Грозовые истории

      — Почему стажерам вечно поручают какие-то пустяки?       Кирилл ворчал с самого утра, и долгая поездка за город к какой-то чокнутой старухе не прибавляла хорошего настроения. А дождь со снегом, который шёл весь день, ещё больше раздражал.       Николай даже не стал отвечать на его вопрос. Вместо этого он устроился удобнее на пассажирском сиденье с гигантским термосом с кофе, радуясь, что в машине сухо и тепло, и не надо будет хотя бы месить грязь деревенских дорог и смахивать с лица надоедливую сырость с неба.       — И вообще, может, это ложный вызов. К ней же уже ездили! Проверили! А она продолжает утверждать, что её преследует тень. Даже защитные заклинания усилили, но нет.       — Поэтому и скинули нам. А ты что хотел?       — Я не хотел тащиться за сто километров за город.       Николай только пожал плечами — ему как-то было всё равно. Это их работа, так или иначе. Хотя про Елену уже знала едва ли не вся Служба стражей. Раньше она преподавала основы магии воздуха, но несколько лет назад уволилась и переехала за город. За последний месяц от неё поступило около десяти звонков в Службу с сообщениями, что её преследует тень из потустороннего мира. Несколько старших стражей выехали к ней после первого звонка, всё проверили, но не нашли ни следов теней, ни прорывов.       Спустя неделю Елена позвонила снова. Стражи не могли оставить такое без внимания, снова проверили. Ничего. В следующий раз один из стражей провёл там ночь и целый день, но так ничего и не обнаружил.       С тех пор звонки Елены превратились во что-то вроде внутренней шутки. В какие-то дни делали ставки, а позвонит ли она сегодня или нет. Ей вежливо объясняли, что всё проверили, стражи не могут караулить около её дома постоянно, но Елена продолжала настаивать.       И её спихнули на Кирилла с Николаем.       — Съездите ещё раз, — вздохнула глава по стажёрам. — Мы не можем игнорировать такие вызовы. Это простая формальность, и ничего больше. Может, хоть немного успокоится. Николай, когда хочет, может быть очень убедительным.       И теперь они плелись по пробкам на выезде из Москвы. Кирилл прибавил звук, и салон наполнила музыка Агаты Кристи. Николай надеялся, что они вернутся ещё до вечера — у него были планы.              Дом Елены стоял в отдалении от других, за забором сразу возвышался лес, который сейчас выглядел мрачноватым и тусклым. Николай плотно застегнул пальто, когда вылез из машины, и вдохнул свежий воздух. Очки почти тут же запотели — линзы сегодня были бы точно лучше. Но, как говорили, ему это добавляло солидности. Хлопнула дверца машины, с другой стороны Кирилл вылез в одной рубашке — маг огня и земли, ему всегда было жарче, чем другим — и хмуро уставился на дом, будто обвиняя его во всем сразу.       Елена открыла сразу. Низенькая, в длинной тёплой тунике с этническими мотивами и юбке до пола, с ясными взглядом и в ореоле седых волос.       — Николай Поулг, Служба стражей…       — Тс-с-с! Заходите, только тихо. Ей не нравится лишний шум.       — Вы живёте не одна?       — Конечно, нет! Я же столько раз говорила, что она преследует меня. Хорошо, что вы приехали, да ещё как удачно — я только что испекла печенье. И чай свежий есть. Будете?       Кирилл точно хотел отказаться — ему не терпелось заняться делом, но Николай скупо улыбнулся и вежливо поблагодарил, заметив, как Кирилл едва не закатил глаза.       Печенье таяло во рту, чай пах сушеной мятой, а по окнам небольшого дома стучал дождь. Елена рассказывала снова то, что они и так знали. Несколько месяцев назад она заметила странности в доме. Звуки и шорохи по ночам, лёгкое постукивание в стенах, что за ней будто кто-то следит, а потом увидела в подвале вскрытую печать в мир теней — по крайней мере, то, как она себе это представляет.       Кирилл не заметил, как съел уже пятое печенье, а Николай ограничился одним, пусть и с лёгким сожалением — он соблюдал режим строгих тренировок и диеты. А вот чаем наслаждался. Елена улыбалась и всё говорила, как хорошо, что приехали такие славные мальчики.       — Мы осмотримся? — поднялся со скрипнувшего диванчика Николай. — Если вы не против. Проверим подвал, пройдёмся по дому.       — Конечно! Она спит, но может в любой момент показаться. Вашим коллегам так и не удалось её поймать, она хитра и таится во мраке.       — Если она есть, мы найдём.       Пока они ехали сюда, Кирилл ворчал и ругался, что они тратят время зря, когда помощь нужна в других местах. Но теперь он сосредоточенно проходил по дому, комната за комнатой, останавливался, проверял заклинаниями, не открывался ли проход в другой мир, из которого могут вылезти тени. Николай проверял второй этаж, на котором и была-то только маленькая спаленка и ванна с туалетом. В окна с задней стороны дома тянулись ветви деревьев, с которых ещё не опали все листья. Сюда не доносились никакие звуки — ни шум электрички, ни лай собак, ни грохот машин на шоссе. Тишина и одиночество.       На редких фотографиях Елена стояла в окружении студентов Академии, а где-то и одна, но, судя по зданиям за её спиной и аккуратным лужайкам — всё там же. Семьи не было, жила одна.       Может, ей просто хотелось внимания или компании. Некоторые пожилые люди ходили по врачам, проверяя любой скачок давления, а Елене нравились приезды стражей в её одинокую обитель на границе леса.       Николай в третий раз обошёл второй этаж и вынужден был признать, что здесь единственная компания Елены — увядание и старость, лёгкий запах лекарств на прикроватном столике, и всё. Покачав головой, он спустился на первый этаж в гостиную.              Кирилла и Елены нигде не было. Остывал свежий заваренный чай, в приоткрытое окно задувало холодный дождь. Накатило странное чувство, что дом… стал мертвеннее. Неестественная тишина повисла среди дощатых стен и коллекции тарелок со всего мира. И было ещё что-то, что он никак не мог уловить.       Видимо, они спустились в подвал — Елена говорила, что там и были следы печати. Знать бы, где этот подвал! Хотя дом не такой уж большой, Николай наверняка быстро найдёт спуск и проверит на всякий случай.       Проходя через кухню, он в изумлении остановился. Осенние красноватые яблоки выглядели потускневшими и потерявшими свой цвет. Николай видел их и в гостиной в вазе, когда они пили чай, и заметил, какие они сочные.       Так было по всему дому. Все цвета приглушились, будто их мазнули чёрно-белым миром теней, в котором нет цветов.       Николай рванул в подвал, шепча на ходу первые защитные заклинания. Всегда сначала щит, потом уже атака и что-то ещё.       Хорошо, что дом оказался небольшим — вход в подпол нашёлся в дальней комнатке за гостиной. Открытый люк зиял тёмной дырой в полу, и оттуда несло запахом гнили. Маленькая лесенка скрипнула под его весом, а пламя в руках разогнало тяжёлый мрак. Сыро и тесно, ни черта не видно.       Николай умел двигаться в тенях, его учили этому. Учили угадывать по звукам движения в темноте и самому скользить бесшумно. Он убрал огонёк и подождал, пока глаза привыкнут к темноте.       Сначала он увидел сгорбленную спину Елены, стоявшей на коленях на полу подпола. Она шипела что-то себе под нос, недовольно и глухо. Николай не сразу расслышал слова.       — Славный мальчик, ел печенье старушки Елены. Теперь моя очередь. Ей всегда мало. Она никак не отстанет, всё приходит и приходит ко мне, надоедает, проказница! Ничего, вы всегда приезжаете. И она лакомится. Всего лишь немного крови.       Николай быстро огляделся. В углу зеленоватым светом мерцала вскрытая печать, открывающая проход в серые просторы. Значит, Елена говорила правду. Или приманивала так стражей?       Кирилл с остекленевшим взглядом полулежал у стены, рукава его рубашки были закатаны. Николай не видел со своего места, но легко мог догадаться, что делает Елена. Тени всегда жаждут крови и плоти магов. С ними они лакомятся и самой магией.       Он не знал, какая эта тень и что она может. Он не знал, какие сейчас заклинания правильно использовать, а какие нет. Всё, что он знал, — какая-то тварь решила испить крови Кирилла!       — Оставь его, — Николай шагнул за её спину, доставая кинжал из ножен. — Даже не смей его больше трогать.       — Славный мальчик, тебе не понравилось моё печенье? Жаль, так жаль!       Елена обернулась, её безумный взгляд почти горел зелёным светом, как сама печать, а на губах темнела кровь, как и на скрюченных пальцах. Её тело старухи двигалось странно, но куда проворнее, чем позволяли её годы.       Николай не обратил внимания. Он следил, чтобы нанести один-единственный удар, чтобы вытащить эту тень из тела Елены. Места не так много, тут легко устроить пожар, а потом не успеть выбраться всем.       Елена метнулась к нему одним мощным рывком, Николай отступил, усилив защитные заклинания, а потом атаковал сам. Кинжалом и землёй, в которой прорастают корешки, четкими ударами и всполохами огня.       Он надеялся, что не заденет Кирилла.       Елена шипела и плевалась, но кружила вокруг, изворачиваясь и уходя от ударов. Николай понимал, что хоть он и научился многому, но ему не хватает навыков, чтобы справиться с этой тенью. Заклинания проскальзывали, царапали, но не убивали.       Тяжело было и удерживать щит, и атаковать, а Елена только и хотелось его вымотать, но не убить. Как же не полакомиться ещё одним стражем! Как не отомстить за всех, кого уже успел убить его кинжал! У него нет времени на ловушки или сложные заклинания, иначе можно и самому получить удар.       Разве что…       Николай остановился и замер, Елена, припадая к полу, шла к нему.       Николай убрал щит. Перехватил кинжал и вспорол рукав рубашки, а потом полоснул по руке.       — Иди сюда, ты же этого хочешь? Ты пробовала кровь стольких стражей, держи ещё.       — Славный мальчик!       — Конечно, подходи.       Кровь капала на пол, горячая и манящая, пахнущая огнём и землёй, чудесная приманка, пусть и совершенно безрассудная. Николай выжидал, Елена замерла, а потом медленно приблизилась, не сводя жадного взгляда с его руки.       Николай позволил ей припасть к своей руке губами, уже испачканными в крови Кирилла. Его продрало до костей, когда шершавый, не человеческий язык начал вылизывать кровь, а острые зубки впивались в кожу. Николай наблюдал…       Елена расслабилась и увлеклась.       Николай не колебался, когда вонзил кинжал под рёбра и зашептал терпкие слова заклинания. Елена взвыла, её тело изогнуло дугой, голову откинуло назад так, что хрустнули позвонки, а безликая серая тень выскользнула из тела, чтобы тут же рассыпаться в пепел от обжигающего пламени.       Николай, шатнувшись, шагнул к Кириллу и кинулся перевязывать рану. С ним самим точно всё в порядке, а вот сколько крови потерял друг, он не мог сказать. Вдруг слишком много. Вдруг уже слишком поздно.       Вдруг всё, что им осталось, — это сдохнуть в подполе старухи, которая нашла себе компанию в виде тени. Закончив с перевязкой, Николай занялся печатью. Всё путалось, он несколько раз ошибся прежде, чем правильно закрыл проход, жалея, что рядом с ними нет толкового печатника.       Осталось только выбраться из подпола, провонявшего кровью и смертью.              Кирилл курил, сидя на крыльце под холодным дождём. Мрачный, как туча, он смотрел в одну точку перед собой, и не обращал внимания на суету в доме. Николай вызвал стражей из Службы, и те примчались целой толпой.       Когда Кирилл пришёл в себя, дом уже был полон ими.       Теперь он пытался перебить вкус мерзкого печенья табаком и запахами леса. Когда рядом сел уставший и бледный Николай, Кирилл молча протянул тому пачку сигарет.       — Значит, она заманивала сюда стражей и накачивала их чем-то.       — Да. Брала совсем немного, после чего жертва спала в гостиной, и частично всё забывала. Горький дурман в печенье, я посмотрел. К ней и приезжали по одному.       — Угу.       — Да ладно, всё не так погано, как ты думаешь.       Кирилл потёр переносицу и задумался.       — Меня не было рядом, когда ты дрался с ней. Я валялся бесполезным мешком, истекая кровью. Вот какой я отличный напарник. Ты мог умереть из-за того, что меня не было рядом.       — Давай обойдёмся сегодня одним трупом. Елену, увы, было не спасти.       — Жаль. И спасибо, что спустился туда.       Табачный дым вился между ними в вечерней темноте. Николай потёр забинтованную руку и несколько раз сжал и разжал кулак, а потом усмехнулся:       — А ты говорил, что стажерам дают пустячные дела.       — В следующий раз обязательно поеду на вызов старушки.       — Надо печатника с собой взять. Втроём точно надёжнее.       — У тебя кофе остался?       — Ага.       — Тащи сюда. Я достал из багажника виски.       Николай только хмыкнул, но не возражал.       В конце концов, в их работе иногда стоит отметить, что ты всё ещё жив.