их силу, от которой подрагивают кончики пальцев и так немного сладостно кружится голова.       В его зрачках сейчас мрак ночного беззвёздного неба, пустота бесконечности и клубы хаоса.       За его плечами — распахнуты сумрачные крылья с красноватыми прожилками. Лёгкое шевеление пальцами — и огненная дорожка змейкой вьётся от носков ботинок до двери клуба.       Закутанный в шёлковый мрак ночи, он сейчас может всё. И готов на всё. Ночь наполнится беспощадным огнём и кровью. Той, что отчего-то стекает с рук на мокрый асфальт, и тени припадают к ней, как к жертвенной дани.       — Коля!       Он оборачивается, ухмыляясь. Перед ним только силуэт в ночи, а вокруг шорох истлевших перьев крыльев теней и хаос мёртвой магии. Убийственная тишина и скрежет когтей по камням стен.       — Не поддавайся!       Ему едва ли не смешно. Щелчок пальцами — и россыпь обжигающих искр вокруг. А тем, кто встанет на пути, просто не жить. Его дороги выстланы глухими беззвездными ночами и смертями. Кровь сочится по рукам, мешаясь с огнём.       — Да что ты творишь, мать твою! Будь сильнее!       От жара огня пылают щёки, но это неважно. Силуэт перекрывает выход на улицу к другим магам.       Николай скалится, как дикий хищник, сорвавшийся с поводка. Уничтожить.       И где-то глубоко внутри бьётся тонкая ниточка разума — он просто тонет в тенях.       Сейчас нет мыслей, одни хлёсткие эмоции про сладость последнего мига чужой жизни.       Тени внутри хохочут.       Николай делает шаг вперёд, распуская магию струями огня, мраком ночи, заставляет воздух плыть от жара вокруг. Трещат сверху провода, с треском где-то рядом падает дерево, прямо стволом на машину. Под оглушительный вой сигнализации Николай идёт вперёд, как жнец чужих душ.       Город припадёт к его ногам.       Но перед ним всё тот же силуэт в огненных всполохах. Где-то вдали грохочет гром.       — Коля, вернись, — голос едва слышно. Знакомый и тихий, это какое-то мутное пятно воспоминания, от которого хочется отмахнуться.       Две магии огня схлёстываются, сминают друг друга с треском. Два столба пламени, вспышки и стремительные удары кинжалом по теням вокруг Николая.       Больно, а внутри нарастает злоба.       Землю под ногами тряхнуло.       Под уверенными рывками рук слетевшие струи теней облепляют Кирилла, прижимают к стене, выворачивают запястья. Стук металла об асфальт, а его душа угасает, как и пламя в руках.       Николай позволяет теням забрать свою дань. Наблюдает с толикой безумия, как корчится Кирилл, вскрикивает, когда вспарывается рубашка и кожа под ней. Когда тени проходят сквозь рёбра и сжимают сердце, отнимая его удары. В зрачках Кирилла гаснет жизнь.       И только глубоко внутри на тонкие нити рвётся душа, а под запястьем жжётся иная сила.       Костра в осеннем лесу с запахом трав, крови и клятвы одной на двоих.       Тени шепчут — ты всегда был один, и твой путь стелется дымом пепелищ и чёрными звёздами другого мира.       Хрипы и стоны, но тот же голос не отпускает.       — Вернись… пожалуйста.       Хруст сломанной кости.       — Ты же мой брат.       Николай замирает в оцепенении, хватаясь за эти слова, как… за якорь. Тот якорь, что ведёт домой и в свет из мрака.       Из теней в крови. Николай закрывает глаза.       Он считает удары сердца и заставляет услышать между ними снова «ты же мой брат».       Тени визжат и размётываются в разные стороны, сворачиваются дымчатыми клубочками по стенам вокруг, прячутся между фонарными столбами.       Он выжигает их из себя, подчиняет снова и снова.       Николай считает удары бешено бьющегося сердца. Раз. Тени реже. Два. Тьма уже не застилает глаза.       Три.       И спиной чувствует, как рядом в его силу вплетается вторая. Кирилла. Яростный пожар в лесу, сотни свечей древних храмов, ритуальные костры.       Через вечность, полную бессилия, Николай понимает — они теперь вдвоём. Никаких теней.       Одежда у обоих выпачканы в грязи и крови, дымится, в нескольких местах — прожженные дырки. Кирилл шипит и прижимает к себе поврежденную руку, кажется, у него перелом кисти. Но другой он умудряется достать пачку сигарет, вытащить одну зубами.       Николай прищёлкивает огонёк. Пальцы дрожат от усталости.       — Чёрт дери, — Кирилл пускает дым чуть в сторону, оглядывая разрушения вокруг. — Давай в следующий раз без такого бардака.       — Я постараюсь.       На самом деле, он не знает, справится ли в следующий раз. Теней в крови так много, и они ещё захотят подчинить его себе.       Но сейчас он запрокидывает голову к ночному небу, и в мутных облаках находит пару звёзд. Уже что-то для мегаполиса.       — Мне надо выпить, — Кирилла шатает, и Николай незаметно подставляет плечо.       — Тебе надо к лекарям.       — А, пока ждём их, вполне можно пропустить по стаканчику. Пошли.       Николай не спорит.       И, как заклинание, под запястьем теперь выточены слова «ты же мой брат».       Он не один.