Oriental Motif

— Чимин, почему ты так спокоен? — Тэхен ворочается в постели. Беспокойство крепко засело в его голове. У него так много вопросов, так мало ответов. Много переживаний, мало утешений. Чимин грузно поднимается со своей постели, шлепает босыми ногами к Тэхену. Завернувшись с ним в одно одеяло, Пак заботливо приобнимает за плечи нервного Кима. — Потому что я все еще не осознал всей ситуации. На самом деле, мне страшно, но я не могу признать тот факт, что мои родные мертвы. Мне боязно осознать то, что я теперь чей-то презент. Тэхен, я спокоен только потому, что надежда на лучшее будущее во мне угасла. Наверное, я просто смирился? Не знаю. Я просто… Тэхён вырывается из объятий Чимина, ловко притягивает его к себе и сочувствующе гладит его по светлой макушке. Чимин не выдержал заботливой энергии и разрыдался. — Что с нами будет, Тэхен-а? — Я не знаю, Чимми, я не знаю. Утро было пасмурным. Серые тучи грузно заволокли небо. Слуги, передвигаясь максимально тихо, подготавливали одежды спящих гостей. Чонгук снова не спал всю ночь. Проведя полночи за важными бумагами, он и не заметил, как вся усадьба погрузилась в тишину. Выйдя в сад, он вспомнил новоприбывшего наложника Тэхена. Удивительной притягательности парень с таким испугом искал глазами защиту, что Чонгук не мог его не забрать. Он вспомнил его бархатистый голос, что так сильно пробрал до мурашек. Одна короткая фраза, а Гук уже был потерян. «Невинный», — фраза промелькнула на автомате. Зная предпочтения императора, с которым Чон был знаком еще с детства, он был доволен своим выбором в лице Пак Чимина. Милый, утонченный парень, обладающий сексуальной харизмой. Пухлые губы и звонкий, яркий голос. «Хен будет рад». Чонгук устал. Он на должности посла уже пять лет, но как же хотелось тишины. Постоянные разъезды в удаленные части Великих земель, выезды в соседние державы, многодневные переговоры. И каждый раз рисковал жизнью, подвергая свое здоровье всякого рода болезням. Завтра он попросит отпуск. «Хен должен понять. Я все еще молод». — Господин, паланкины готовы. Все дары погружены в колесницы. Гость уже собран в путь. — Хорошо, вели всем быть наготове. Выезжаем через пять минут. Длинные коридоры большой усадьбы были наполнены загадками прошлого. Каждый темный угол хранил в себе историю. Чонгук, выросший тут, всей душой и сердцем любил это место. Он помнил, как резвился в этих коридорах вместе с императором и Намджуном, советником и хранителем покоев дворца. Как давно все это было. Сейчас они все занимают высокие посты, служат народу и стараются держать мирные времена. «Ах, как же хочется еще раз подурачиться». Он точно должен попросить отпуск. Чонгук вышел к главным воротам. Там, возле паланкина, стоял Чимин. Тот запустил пальцы в волосы Тэхена и, видимо, утешая напоследок, ярко улыбнулся. Хорошо, Чонгуку тоже захотелось прикоснуться к темным волосам Тэхена. Он неловко хмыкнул, давая знать о себе: — Пак Чимин, вы готовы? Выезжаем немедля. Ускорьте прощальный процесс. Жду. Чимин кивнул, взял Тэхена за руки. Нет, Гук не ревнует, всего лишь завидует такой близости. Паланкины Чонгук не любил с детства. Ему было удобно в седле. Конь Чона рысцой скакал возле паланкина Чимина. Нужно быть начеку. Разбойники везде, особенно в густых лесах. Путь до дворца императора был недолгим, но он лежал через малый густой бамбуковый лес. Три колесницы, загруженные заморскими дарами, были отправлены в путь раньше. Они прибудут первыми, далее дары отправят в передние покои императора, где он принимает гостей. Дорога, к счастью, не заняла много времени. Прибытие во дворец обошлось без происшествий. Чимин почему-то был раздражен. Вчера вечером он был спокоен. Он почти смирился. Но с утра его беспокойство возросло. Он понял, что не сможет жить как наложник. Гордость в нем росла с каждой минутой. Оглядев свои шелковые одеяния, он все же был приятно удивлен. Одежды Великих земель отличались от его народных одеяний. Его облачили в нижнюю кофту персикового цвета. Материал был так тонок, что Чимин продрог от прохладного ветра. Сверху была тонкая накидка красного цвета. Ее рукава тянулись вниз длинными струящимися лентами. Штаны из персикового шелка приятно холодили кожу. На ногах красовались бордовые узконосые туфельки. Чимина с раннего утра омыли еще раз, тщательнее втерли в кожу благовония, расчесали волосы мягкой щеткой и нанесли малое количество красок на лицо. Оглянув себя в зеркало, Чимин увидел красиво подведенные сурьмой глаза, алые губы и слегка розовые щечки. Чимин был восхитительным. Как же он соскучился по чистоте и аккуратности. Он с любовью втягивал приятный запах своей кожи и мял шелковый подол своей накидки. Восторг и тревога перемешались в нем. Короткий путь казался ему вечностью. Чимин не знал как себя вести, понятия не имел, что делать при встрече с императором. «Может, мне сбежать, как только откроется паланкин? А куда потом мне идти? Или же мне притвориться спящим? Но зачем мне это делать?» Он выглянул в маленькое сетчатое окошко. Серое небо ухудшило его душевное состояние. «Хорошо, ЧимЧим, все будет хорошо». Паланкин остановился. «Все плохо, ЧимЧим, все плохо». Он вжался в дальний угол паланкина. Схватил одну из мягких подушек и спрятал лицо. Паланкин отворился. — Пак Чимин, не теряйте время. Сейчас бесполезно прятаться. Выходите. — Чонгук протянул ему руку. Чимин выдохнул. Он собрался с мыслями. Протянул в ответ Чонгуку свою руку, и его буквально вытянули из паланкина. Дворец был великолепен. Раскинутый на много километров сад удивлял своей красотой. Чимин невольно залюбовался мраморными колоннами и бархатными занавесками у главного входа. Стражи поклонились при виде Чонгука и отворили двери. Чимин, словно потерянный котенок, нелепо поспевал за молодым господином. — Пак Чимин, у вас раскрыт рот. Пожалуйста, придите в себя. Пак стыдливо клацнул зубами. Гук поспешил в передние покои императора. Внутренние коридоры дворца были настолько замысловаты и длинны, что Чимин решил не спускать глаз с Чонгука, даже ускорил свой шаг. Двери тихо отворились. Внутри было светло. Мягкий дымок, исходивший от ароматных свеч, добавлял шарма в и так богатую комнату. В глубине комнаты, посреди многочисленных даров, величественно восседал император Мин. Чимина переклинило. Его тревожность испарилась. На ее место пришло гулкое сердцебиение. И чувство потери в пространстве. «Держи себя в руках».