Oriental Motif

Тэхену на новом месте не нравилось. Наложницы молодого господина буквально ядом на него брызгали да норовили при каждом удобном случае Тэхену подножку подставить. Молодой господин Чон тоже не нравился. Вся эта его напыщенная, по мнению Кима, аура так и раздражала. Каждый раз после прихода Чонгука Тэхен выбрасывал все его дары. В урну улетели шелка, украшения, сурьма, парочка махровых тапочек, множество браслетов. Тэхен их даже не осматривал, не примерял. Он домой хотел или же к Чимину. Чтобы не так боязно было за свою жизнь, Тэхен каждый раз напевал себе под нос песни, чтобы только ему слышно было. Его тут не принимали, да и сам он не принимал тут никого. Тэхенова строптивость выводила из себя всех, кроме Чонгука. Чону это нравилось. Он даже один раз словил себя на мысли, а не мазохист ли он, раз терпит выпады этого наложника. Через каждые три-четыре вечера в покои молодого господина допускались наложницы. Если же раньше во внутренних комнатах Гука по вечерам было весело, все развлекались и пили вино, то в последние пару месяцев все внезапно стихло. Каждая наложница не могла понять, в чем причина такого тихого поведения господина. Он прекратил смотреть на их танцы, больше не подливал вина в их бокалы. Все в усадьбе напряглись. Каждый пытался по-своему господина развлечь. Иной раз добавляли в чай травы для расслабления, иногда подливали в мясо вина для легкого опьянения. Наложницы переменяли сотни одеяний, десятки причесок, выпросили новых благоуханий, худели и наносили много краски на лица. Ничего не помогало. Господин все больше уходил с головой в дела. Если же забыть тот факт, что у него заслуженный отпуск, то это было явлением нормальным, господин ведь всегда так работал. Но ведь ему выделили время для себя, а он будто этого не понял и еще усерднее принялся за работу с документацией. Так все и продолжалось, пока в один вечер Чонгук не приказал доставить к нему Тэхена. Переволновались все, кто находился во дворце. Чон Хосок, хранитель покоев и по совместительству советник посола, перехватив Кима после купания, с особым усердием вдалбливал в последнего обязанности в подчинении. «Будешь себя хорошо вести, заполучишь все, что пожелаешь». А Тэхен был не из глупых. Проанализировав слова Хосока, он обдумывал каждое свое желание и действие. «Если я буду хорошо себя вести, то вернусь домой». После утомительного процесса подготовки ко встрече с Чонгуком Тэхен с радостью высвободился из рук наряжавших его тетушек. Хосок, всучив ему в руку флейту, поторопил его. — То есть, умею ли я играть на этом инструменте, вас не интересует? — Господин сказал, что точно умеете, и просил передать вам флейту. Ладно, Тэхнну такое отношение льстило. Льстило то, что он интересовал Чонгука больше остальных. Был приятен тот факт, что господин знал о нем чуточку больше, чем об остальных. Однако это не препятствовало тому, что Ким это место не любил и свою новую жизнь презирал. Да, могло быть и хуже. Но он предпочел бы жить в своих родных краях бедняком. Покои Чонгука не были обставлены роскошью, как ожидал Тэхен. Все было выдержано в простом стиле. Гук, как и всегда, склонился над своим рабочим столом. Он был занят какой-то ручной работой. Что он делал, Тэхен разглядеть не мог, да и не пытался особо. — Сыграешь для меня на флейте? — Если для тебя, то нет. Неформальное обращение ничуть не стеснило Тэхена, да и Чонгуку понравилось. Услышав отказ, Гук по-доброму ухмыльнулся. Жестом пригласил Тэхена присесть около его рабочего стола. — Садись. Я кое-что для тебя подготовил, — сказав это, он протянул Тэхену бумажный веер. Бежевого цвета бумага, скрепленная между собой тонкими деревянными прутьями, имела красивые заковыристые узоры. — Прими в знак дружбы. Тэхен недовольно фыркнул, но веер в руки взял. Осмотрев его со всех сторон, он был приятно удивлен. Работа была сделана аккуратно, тонкость и хрупкость изделия заставляли приковывать внимание к себе. Тэхен прошедшую ночь помнил хорошо. Он так много разговаривал с молодым господином, что совсем забыл о его чине и даже пару раз в шутку постукивал его кулаком в плечо. А Чонгук был очарован таким отношением к нему. Кроткость, простота в поведении и своевольничество невообразимым способом смешались в характере Тэхена. Да так искусно, что Чонгук очаровывался им с каждой минутой сильнее и сильнее. Вернувшись в покои наложниц ближе к обеду, Тэхен совсем не ожидал увидеть свою постель в неубранном виде. Его одежды, личные вещи были разбросаны по деревянному полу. Наложницы, будто бы не видя его присутствия, громко между собой переговаривались. «Шлюха Лаосских земель вернулась», «бедный парень, он, наверное, будет продан немедленно». Множество неприятных фраз, обращенных в его сторону, нисколько Тэхена не задевали, а, даже наоборот, заставляли чувствовать себя выше них. В комнату наложниц с шумом вошли несколько слуг во главе с Чон Хосоком. — Ким Тэхен, собирайте свои вещи. Господин Чон хочет, чтобы вы переехали в ближайшие покои. Для вас подготовили покои рядом с его комнатами. Вещей у вас мало, но все же помощников я привел. Наложницы ахнули, Тэхен победоносно оглядел всех стоящих позади него. Оглядел свои пожитки, ухмыльнулся: — Мне переносить нечего. Я так пойду. — Тогда я прикажу слугам обставить ваши покои по-новому. Или так, как вы пожелаете. Господин Чон велел не ограничивать ваши желания и предпочтения.